18 глава (клеька для двоих)

Суббота, 14:30. Квартира Минхо.

Сынмин не выходил на связь с утра.

Сначала Минхо не придал этому значения — Сынмин мог проспать, разрядить телефон, забыть поставить на зарядку. Но когда час дня сменился двумя, а тишина в трубке осталась прежней, Минхо понял: что-то не так.

Он набрал номер Чанхо.

— Ты видел Сынмина? — спросил без приветствия.

— Нет. А что?

— Не отвечает с утра.

Чанхо помолчал.

— Это не похоже на него.

— Знаю. — Минхо сжал телефон. — Собирай наших. Я выезжаю к его квартире.

— Понял.

Минхо положил трубку и повернулся к Сохён. Она стояла в дверях спальни, уже одетая, с рюкзаком в руках.

— Я с тобой, — сказала она.

— Нет.

— Минхо…

— Сохён, — он подошёл к ней, взял за плечи. — Если его взяли — это ловушка. Для меня. Если ты пойдёшь со мной, ты будешь в опасности.

— Я и так в опасности, — ответила она. — Каждый день. Каждый час. С тех пор как встретила тебя.

— Поэтому я и не хочу, чтобы ты шла.

Она посмотрела на него. Спокойно. Твёрдо.

— Если ты пойдёшь один — он тебя убьёт. Вдвоём у нас есть шанс.

Минхо молчал. Она была права. Он это знал. Но страх за неё пересиливал всё остальное.

— Обещай мне, — сказал он. — Если начнётся стрельба — ты убегаешь. Не оглядываешься. Просто бежишь.

— Обещаю, — сказала она.

Он знал, что она врёт. Но выбора не было.

Суббота, 15:00. Квартира Сынмина.

Дверь была взломана.

Минхо увидел это ещё на лестничной клетке — щепки на полу, сломанный замок, приоткрытая дверь. Он вытащил нож — маленький, складной, который носил с собой, хотя никогда не использовал. До сегодняшнего дня.

Чанхо и Джиён были с ним. Сохён — за его спиной.

— Внутри никого, — прошептал Чанхо, заглянув в приоткрытую дверь.

— Проверьте, — сказал Минхо.

Они вошли.

Квартира была разгромлена. Мебель перевёрнута, стены в пятнах, на полу — осколки стекла и следы крови.

— Сынмин! — крикнул Минхо.

Тишина.

— Сынмин, чёрт возьми!

— Здесь, — голос раздался из спальни. Тихий, хриплый.

Минхо бросился туда.

Сынмин сидел на полу, прислонившись к стене. Его лицо было в крови, руки связаны за спиной, но глаза — живые.

— Живой, — выдохнул Минхо, опускаясь рядом. — Живой, дурак.

— Они… они сказали… — Сынмин закашлялся. — Они сказали передать тебе…

— Не говори ничего, — Минхо разрезал верёвки. — Потом.

— Нет, — Сынмин схватил его за руку. — Они сказали: «Если хочешь спасти свою девчонку — приезжай на старый склад в порту. Один. В шесть вечера».

Минхо замер.

— Мою девчонку? — он повернулся к выходу. — Где Сохён?

Джиён стоял в дверях, бледный.

— Она была здесь. Я… я не видел, когда…

Минхо вскочил.

— Она была с нами! Как вы могли упустить её?!

— Минхо, — Чанхо схватил его за плечо. — Они взяли её, пока мы были внутри. Здесь есть чёрный ход.

Минхо вырвался. Выбежал из квартиры. Вниз по лестнице. На улицу.

Никого.

Пустой двор. Чужие машины. И тишина.

— Сохён! — закричал он. — Сохён!

Никто не ответил.

Суббота, 16:00. Квартира Минхо.

Он сидел на диване, сжимая в руках её зажигалку — ту самую, которую забрала в первый день. Сынмин сидел рядом, замотанный бинтами. Чанхо, Джиён, Соджин и Хёк — напротив.

— Мы должны идти, — сказал Чанхо.

— Нет, — ответил Минхо. — Я пойду один.

— Это ловушка, Минхо. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — он поднял голову. — Поэтому и пойду один. Если я приведу вас — они убьют её сразу. Скажут, что я нарушил условия.

