ГЛАВА 29. СЕМЬ ЛЕТ. «ПОЧЕМУ ПАПА НЕ ПЛАЧЕТ?»

— Папа, ты когда-нибудь плакал? — спрашивает Алиса. Они сидят в саду, Маркс учит её подбрасывать мяч.

— Да, — говорит он.

— Когда?

— Когда вы родились.

— Но ты же не плакал при нас!

— Я плакал в коридоре. Когда вас вынесли. — Он смотрит на дочь. — Я плакал, потому что понял: теперь моя жизнь кончилась. И началась ваша.

— Это грустно?

— Это счастливо. — Он гладит её по голове. — Плакать от счастья — это нормально.

— А ты сейчас можешь заплакать?

— Нет. Сейчас я должен быть сильным. Чтобы ты не боялась.

— Я не боюсь, — Алиса обнимает его. — С тобой я ничего не боюсь.

— Вот, — кивает Маркс. — Ради этого я и живу.

Из дома выбегает Марк.

— Папа! Мама сказала, что у нас будет ещё один брат!

— Что? — Маркс поднимает голову.

В дверях стоит Марьяна. Улыбается. Гладит живот.

— Сюрприз, — говорит она.

— Ты... ты беременна?

— Третий. — Она кивает. — Угадай, кто?

— Неважно. — Он подходит, берёт за руки. — Главное — ты. И он. И все вы.

— Ты рад?

— Я боюсь.

— Чего?

— Что я не справлюсь. Что их будет слишком много. Что однажды я не смогу защитить всех.

— Ты справишься. — Она касается его лица. — Ты справился с собой. С нами. С этим миром. Справишься и с тремя.

— Ты уверена?

— Я в тебе уверена.

Он обнимает её. Прячет лицо в волосах.

Дети визжат, прыгают вокруг.

— У нас будет брат! — кричит Алиса.

— Или сестра! — спорит Марк.

— ИЛИ ВСЕ СРАЗУ!

Маркс смотрит на них. На жену. На небо.

— Спасибо, — шепчет он.

— За что? — спрашивает Марьяна.

— За то, что ты сломала мою броню. Заставила чувствовать. Подарила мне жизнь, о которой я не мечтал.

— Не благодари. — Она улыбается. — Я сделала это для себя. Ты сделал меня счастливой.

— Я?

— Ты. Чудовище моё.

Он целует её. Прямо при детях.

— Фу, — морщится Марк. — Целуются!

— Это любовь, — объясняет Алиса. — Когда любишь — целуешься.

— Я никогда не буду целоваться!

— Будешь, — смеётся Маркс. — Когда встретишь свою Марьяну.

— А если не встречу?

— Встретишь. — Маркс поднимает сына на руки. — Все Беровые находят свою любовь. Это у нас семейное.

Марьяна смотрит на них. На мужа, на детей, на этот дом, который стал крепостью.

Она больше не ненавидит.

Не боится.

Она просто любит.

Своего монстра.

Навсегда.