Глава 8

Астрея

Не знаю, как вышла оттуда и не потеряла сознание. Не знаю, как удержалась и не вцепилась ему в горло, требуя сказать правду прямо сейчас. Голова шумела, мысли путались, а внутри будто что-то окончательно сломалось. Ноги сами привели меня в небольшой парк через дорогу. Я дошла до первого попавшегося дерева и просто опустилась на мокрую траву, подтянув колени к груди. В этот момент небо словно решило окончательно добить меня. Начался мелкий дождь, быстро намочив волосы и одежду, но уходить я даже не пыталась.

Через несколько минут послышались быстрые шаги.

— Астрея!

Я подняла голову только тогда, когда рядом оказался Картер. Он присел передо мной на корточки и осторожно взял ладонями мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— С тобой все в порядке?

— Все ужасно... Человек, которого мы с Ноем считали почти членом семьи, ударил сильнее, чем смог бы любой враг.

Картер нахмурился.

— Астрея, успокойся. Посмотри на меня. Что произошло?

Я несколько секунд молчала, пытаясь собрать мысли в одно целое, затем медленно поднялась с земли. Мы дошли до ближайшей скамейки и сели под большое дерево, спрятавшись от дождя. Я глубоко вдохнула.

— Кажется... я сама привела убийцу к мысли, что мы слишком близко подобрались к нему.

Картер ничего не сказал, лишь внимательно смотрел на меня.

— Рассказывай все с самого начала.

Я закрыла глаза, пытаясь восстановить события по порядку. После того как мы расстались возле дома Софии, я не сразу поехала к Даниелу. Хотелось немного прийти в себя после новости о найденном окурке. Казалось, впервые за все расследование у нас появился настоящий след. Мы с Сесилией заехали в небольшое кафе, долго разговаривали обо всем подряд, и только ближе к вечеру я решила отправиться к Даниелу.

Он жил в одном из самых дорогих районов города. Высокий жилой комплекс с круглосуточной охраной, подземной парковкой и панорамными окнами больше напоминал дорогой отель, чем обычный дом. Его семья владела крупным бизнесом, поэтому Даниел никогда не знал, что такое финансовые трудности.

Дверь открылась почти сразу.

— Астрея? Не ожидал тебя увидеть, — удивленно произнес он, отходя в сторону. — Проходи.

— Спасибо. Я ненадолго. Хотела поговорить.

Он спокойно кивнул и закрыл дверь. Квартира выглядела именно так, как я себе представляла. Дорогая мебель, современный интерьер, идеальный порядок и ни одной случайной вещи. Все выглядело слишком правильно. Вместо того чтобы сначала задавать вопросы, я сразу рассказала ему слишком много.

— Мы нашли новую зацепку. Похоже, после ухода Ноя у Софии действительно был еще один гость.

Я заметила, как его пальцы на мгновение сжались сильнее обычного, но уже через секунду он снова выглядел совершенно спокойно.

— Правда? Это хорошая новость.

— Пока рано радоваться. Нам еще предстоит понять, кто это был.

Он слегка улыбнулся.

— И зачем ты пришла ко мне?

— Вы с Ноем и Софией были очень близки. Может быть, ты знаешь, были ли у них враги? Может, кто-то конфликтовал с Софией в последнее время?

Даниел ненадолго задумался.

— Честно? Нет. София редко рассказывала о своих проблемах. Если что-то и происходило, она предпочитала держать это при себе.

Мы еще несколько минут сидели в гостиной. Даниел выглядел совершенно спокойным, словно разговор о втором человеке возле дома Софии ничуть его не задел. Он расспрашивал меня о расследовании, осторожно интересовался, что именно удалось узнать полиции, а сам между делом внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Значит, теперь вы ищете неизвестного мужчину? — спросил он, откинувшись на спинку дивана.

— Пока только пытаемся понять, существовал ли он вообще. Но два свидетеля независимо друг от друга слышали разные ссоры, а это уже нельзя назвать совпадением.

Он медленно кивнул.

— Тогда, наверное, Ноя скоро отпустят?

— Не все так просто. Одних сомнений недостаточно. Нужны доказательства.

— Надеюсь, вы их найдете. Ной не заслуживает сидеть в тюрьме.

Я внимательно посмотрела на него. За все время нашего знакомства он всегда говорил правильные вещи. Настолько правильные, что иногда это казалось странным.

— А вы с Софией давно дружили? — неожиданно спросила я.

— Лет пять, наверное. Мы познакомились еще в университете, и наша компания стала неразлучной.

— Между вами никогда не возникало конфликтов?

Он усмехнулся.

— Если бы возникали, София бы давно перестала со мной общаться. Ты же знаешь ее характер.

Я невольно улыбнулась.

— Это правда.

Он поднялся с дивана.

— Ладно, хватит о грустном. Я обещал кофе.

— Только без сахара.

— Помню.

Пока на кухне шумела кофемашина, я медленно прошлась по просторной гостиной. Квартира действительно производила впечатление. Светлые стены, дорогая мебель, большие панорамные окна, современная техника. Все выглядело безупречно, словно интерьер собирали для обложки дизайнерского журнала.

