ГЛАВА 34. ВОЗВРАЩЕНИЕ. «КРОВЬ НА РУКАХ, СЛЁЗЫ НА ЛИЦЕ»

— Маркс не отвечает, — Сэм смотрит на телефон. — Я звонил три раза.

Марьяна стоит у двери бункера. Руки в крови — не своей. Она помогала раненому охраннику.

— Он вернётся, — говорит она. Не веря.

— Марьяна, может, не стоит...

— Я сказала — вернётся.

Тишина.

Потом — шаги. Тяжёлые, медленные. Кто-то идёт по коридору. Хромает.

Дверь открывается.

На пороге — Маркс. Весь в крови. Своей? Чужой? Без разницы. Он стоит. Живой.

— Я вернулся, — говорит. И оседает на пол.

— МАРКС!

Марьяна бросается к нему. Падает на колени, прижимает его голову к груди.

— Ты живой... Ты живой...

— Я обещал, — шепчет он. — Я всегда...

— Не разговаривай! — Она гладит его по лицу, по волосам, везде, где нет крови. — Ты ранен?

— Пустяки. — Он пытается улыбнуться. — Пуля задела плечо. Осколок — в ногу.

— Ты идиот!

— Твой идиот. — Он поднимает руку, касается её щеки. — Ты плачешь.

— Я всегда плачу, когда ты умираешь.

— Я не умер.

— В этот раз.

— И в следующий не умру. — Он закрывает глаза. — Устал очень. Дай поспать.

— Не смей засыпать! — Она трясёт его. — Маркс!

— Спокойно, — открывает глаза. — Я не в коме. Просто... веки тяжёлые.

Из бункера выбегают дети.

— ПАПА!

Марк-младший бросается на шею отцу. Алиса следом. Обнимают, плачут, смеются.

— Папа, ты весь в крови! — кричит Марк.

— Это не моя, — врёт Маркс. — Это краска. Красная.

— А почему пахнет железом? — нюхает Алиса.

— Потому что я железный человек, — улыбается Маркс. — А железо пахнет железом.

Марьяна смотрит на него. На детей. На друзей, которые стоят рядом, живые, пусть и раненые.

— Ты врешь им, — говорит тихо.

— Я расскажу правду, когда они вырастут. — Он смотрит на сына и дочь. — А пока... пусть верят в железного человека.

— Ты — чудовище, Маркс.

— Твоё чудовище, — шепчет он.

Она наклоняется, целует его в губы. Кровь, слёзы, порох.

— Моё, — говорит она. — Навсегда.