— Какие условия? — спросил Джиён. — Они и так убьют её. Она им нужна только как приманка.

Минхо посмотрел на него. В глазах была пустота.

— Тогда я умру вместе с ней.

Тишина повисла в комнате.

— Минхо, — Сынмин положил руку ему на плечо. — Мы не дадим тебе умереть. И ей не дадим. Мы придумаем план.

— У нас два часа, — сказал Минхо. — Какой план?

Сынмин посмотрел на Чанхо.

— У тебя есть знакомые в порту?

— Есть, — ответил Чанхо. — Несколько человек. Они работают на складах.

— Они смогут провести нас незаметно?

— Смогут.

Сынмин кивнул.

— Тогда действуем так. Минхо идёт один — как они и просили. Мы идём за ним — на расстоянии. Когда начнётся шум — мы вмешаемся.

— А если они убьют её до того, как начнётся шум? — спросил Хёк.

Сынмин посмотрел на Минхо.

— Не убьют, — сказал Минхо. — Им нужен я. Она — только наживка.

Он встал.

— Через два часа я еду в порт. Подготовьте всё.

Суббота, 17:45. Порт. Старый склад №7.

Склад стоял на отшибе, вдалеке от основных доков. Ржавые стены, разбитые окна, запах рыбы и мазута. Внутри горел тусклый свет — единственная лампочка под потолком, которая мерцала, как пульс умирающего.

Минхо приехал один. Без оружия — его обыскали на входе. Двое здоровенных парней в чёрных куртках провели его внутрь.

Брат ждал в центре склада.

Он сидел на старом деревянном ящике, положив ногу на ногу, и улыбался. Рядом с ним стояли пятеро его людей. И Сохён.

Она была на коленях, с заклеенным ртом и связанными за спиной руками. Её лицо было бледным, но не сломленным. Когда она увидела Минхо, её глаза расширились — в них был страх, но не за себя.

— Минхо, — сказал брат. — Как вовремя. А я уж думал, ты не придёшь.

— Отпусти её, — сказал Минхо, не глядя на брата. Смотрел только на Сохён.

— Отпустить? — брат притворно удивился. — Но мы только начали веселье.

Он встал. Подошёл к Сохён. Взял её за подбородок и повернул её голову к себе.

— Красивая, — сказал он. — Я понимаю, почему ты в неё влюбился. Такие, как она, встречаются раз в жизни.

— Руки убрал, — сказал Минхо.

Брат убрал руку. Улыбнулся.

— Хорошо. Ты пришёл. Я выполнил свою часть. Теперь твоя.

— Какая?

— Сядь на стул, — брат указал на единственный стул в центре склада. — И мы поговорим.

Минхо посмотрел на Сохён. Она качала головой — не садись, не надо, беги.

Он сел.

Брат кивнул своим людям. Двое подошли к Минхо и привязали его к стулу верёвками.

— Ты дурак, — сказал брат, садясь напротив. — Всегда был дураком. Думал сердцем, а не головой.

— Лучше так, чем быть бездушной тварью, как ты, — ответил Минхо.

Брат не обиделся. Он достал из кармана маленький нож и начал вертеть его в пальцах.

— Знаешь, сколько людей просили у меня пощады? — спросил он. — Сотни. Мужчины, женщины, старики. Все они думали, что я их отпущу, если они заплачут.

— Я не буду плакать, — сказал Минхо.

— Знаю, — брат наклонился ближе. — Поэтому ты мне и интересен.

Он поднёс нож к лицу Минхо. Лезвие коснулось щеки.

— Минхо, — прошептал он. — Ты моя кровь. Мой брат. Я не хочу тебя убивать.

— Тогда отпусти нас.

— Не могу, — сказал брат. — Ты слишком много знаешь. Слишком много видел. И самое главное — ты доказал, что мне нельзя доверять.

Он отступил на шаг.

— Поэтому я предлагаю тебе выбор. Остаёшься здесь — с ней. Или уходишь один.

— Я не оставлю её.

— Тогда умрёте вместе, — брат пожал плечами. — Мне не жалко.

Минхо молчал. Смотрел на Сохён.

Она смотрела на него.

В её глазах были слёзы. Но она улыбалась. Сквозь слёзы, сквозь страх, сквозь верёвки.

