ГЛАВА 1. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА. «ВЗГЛЯД ХИЩНИКА»

— Марьяна, ты чего застыла? — Эмили тычет меня локтем. — Кофе стынет.

Я не отвечаю. Не могу. Потому что если отведу взгляд от окна, то потеряю его из виду. А не отвести — значит смотреть в глаза монстру.

Он сидит за столиком на улице. Чёрная футболка, кожаная куртка накинута на плечи. Пьёт кофе, но смотрит не в чашку — на меня.

Третьи сутки.

— Он здесь, — шепчу я, и голос дрожит. — Опять.

— Кто? — Эмили вертит головой. — А, тот красавчик с тату? Марьяна, ну перестань. Мужчина смотрит на женщину, это нормально. Не нормально — бояться каждого взгляда.

— Ты не понимаешь. — Я наконец отвожу глаза, хватаю чашку, обжигаюсь. — Он смотрит так... как будто я уже его. Как будто он решил, что я ему принадлежу.

— И что в этом плохого? — Эмили пожимает плечами. — Он красивый. Дорогой. Посмотри, часы какие. Ты живёшь одна, работаешь на трёх работах, а он...

— Он страшный, Эмили. — Я смотрю на подругу. В моих глазах — настоящий ужас. — Я чувствую это кожей. От него пахнет смертью.

— Прямо смертью? — Эмили смеётся. — Может, просто табаком и одеколоном?

Я не смеюсь. Я сую книгу в рюкзак, встаю.

— Я ухожу.

— Марьяна! Кофе не допила!

— К чёрту кофе.

Я иду к выходу, но не успеваю сделать и трёх шагов. Дверь открывается, и в кафе заходит ОН.

Высокий. Широкие плечи, перекатывающиеся под тканью футболки. Татуировки обвивают шею, уходят под воротник. Глаза — тёмные, почти чёрные. Смотрят прямо на меня. Холодные. Расчётливые. И пустые.

Стеклянные глаза хищника.

— Марьяна Андреевна, — говорит он. Голос низкий, хрипловатый. Спокойный. Слишком спокойный. — Можно на минуту?

Я отступаю на шаг. Упираюсь спиной в стойку.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я много о тебе знаю. — Он делает шаг ко мне. Один. Медленно. Как волк, который не спешит, потому что добыча никуда не денется. — Например, что ты не спишь по ночам. Что у тебя болит левое плечо от старой травмы. Что ты любишь читать перед сном, но выключаешь свет в час, потому что боишься лишнего электричества.

— Откуда... — дыхание перехватывает. — Вы следите за мной?

— Забочусь. — Он улыбается. Улыбка страшнее его лица. Потому что в ней — ничего человеческого. Только право хищника. — Кто-то же должен.

— Мне не нужна забота, — выдыхаю я, но голос ломается. — Оставьте меня в покое.

— Не могу.

Он произносит это так просто, как будто говорит «сегодня вторник». Спокойно. Неотвратимо.

— Я не понимаю, — шепчу я. — Чего вы хотите?

— Тебя. — Он наклоняет голову. Рассматривает меня. Как вещь. Как картину. Как добычу. — Всего тебя. С твоими страхами, болью, ненавистью. Я хочу, чтобы ты стала моей.

У меня темнеет в глазах.

— Вы больны.

— Возможно. — Он не отрицает. — Но от этого ты не перестанешь быть моей.

Эмили, которая до этого молчала открыв рот, приходит в себя:

— Слышь, парень, ты охренел? Она тебя боится. Уйди по-хорошему.

Маркс медленно переводит взгляд на неё. И Эмили замолкает. Мгновенно. Лицо белеет. Я вижу, как её руки начинают дрожать.

— Ты. — Он говорит тихо. — Не лезь. Это не твоя война.

— Эмили, не надо, — хватаю подругу за руку. — Пожалуйста, не надо.

— Умная девочка, — кивает Маркс. Смотрит на меня — и во взгляде мелькает что-то... почти одобрение. — Ты быстро учишься.

— Я ничего не собираюсь учить, — цежу я сквозь зубы. — Я хочу, чтобы вы ушли.

— А я хочу, чтобы ты перестала бояться. — Он наклоняется ближе. Я чувствую запах табака, кожи и чего-то металлического. Кровь? Порох? — Но это потом. Сначала бойся. Ненавидь меня. Это честно. А потом... потом мы поговорим.

— Никогда, — шепчу я. — Я никогда с вами не заговорю.

Маркс выпрямляется. Смотрит на меня сверху вниз.

— Через две недели ты будешь в моём доме, Марьяна. Добровольно или нет — решать тебе. Но ты будешь.

Он поворачивается и уходит. Так же спокойно, как пришёл.

Кафе вздыхает — все, кто слышал разговор, одновременно выдыхают. Эмили хватает меня за руку.

— Марьяна... кто это?

— Я не знаю. — У меня трясутся колени. — Но я боюсь его больше, чем всей своей жизни.

Выходя на улицу я, оглядываюсь. Его джип стоит напротив. Тонированные стёкла. Двигатель заведён. Он в машине. Смотрит.

Я опускаю голову и бегу. Бегу по мокрому асфальту, срывая дыхание, не оглядываясь.

Бегу от того, от кого невозможно убежать.