8 глава (два мира)

От лица Минхо

Понедельник, 7:30

Я стоял у окна в коридоре и смотрел, как она входит в школу.

Серый свитер. Волосы в хвост. Глаза в пол. Она выглядела так, будто её только что выкинули из машины на мороз — маленькая, хрупкая, незаметная. Никто не знал, что прошлую ночь она провела в моей постели.

Никто не знал, что я целовал её плечи, пока она не уснула.

Никто не знал, что я не сомкнул глаз — смотрел на неё и боялся, что это сон.

— Минхо, — Сынмин подошёл сзади, голос тихий. — Ты уверен, что это хорошая идея?

— В чём?

— Притворяться врагами. Она не актриса. Ты — тем более.

Я посмотрел на него.

— У тебя есть план лучше?

Он промолчал.

— Вот и я о том же, — сказал я. — Сегодня начинается игра. Ты будешь главным злодеем.

— Почему я?

— Потому что тебе верят. Если ты начнёшь травить её, остальные подхватят. И брат подумает, что я её бросил.

Сынмин вздохнул. Но кивнул.

— Что я должен делать?

— То, что ты умеешь лучше всего. Распускать слухи.

— Какие?

Я посмотрел на Сохён — она уже дошла до своего шкафчика, открыла его, проверила, нет ли новой гадости. Внутри было чисто. Я проследил за этим сегодня ночью, когда она спала.

— Скажи, что я ненавижу её, — сказал я. — Что ищу способ вышвырнуть её из школы. Что она — никто, и место ей на помойке.

Сынмин помолчал.

— А если она поверит?

— Она не поверит.

— Откуда ты знаешь?

Я усмехнулся.

— Потому что вчера она сказала мне, что любит. И ни один слух этого не отменит.

Сынмин покачал головой и ушёл.

А я остался стоять у окна и смотреть, как мой мир раскалывается на две половины.

---

Понедельник, 10:30. Урок литературы.

Я сидел на подоконнике в конце коридора — моё обычное место, когда я прогуливаю. Отсюда видно дверь её класса.

Она вышла через пять минут. С блокнотом в руках. Пошла в сторону туалета — не того, где я её впервые увидел, а другого, подальше от глаз.

Я хотел пойти за ней.

Не мог.

Если кто-то увидит нас вместе — всё, игра проиграна.

Я сжал кулаки и остался на месте.

Через десять минут она вернулась. Спокойная. С прямыми плечами. Никто не узнал бы, что десять минут назад она стояла у окна и плакала.

Я узнал.

Потому что я видел её красные глаза за тридцать метров.

И ничего не мог сделать.

---

Понедельник, 12:30. Столовая.

Слухи разлетелись быстрее, чем я ожидал.

Кто-то сказал, что я избил её брата (у неё нет брата). Кто-то — что она спала со мной и я вышвырнул её (частично правда, но не так). Кто-то — что её исключат до конца недели.

Когда Сохён вошла в столовую, все головы повернулись к ней.

Она взяла поднос. Налила суп. Пошла к своему столику.

— Эй, новенькая, — окликнул её Джунсок. Он сидел за столом Айрин, ухмылялся. — Слышал, ты сохнешь по Минхо? Поздравляю, ты сотая. Он меняет их как перчатки.

По залу прокатился смех.

Сохён остановилась. Повернулась к нему.

— А ты, — сказала она ровным голосом, — похоже, сохнешь по нему сам. Но он не меняет перчатки. Он просто не замечает тех, кто ниже его.

Джунсок вскочил.

— Ты, сука…

— Сядь, — сказал я.

Голос мой прозвучал громче, чем я планировал. Весь зал затих.

Джунсок посмотрел на меня. Я смотрел на него. Он сел.

Сохён не обернулась. Пошла дальше, села за свой столик, достала блокнот.

Я смотрел на её спину — прямую, напряжённую — и чувствовал, как внутри закипает ярость.

Я должен был защитить её.

Но вместо этого я сделал вид, что мне всё равно.

И это убивало меня.

---

Понедельник, 16:00. Восточное крыло.