Она говорила без слов: «Я люблю тебя. Всё будет хорошо».

Минхо кивнул.

— Я выбираю её, — сказал он.

Брат вздохнул.

— Жаль, — сказал он. — Ты был хорошим братом. Пока не встретил её.

Он поднял руку, давая сигнал своим людям.

Но не успел.

С потолка посыпались искры. Свет погас. Кто-то закричал. Кто-то упал.

— Всем стоять! Полиция!

Голос был громким, властным. И знакомым.

Капитан Ли Донгук вышел из темноты с пистолетом в руке. За ним — десяток вооружённых людей.

— Хан Джисон, вы арестованы, — сказал он.

Брат рассмеялся.

— Вы не имеете права…

— Имею, — перебил Донгук. — Ордер на арест подписан лично прокурором. Вы обвиняетесь в похищении человека, организации преступного сообщества и ещё по десятку статей.

Он кивнул своим людям. Те окружили брата и его подельников.

— Обыскать всех, — приказал Донгук. — И развязать их.

Подбежал полицейский, разрезал верёвки на Минхо. Второй — на Сохён.

Сохён упала в объятия Минхо.

— Ты в порядке? — спросил он, прижимая её к себе.

— В порядке, — прошептала она. — Ты пришёл.

— Я всегда приду.

Она заплакала. В первый раз за всё время — не сдерживаясь, не прячась. Просто плакала в его плечо, а он гладил её по голове и шептал: «Всё кончено. Всё хорошо».

Брат смотрел на них. Без злобы. Без ненависти. С чем-то похожим на зависть.

— У тебя всё равно ничего не выйдет, — сказал он Минхо. — Я выйду. И тогда ты пожалеешь.

— Ты не выйдешь, — ответил Минхо. — Я позабочусь об этом.

Полицейские увели брата.

Склад опустел.

Остались только Минхо, Сохён и капитан Донгук.

— Вы в порядке? — спросил Донгук.

— Да, — ответил Минхо. — Спасибо.

— Не мне спасибо, — Донгук убрал пистолет. — Сынмин позвонил. Сказал, что если мы не приедем — будет труп.

— Сынмин?

— Он ждал снаружи. Вместе с остальными. Хорошие ребята. Держались до последнего.

Минхо посмотрел на выход. Там, в темноте, стояли Сынмин, Чанхо, Джиён, Соджин и Хёк. Живые. Целые. Свои.

— Пошли домой, — сказал он Сохён.

Она кивнула.

Они вышли из склада. Ночь встретила их холодным ветром и звёздами.

Сынмин обнял Минхо.

— Ты дурак, — сказал он. — Мы чуть не умерли от страха.

— Я тоже, — признался Минхо.

Чанхо похлопал его по плечу.

— Теперь всё?

— Теперь всё, — ответил Минхо. — Осталось только дождаться суда.

Они пошли к машинам.

Минхо и Сохён сели в свою. Он завёл двигатель, но не тронулся с места.

— Сохён, — сказал он.

— Мм?

— Прости меня. За всё.

— За что?

— За то, что втянул тебя в это. За то, что ты чуть не умерла. За то, что я не смог защитить тебя.

Она повернулась к нему. Положила ладонь на его щеку.

— Ты спас меня, — сказала она. — Ты пришёл. Один. Без оружия. Ради меня.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я не мог по-другому.

— Я знаю, — ответила она.

Она поцеловала его.

В машине, в темноте, под звёздами.

И в этом поцелуе было всё — страх, боль, надежда, любовь.

И обещание никогда не расставаться.

Суббота, 23:30. Квартира Минхо.

Они лежали в постели. Сохён — на его груди, Минхо — перебирал её волосы.

— Минхо, — сказала она.

— Мм?

— А что теперь?

— Теперь будем жить, — ответил он. — Спокойно. Без войны. Без страха.

— Ты сможешь?

— Научусь, — сказал он. — Ради тебя.

Она подняла голову. Посмотрела на него.

— Я люблю тебя, Ли Минхо.

— Я люблю тебя, Ким Сохён.

Он поцеловал её. Нежно. Медленно. Благодарно.

За окном шумел город. Внизу горели огни.

Война не кончилась. Брат обещал вернуться.

Но сегодня — сегодня они были живы. Вместе.

И этого было достаточно.