ГЛАВА 7. ПРОШЛОЕ МАРКСА. «КАК Я СТАЛ СТЕКЛЯННЫМ»

Ему четырнадцать.

Он сидит на больничной койке рядом с матерью. Она умирает. Врачи сказали — «сердечная недостаточность». Маркс знает правду: устала. От мужа, от жизни, от сына, который напоминает ей об отце.

— Маркс, — шепчет она. — Подойди.

Он подходит. Она берёт его за руку. Пальцы холодные, почти ледяные.

— Ты не такой, как твой отец, — говорит она. — Ты злой, но не жестокий. Ты холодный, но не пустой. Запомни, сын. Ты можешь стать кем угодно. Но если ты станешь пустым — ты умрёшь раньше меня.

Она улыбается и закрывает глаза.

В тот день он даёт себе слово: никогда не чувствовать. Чувства убивают. Чувства делают слабым. Холод спасает.

Но он не знает, что холод бывает разный.

Лёд — это безопасность.

Лёд — это одиночество.

Лёд — это жить в пустоте.

---

Семнадцать лет. Подвал.

Первое убийство он помнит плохо. Второе — лучше. Десятое — не помнит вовсе.

— Ты не чувствуешь боли, когда убиваешь? — спрашивает Олег, который тогда был просто знакомым.

— Нет.

— А жалости?

— Нет.

— А что ты вообще чувствуешь?

Маркс замолкает. Думает долго.

— Когда я убиваю плохих людей — ничего. Когда хороших — пустоту. Но хороших я не убиваю.

— А себя ты считаешь хорошим?

— Я считаю себя необходимым.

---

Двадцать лет. Первая и последняя попытка полюбить.

Она — студентка художественного. Чёрные волосы, зелёные глаза. Похожа на...

Нет. Он не думает о матери. Не сейчас.

Они встречаются три месяца. Маркс покупает ей цветы, водит в рестораны, защищает от всех. Она говорит, что он — идеальный мужчина.

Однажды она приходит к нему в офис. Видит, как он допрашивает должника. Должник плачет. Маркс не повышает голос.

— Ты... ты монстр, — шепчет она.

— Ты знала, кто я.

— Я думала, ты просто... бизнесмен.

— Я бизнесмен. Только бизнес мой — страх.

Она уходит. В ту же ночь. Забирает все подарки, чистит чаты, исчезает.

Маркс не ищет. Не звонит. Не плачет.

Он просто снова становится льдом. Навсегда.

— Больше никого, — говорит он Сэму. — Ни одной женщины. Ни одного чувства. Я — машина. У машины не должно быть сердца.

---

Двадцать шесть лет. Кафе «Чёрный кофе».

Он заказывает кофе. Смотрит в окно.

И видит ЕЁ.

Рыжие кудри. Зелёные глаза. Худые плечи, которые привыкли к тяжестям. И взгляд испуганного зверька, который научился не показывать страх.

— Сэм, — говорит Маркс, не отрывая глаз. — Забудь всё, что я говорил про машины и сердца.

— Почему?

— Потому что моё сердце только что забилось. Впервые за шесть лет.

Сэм смотрит в окно. Потом на Маркса.

— Она выглядит как человек, который много плакал.

— Больше не будет.

— Ты уверен, что хочешь...

— Сэм. — Маркс поворачивается. В его глазах — не лёд. Огонь. — Я не буду делать ей больно. Я буду делать больно всем, кто посмел. Каждому, кто заставил её плакать. Каждому, кто прошёл мимо. Я очищу этот город для неё. А если она после этого возненавидит меня — пусть. Хотя бы будет жива.

Сэм замолкает.

— Ты чудовище, Маркс.

— Знаю. — Маркс снова смотрит на Марьяну. Та поднимает глаза. На секунду их взгляды встречаются. — Но я её чудовище.

---

Возвращение в настоящее. Особняк. Утро.

Марьяна проснулась от того, что кто-то гладит её по волосам. Она резко открывает глаза.

Маркс сидит на краю кровати. Смотрит на неё. В его взгляде — не холод. Грусть.

— Ты кричала во сне, — говорит он.

— Тебе какое дело?

— Мне есть дело до всего, что с тобой связано. — Он убирает руку. — Тебе снилось прошлое?

— Не твоё дело.

— А мне снилось. — Он смотрит в окно. — Моё. Вся моя жизнь. Я пытался быть льдом, Марьяна. Я пытался не чувствовать. А потом ты... и всё сломалось.

— Я не просила.

— Знаю. — Он встаёт. — Завтрак будет через час. Ванная — направо. Полотенца чистые.

Он идёт к двери.

— Маркс, — она останавливает его. — Зачем ты мне это рассказал? Про своё прошлое. Про убийства. Про маму.

Маркс замирает. Не оборачивается.

— Потому что ты спросила. Потому что я устал врать. И потому что... — Он замолкает. — Потому что, если ты меня убьёшь, кто-то должен знать, почему. Почему я такой.

Он уходит.

Марьяна остаётся одна. Смотрит на дверь.

Она ненавидит его. Она должна ненавидеть его.

Но внутри неё, где-то глубоко, в том месте, которое она прячет от самой себя, завязывается что-то новое.

Не любовь. Нет.

Понимание.

Она понимает, почему он стал чудовищем. Она сама чуть не стала — после смерти родителей, после травли, после одиночества.

Разница только в том, что она выбрала тихо страдать. А он выбрал убивать.

Они оба сломаны. Просто по-разному.

— Боже, — шепчет она в пустоту. — Кажется, я перестаю его ненавидеть.

И от этой мысли ей становится страшнее, чем от всего, что случилось раньше.