ГЛАВА 32. ПРОЩАНИЕ, ПАХНУЩЕЕ ПОРОХОМ

Маркс стоит на холме. Внизу — его люди. Пятьдесят человек. С оружием, с бронежилетами, со страхом в глазах.

— Они знают, зачем мы здесь? — спрашивает он у Сэма.

— Знают. — Сэм поправляет ремень автомата. — Что ты скажешь им перед боем?

Маркс молчит. Потом спускается вниз.

Люди расступаются. Смотрят на него.

— Я не буду говорить, что мы будем сражаться за справедливость, — начинает Маркс. — Мы не за неё. Я не буду говорить, что мы правы. Мы не правы. Мы — преступники, убийцы, те, кого боятся и ненавидят.

Он делает паузу.

— Но сегодня мы сражаемся не за деньги. Не за власть. Мы сражаемся за тех, кто ждёт нас дома. За женщин, которые верят в нас. За детей, которые не спят, когда мы уходим. За будущее, которого у нас не было, но которое мы хотим дать им.

Мужчины молчат.

— Я не обещаю, что мы все вернёмся, — продолжает Маркс. — Это была бы ложь. Но я обещаю, что те, кто вернётся, увидят мир, где их семьям ничего не угрожает. Потому что мы убьём тех, кто угрожает. Всех. До одного.

— Всех до одного, — повторяет кто-то из толпы.

— Всех до одного, — подхватывают остальные.

Маркс кивает.

— Тогда — по машинам. И пусть тот, кто придумал Бога, простит нас. Потому что мы не просим прощения. Мы просим победы.

Люди расходятся. Маркс остаётся один.

Смотрит в небо.

— Мама, — шепчет он. — Если ты там... Помоги мне вернуться. Ради них. Ради неё.

Небо молчит.

Маркс садится в машину.

И уезжает в бой.