9 глава (первый снег)

От лица Сохён

Вторник, 6:30

Я проснулась от того, что он гладил мои волосы.

Не будил. Просто водил пальцами по прядям, медленно, как будто я была кошкой, которую боялись спугнуть. Я не открывала глаза — хотела ещё немного побыть в этом моменте. Его дыхание. Его тепло. Его запах — табак, кофе и что-то горькое, как кора старого дерева.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он тихо.

— Откуда?

— Ты улыбаешься во сне. Но сейчас ты улыбаешься по-другому. По-настоящему.

Я открыла глаза. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня так, будто я была картиной в музее. Долго. Вдумчиво.

— Что? — спросила я, смущаясь.

— Ничего, — сказал он. — Просто смотрю.

— На что?

— На своё.

Я зарылась лицом в подушку, чтобы он не видел, как я краснею. Он рассмеялся — тихо, хрипло, как будто не привык смеяться вообще.

— Ты странный, — сказала я в подушку.

— А ты странная, — ответил он. — Идеально подходим друг другу.

Он поцеловал меня в плечо, потом в шею, потом за ухо. Я выдохнула и забыла, как дышать.

— Минхо, — прошептала я.

— Мм?

— Сколько времени?

— Раннее, — сказал он. — Не думай о времени.

Но я должна была думать. Через час школа. Через час мы снова враги. Через час я должна буду смотреть на него как на пустое место, а он — на меня как на грязь под ногтями.

Я села на кровати. Натянула его футболку (она пахла им, и это сводило меня с ума).

— Мне нужно идти, — сказала я.

— Не нужно, — он притянул меня обратно. — Ещё пять минут.

— Ты говоришь так каждое утро.

— Потому что каждое утро мне нужно ещё пять минут.

Я легла обратно. Уткнулась носом в его грудь. Он обнял меня, и мир за окном перестал существовать.

— Сохён, — сказал он.

— Мм?

— Сегодня будет снег.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую, — сказал он. — Первый снег всегда пахнет по-особенному. Как чистота.

Я подняла голову. Посмотрела на него.

— Ты — поэт, — сказала я.

— Я — хулиган, который иногда говорит красиво.

— Только для меня?

— Только для тебя, — ответил он.

И я поверила.

---

Вторник, 8:00. Школа «Ханна».

Снег пошёл, когда я вышла из автобуса.

Крупные, пушистые хлопья падали на асфальт и таяли, не успев коснуться земли. Как мы с ним — красиво, но недолго.

Я вошла в школу, опустив голову. Вчерашний слух уже трансформировался во что-то новое: говорили, что я спала с Минхо, а он вышвырнул меня, потому что я была плоха в постели. Говорили, что я забеременела от него и теперь шантажирую. Говорили, что моя мать была проституткой — это было самым больным, потому что моя мать умерла, когда мне было двенадцать, и она была самой светлой женщиной на свете.

Я прошла мимо шепчущихся групп, не поднимая глаз. Сегодня я не могла смотреть на них. Сегодня я была слишком уставшей для войны.

— Сохён!

Чивон догнал меня у лестницы. Его лицо было встревоженным.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нормально, — ответила я.

— Ты выглядишь… разбитой.

— Спасибо, Чивон. Ты мастер комплиментов.

Он не обиделся. Он вообще не умел обижаться, этот мальчик с синяком под глазом и добрым сердцем.

— Я хотел тебя предупредить, — сказал он, оглядываясь. — Айрин что-то задумала. Я слышал, как она говорила своим подружкам про «урок, который Сохён никогда не забудет».

— Пусть пытается, — сказала я. — Мне уже страшно.

— Сохён, я серьёзно.

Я посмотрела на него. В его глазах был настоящий страх. Не за себя — за меня.

— Спасибо, Чивон, — сказала я мягче. — Я буду осторожна.

Он кивнул и убежал.

А я пошла на урок, чувствуя спиной взгляды. Сотни взглядов. И один — тяжёлый, тёмный, который я узнала бы из тысячи.

Минхо стоял в конце коридора. Смотрел на меня.

Я прошла мимо, не глядя. Но краем глаза увидела, как его пальцы сжались в кулак.

Он тоже играл свою роль.

И это убивало нас обоих.

---

Вторник, 12:30. Столовая.

Сегодня я не пошла в столовую. Не могла. Слишком много лиц, слишком много шёпота, слишком много лжи.

Я сидела в библиотеке на третьем этаже — там, где меня никто не искал. Рисовала. Не дерево — волка. Одинокого, с поджатым хвостом, который смотрит на луну и воет.

— Это ты нарисовала?

Я вздрогнула. Передо мной стоял Сынмин — друг Минхо, тот самый, который передал мне записку «Беги» в первый день.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Ничего, — он сел напротив, положил на стол пакет. — Принёс тебе поесть. Ты пропускаешь обед, а это заметно.

