ГЛАВА 28.ШЕСТЬ ЛЕТ. «ПЕРВАЯ ДРАКА»

— Марк, ты почему в крови? — Маркс замирает в дверях.

Сын стоит с разбитой губой и синяком под глазом. Но улыбается.

— Я победил, папа!

— Кого?

— Того мальчика, который обижал Алису.

— Алису? — Маркс переводит взгляд на дочь. Та стоит сзади, прячась за брата.

— Он дёргал меня за косички, — говорит она. — А Марк сказал, что если он не перестанет, то...

— То что? — Маркс смотрит на сына.

— То я сделаю ему больно, — пожимает плечами Марк. — Он не перестал. Я сделал.

— И что теперь?

— Теперь он лежит в больнице. С сломанной рукой. И больше не дёргает.

Маркс смотрит на сына долго.

Потом улыбается.

— Ты мой сын.

— Я знаю, — гордо говорит мальчик.

— А теперь иди к маме. Она зашьёт тебе губу. И скажет, что драться — плохо.

— А что скажешь ты?

— Я скажу, что ты поступил правильно. — Маркс треплет его по волосам. — Но в следующий раз бей так, чтобы не было следов. На лице.

— Маркс! — кричит Марьяна из кухни.

— Что? — невинно отзывается он. — Я сказал «не дерись». Почти.

Вечером, когда дети спят, Марьяна сидит на кровати, сложив руки.

— Он копия тебя.

— Он лучше.

— Он драчун.

— Он защитник.

— ему шесть лет, Маркс. Ему рано драться.

— Ему рано, — соглашается он. — Но обижать его сестру — нельзя. Никогда. В любом возрасте.

— Ты учишь его насилию.

— Я учу его защищать тех, кого любишь. Это разные вещи.

Марьяна вздыхает.

— Иногда мне кажется, что я одна нормальная в этой семье.

— Ты ненормальная, — он ложится рядом. — Ты вышла за меня замуж.

— Это была ошибка.

— Лучшая в твоей жизни.

— В моей — да. — Она касается его щеки. — А в твоей?

— Единственно правильная.

Они лежат в темноте. Слушают, как дышат дети за стеной.

— Они вырастут, — говорит Марьяна. — И будут такими же, как мы.

— Лучше, — поправляет Маркс. — Они будут лучше. Потому что у них есть мы. Сломанные, неправильные, но любящие.

— Это имеет значение?

— Имеет. — Он закрывает глаза. — Самое большое.