ГЛАВА 14. РАНЫ. «ПЕРВАЯ НЕЖНОСТЬ»

- Сними с него куртку, - говорит Сэм, внося в бункер медицинскую сумку. - И принеси воды.

Марьяна распарывает куртку Маркса. Белая футболка под ней - красная. Вся.

- Боже... сколько ран?

- Четыре ножевых. И одна пуля. В плечо. - Сэм раскладывает инструменты. - Он прикрывал других. Сказал, что если мы умрём - тебя некому будет защищать.

Марьяна смотрит на его лицо. Бледное, осунувшееся. Но спокойное.

- Он всегда такой?

- Какой?

- Безумный.

- Только когда речь о тебе. - Сэм протягивает ей иголку с ниткой. - Шить умеешь?

- Я... никогда не пробовала.

- Научишься.

Она берёт иголку. Смотрит на рваную рану на его плече.

- Мне страшно.

- А ему было страшно, когда он пошёл против двадцати человек, чтобы ты осталась жива. - Сэм сжимает её руку. - Шей. Медленно. И не бойся сделать больно. Он всё равно ничего не чувствует.

Первый стежок - рука дрожит. Второй - спокойнее.

Маркс не просыпается. Но его пальцы вдруг сжимают её колено.

- Спокойно, - шепчет он. - Я здесь.

- Не разговаривай, - командует она. - Ты слаб.

- Я сильный. Когда ты рядом.

- Заткнись и лежи.

- Да, мэм.

Она шьёт. Стежок за стежком. Кровь на её пальцах. Слёзы на щеках.

Она спасает его. Как он спасал её.

Впервые они на равных.

Два часа спустя.

Все раны зашиты. Маркс лежит на кровати, бледный, но живой. Марьяна сидит рядом, держит его за руку.

- Ты мог умереть, - говорит она.

- Но не умер.

- Из-за удачи.

- Из-за тебя. - Он открывает глаза. - Я думал о тебе. Когда резали. Когда стреляли. Думал, что если умру - ты останешься с ним.

- С кем?

- С миром, который тебя ненавидит. Не хотел этого.

- Ты поэтому выжил?

- Поэтому. - Он сжимает её ладонь. - Марьяна, я должен тебе кое-что сказать.

- Не надо. - Она прижимает палец к его губам. - Ты сказал в записи. Я смотрела.

- И... - Он смотрит на неё с надеждой. Страхом. - Что ты ответишь?

Она наклоняется. Целует его в уголок разбитых губ.

- Я не знаю, что это, - шепчет. - Не знаю, любовь или безумие. Но я не хочу, чтобы ты умирал. И не хочу уходить.

- Этого достаточно, - говорит он.

- Нет. - Она смотрит ему в глаза. - Я хочу, чтобы ты знал. Я ненавидела тебя. Я боялась тебя. А теперь... теперь я не представляю жизни без тебя. Даже если это неправильно. Даже если это сломает меня.

- Не сломает. - Он касается её щеки. - Я не дам.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Сверху - снова шум. Но теперь другой. Голоса. Олег, Джексон, Эмили.

- Марьяна! - кричит Эмили. - Ты жива?!

- Жива, - кричит в ответ. - А вы как здесь?

- Твои друзья пригодились, - говорит Олег, спускаясь в бункер. - Эмили ранила двоих. Огнетушителем.

- Я думала, они убьют Маркса! - оправдывается Эмили. - Не могла стоять в стороне!

Марьяна смеётся. Впервые - настоящим, громким смехом.

- Ты - чокнутая.

- Мы все чокнутые! - Эмили обнимает её. - Я так испугалась...

- Всё хорошо, - гладит её по спине Марьяна. - Всё теперь хорошо.

Ночь.

Маркс уснул - лекарства и потеря крови сделали своё дело. Марьяна сидит рядом, смотрит на его лицо. Спокойное, почти детское. Без маски монстра.

- Ты такой разный, - шепчет. - Холодный и тёплый. Жестокий и нежный. Я тебя никогда не пойму.

- И не надо, - говорит он, не открывая глаз. - Просто будь рядом.

- Буду.

Она ложится рядом. Кладёт голову на его здоровое плечо.

- Спокойной ночи, Маркс.

- Спокойной ночи, Марьяна.

- Ты мне снишься?

- Всегда.

Они засыпают вместе. В бункере. Среди бетонных стен и металлических дверей.

Но им тепло.

Потому что двое сломанных людей могут согреть друг друга.

Даже если весь мир против.