ГЛАВА 33. ПОСЛЕДНЯЯ БОЙНЯ. «ГЛАЗАМИ ОЛЕГА»

Я Олег. Я пишу это, потому что, возможно, завтра меня не станет.

Мы вошли в ангар в три часа ночи. Виктор Корсаков ждал нас. У него было сорок человек, два пулемёта и одна цель — убить Маркса.

Первый выстрел я услышал, когда мы ещё были в машинах. Снайпер. Лёг на крышу. Кто-то закричал.

— Все на пол! — крикнул Маркс. — Гасите фары!

Дальше — хаос. Я стрелял, перезаряжал, стрелял снова. В ушах — звон. Вокруг — крики, маты, стоны.

Маркс был везде. Как будто у него десять рук и бесконечные патроны. Он закрывал своих, валил чужих. Я видел, как пуля попала ему в бронежилет — он даже не споткнулся.

— Олег, справа! — крикнул Сэм.

Я повернулся. Парень, совсем молодой, с автоматом в руках. Дрожит. Целится в Маркса.

Я выстрелил первым. Он упал. Его глаза — как у моего брата, который умер в десять лет от лейкемии.

— Не замирай! — рявкнул Джексон. — Он бы не замер!

Я снова начал стрелять.

Бой длился час. Или вечность. Я не знаю.

Корсакова мы нашли в конце ангара. Он стоял у стены, весь в крови, но с пистолетом в руке.

— Маркс Беров, — сказал он. — Мерзавец.

— Знаю, — ответил Маркс.

— Ты убил моего брата.

— Он мучил мою жену. Он заслужил.

— Она — шлюха.

Маркс выстрелил. Не в голову. В колено. Корсаков упал.

— Она — моя жизнь, — сказал Маркс, наклоняясь над ним. — И если ты считаешь, что смерть брата — это боль, ты не знаешь, что такое боль.

— Ты чудовище... — прошептал Корсаков.

— Знаю, — кивнул Маркс. — Но я твоё чудовище.

Второй выстрел — в сердце.

Корсаков умер мгновенно.

Маркс встал. Оглядел ангар. Трупы, кровь, гильзы.

— Живы? — спросил.

— Живы, — ответили мы.

— Тогда поехали домой.

Мы вышли из ада. Почти все. Четверо наших остались внутри. Навсегда.

Маркс сел за руль. Руки дрожали.

— Ты как? — спросил я.

— Она ждёт, — сказал он. — Если бы я знал, что она ждёт, я бы и из мёртвого пришёл.

Он улыбнулся.

Первый раз за этот день.