Я посмотрела на пакет. Внутри — рис, суп, кимчи и маленькое пирожное. Вишнёвое.

— От него? — спросила я.

— Не говори глупостей, — Сынмин усмехнулся. — Он же тебя ненавидит. Все знают.

Мы посмотрели друг на друга. Он знал правду. Я знала, что он знает.

— Передай ему спасибо, — сказала я.

— Передам, — ответил Сынмин. — Но не словами. Он не любит слова.

— А что он любит?

— Тишину, — сказал Сынмин. — И тебя. Но об этом никто не должен знать.

Он встал и ушёл.

Я ела рис и смотрела в окно. Снег всё падал. Белый, чистый, непорочный.

Как ложь, в которую мы заставляли верить весь мир.

---

Вторник, 16:00. Восточное крыло.

Я пришла первой.

Стояла у разбитого окна, смотрела на снег и думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад я жила в Пусане, рисовала счастливые деревья и верила, что мир — это про доброту.

Теперь я пряталась в заброшенном спортзале, ела украденные обеды и любила мальчика, которого все ненавидели.

Дверь скрипнула. Я не обернулась — знала, кто это.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я всегда прихожу.

Он подошёл сзади. Обнял. Уткнулся носом в мои волосы.

— От тебя пахнет снегом, — сказал он.

— А от тебя — табаком. Ты курил?

— Одну.

— Обещал бросить.

— Бросаю. Медленно.

Я повернулась в его объятиях. Посмотрела в глаза. Тёмные, усталые, но живые. Сейчас — живые.

— Сынмин принёс мне обед, — сказала я.

— Хороший мальчик, — сказал Минхо.

— Он сказал, что ты не любишь слова.

— Не люблю.

— А что ты любишь?

Он ответил не словами.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, так, что у меня подкосились колени. Его руки скользнули под мой свитер — на спину, на талию, на бёдра. Не грубо. Не жадно. Вопросительно — «можно?».

— Всегда можно, — прошептала я в его губы.

Он подхватил меня за бёдра и посадил на подоконник. Холодный камень обжёг кожу сквозь джинсы, но мне было всё равно. Мне было всё равно на всё, кроме его губ на моей шее, его дыхания на моей ключице, его пальцев, расстёгивающих пуговицы моего свитера.

— Сохён, — сказал он хрипло.

— Мм?

— Я люблю тебя.

Я замерла.

Он никогда не говорил этого раньше. Никогда. Даже ночью, когда думал, что я сплю — я слышала его шёпот, но он не знал, что я не спала. А сейчас — сказал. Впервые. В глаза.

— Повтори, — попросила я.

— Я люблю тебя, Ким Сохён, — сказал он. — До потери пульса.

Я заплакала.

Не от грусти. От того, что слишком много. Слишком сильно. Слишком правильно.

Он вытер мои слёзы большими пальцами.

— Не плачь, — попросил он.

— Это от счастья, — ответила я. — Я думала, что счастье — это громко. А оно оказалось тихим. Снег. Его руки. Три слова.

Он прижал меня к себе.

Мы сидели на подоконнике в заброшенном спортзале, смотрели на снег и молчали. И это молчание было громче любых слов.

---

Вторник, 19:00. Квартира Минхо.

Мы лежали на диване. Я — на нём, головой на его груди. Он — подо мной, перебирал мои волосы.

— Минхо, — сказала я.

— Мм?

— А что будет после школы?

Он замолчал. Я чувствовала, как напряглось его тело.

— Не знаю, — сказал он честно. — Я никогда не думал о «после». Думал, что умру раньше.

— Не говори так.

— Это правда. — Он поцеловал меня в макушку. — Но теперь… теперь я хочу жить. Хочу попробовать это «после». С тобой.

Я подняла голову. Посмотрела на него.

— Ты будешь художником, — сказала я.

— Я буду хулиганом, который рисует по ночам.

— А я буду твоей музой.

— Ты уже, — сказал он.

И улыбнулся. Той улыбкой, которую никто не видел. Только я.

Я поцеловала его. Нежно, медленно, обещая всё, что не могла сказать словами.

Он ответил. Его руки скользнули под мою футболку (его, всегда его), и я выдохнула в его рот.

— Минхо, — прошептала я.

— Что?

— Останься со мной сегодня. Не уходи в свою голову.

— Я никуда не уйду, — сказал он. — Я здесь. С тобой. Навсегда.

Я знала, что «навсегда» не бывает. Но в этот момент, в его руках, под звук снегопада за окном, я готова была поверить в любую сказку.

Даже в ту, где хулиган и тихая девочка живут долго и счастливо.