Она пришла через полчаса после того, как я её позвал. (Сынмин передал записку. Без подписи. Одним словом: «Жду».)

Я сидел на подоконнике, не курил. Ждал.

Дверь скрипнула. Она вошла, закрыла за собой.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответила она.

Мы стояли друг напротив друга. В метре. Не ближе.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, — сказала она. — А ты?

— Плохо.

— Почему?

— Потому что я смотрел, как Джунсок унижает тебя, и ничего не сделал.

— Ты сделал, — сказала она. — Ты сказал «сядь». Это было громко.

— Недостаточно.

Она подошла ко мне. Взяла мою руку. Сжала.

— Минхо, мы договорились. В школе мы враги. Я знала, что будет больно.

— Я не знал, — признался я. — Думал, смогу. А не могу.

— Сможешь, — сказала она. — Ради нас. Ради будущего.

Я посмотрел на неё. На её красные глаза (она снова плакала, я видел). На её сжатые губы. На её руки — тонкие, в краске, которые держали мою ладонь.

— Сохён, — сказал я. — Ты — самое сильное, что случалось в моей жизни.

— А ты — самое тёплое, — ответила она. — Не ожидала, честно. Думала, ты ледяной.

— Был. Пока ты не появилась.

Она улыбнулась. В первый раз за сегодня.

Я не выдержал. Притянул её к себе. Поцеловал.

Не жадно. Не больно. Так, как будто мы не виделись год, а не полдня.

Она ответила. Её пальцы впились в мою спину. Мои руки скользнули под её свитер — не ниже талии, не выше, просто прижаться к тёплой коже.

— Минхо, — прошептала она в мои губы.

— Мм?

— Сегодня я приду к тебе.

— Жду, — сказал я.

И подумал: «Если бы ты знала, как я жду. Как я живу от вечера до вечера, от твоего стука в дверь до твоего дыхания рядом».

Но я не сказал.

Я просто держал её в своих руках и верил, что мы справимся.

---

Понедельник, 23:00. Квартира Минхо.

Она пришла с рюкзаком. Сменная одежда. Блокнот. И маленький пирожное — вишнёвое, с сахарной пудрой.

— Что это? — спросил я.

— Ты принёс мне на день рождения, — сказала она. — Теперь моя очередь.

— У меня не день рождения.

— А это не повод? — она улыбнулась. — Просто захотелось сделать тебе приятно.

Я смотрел на это пирожное и чувствовал, как что-то сжимается в груди.

Никто никогда не делал мне приятно просто так.

— Спасибо, — сказал я. — Это… много для меня значит.

— Я знаю, — ответила она. — Поэтому и принесла.

Мы съели пирожное на кухне. Она сидела на столешнице, я стоял между её ног. Кормили друг друга с вилки. Смеялись. Дурачились.

— У тебя мука на носу, — сказала она.

— Откуда мука? Мы пирожное ели.

— А это волшебное пирожное, — она провела пальцем по моему носу. — Оно делает муку на носу у тех, кто слишком серьёзный.

— Я не серьёзный.

— Ты серьёзный, как похороны, — сказала она. — Но я тебя перевоспитаю.

— Удачи, — усмехнулся я.

— Не надо удачи. У меня есть терпение.

Она поцеловала меня. Сладкую, с вишнёвым привкусом.

И я впервые за долгое время почувствовал себя не королём школы, не братом бандита, не сыном убийцы.

Я почувствовал себя просто парнем, которого любят.

---

Вторник, 2:00.

Мы лежали в постели. Она спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом мне в плечо.

Я не спал. Думал.

Завтра в школе мы снова будем врагами. Я буду смотреть, как Сынмин распускает слухи, как Айрин строит козни, как Джунсок скалится в её сторону. И не смогу ничего сделать.

Но ночью она будет здесь. В моей постели. В моей футболке. В моём сердце.

Я поцеловал её в макушку.

— Я люблю тебя, Ким Сохён, — прошептал я в темноту.

Она не услышала. Она спала.

Но мне стало легче.

Потому что я наконец сказал это вслух.