— Красиво у тебя, — сказала я, повысив голос, чтобы он услышал меня из кухни.

— Спасибо. Это больше заслуга матери, чем моя. Она терпеть не может беспорядок.

— Заметно.

Я подошла к стеллажу с книгами. Помимо художественной литературы там стояли книги по экономике, психологии, истории искусства и даже несколько старых фотоальбомов. Рядом лежали медали по плаванию и фотографии с университетских соревнований.

— Не знала, что ты занимался спортом.

— Когда-то профессионально плавал, — ответил он из кухни. — Потом учеба победила.

Я подошла ближе к открытому окну. Именно в этот момент Даниел появился с кружками кофе в руках, но, прежде чем поставить их на стол, достал из кармана пачку сигарет.

— Ты куришь? — удивилась я.

Он на секунду замер, затем спокойно пожал плечами.

— Иногда. Когда день выдается тяжелым.

— Никогда не замечала.

— Потому что стараюсь не делать этого при друзьях.

Он прикурил сигарету, сделал всего пару затяжек и почти сразу затушил ее в небольшой металлической пепельнице.

— Вредная привычка.

— Согласен. Все никак не брошу.

Он поставил передо мной кружку.

— Сейчас вернусь, мне нужно буквально на минуту.

— Конечно.

Даниел направился в сторону ванной комнаты. Дверь закрылась, а я снова осталась одна. От нечего делать я медленно продолжила осматривать квартиру. Теперь взгляд цеплялся уже не за дорогую мебель, а за мелочи. На письменном столе лежали какие-то счета, рядом стояла фотография, где мы втроем — я, Ной и Даниел — смеялись на пляже прошлым летом. От этого снимка внутри неприятно кольнуло.

Я прошла дальше по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта, и я машинально заглянула внутрь. Комната выглядела так же аккуратно, как и вся квартира. Заправленная кровать, идеально сложенная одежда, часы на тумбочке, ноутбук на письменном столе.

Я уже собиралась выйти обратно, как заметила возле кресла спортивную сумку, из которой выглядывал рукав темной толстовки. Не знаю почему, но взгляд сам задержался на ней. Подойдя ближе, я машинально потянула ткань на себя. Толстовка оказалась порванной. Не аккуратно по шву. Материал был словно вырван с силой, а край ткани превратился в неровные, растрепанные волокна.

В груди что-то неприятно сжалось. Этот разрыв выглядел до боли знакомым.

Я резко отпустила толстовку, будто обожглась, и поспешно бросила ее обратно в спортивную сумку, стараясь положить точно так же, как она лежала несколько секунд назад. Сердце билось так громко, что, казалось, этот стук можно было услышать даже за дверью. Именно в этот момент ручка медленно опустилась вниз.

— Астрея?

Я вздрогнула и резко обернулась.

В дверях стоял Даниел. В одной руке он держал две кружки с кофе, а на его лице читалось искреннее недоумение.

— А? Прости... — я быстро заставила себя улыбнуться, хотя чувствовала, что получается это ужасно. — Просто решила немного осмотреться. У тебя очень красивая квартира, вот и засмотрелась.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем перевел взгляд по комнате.

— Ничего страшного. Я рад, что тебе понравилось. Правда, обычно гости ограничиваются гостиной.

Он сказал это с легкой улыбкой, но внутри у меня все сжалось. Неужели заметил? Нет... если бы заметил, выглядел бы совсем иначе. Я заставила себя спокойно подойти к нему.

— Любопытство всегда было моей проблемой.

— Это я уже понял, — тихо усмехнулся он. — Ты всегда была такой.

Я тоже улыбнулась, хотя чувствовала, что губы едва слушаются.

— Наверное.

Мы вернулись в гостиную. Даниел поставил кружки на журнальный столик и сел напротив меня.

— Выпей хотя бы пару глотков. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь.

Я машинально взяла кружку в руки, но даже не почувствовала вкуса кофе. Перед глазами снова и снова возникал разорванный рукав толстовки.

Клочок ткани.

Дом Софии.

Темная ткань.

Нет...

Нет, этого не может быть.

— Ты сегодня совсем молчаливая, — неожиданно сказал Даниел, внимательно наблюдая за мной. — Обычно тебя невозможно остановить.

Я нервно усмехнулась.

— Просто устала. Последние дни были... тяжелыми.

Он понимающе кивнул.

— Верю. Все это расследование давит на каждого из нас.

Я поставила кружку обратно на стол.

— Извини, но мне уже действительно пора. Ко мне прилетела подруга из Италии, и, если я задержусь еще хотя бы на полчаса, она решит, что меня снова похитили.

— Так быстро? — Даниел заметно расстроился. — Может, останешься еще ненадолго? Мы давно нормально не разговаривали.

Он поднялся и, улыбаясь, протянул руку, словно хотел слегка коснуться моего плеча. Я отступила быстрее, чем успела подумать. На лице Даниела мелькнуло удивление. Я сразу поняла, что выдала себя.

— Извини... — поспешно произнесла я, стараясь вернуть голосу спокойствие. — После истории с Ноем я, наверное, начала шарахаться от людей. Сама замечаю за собой.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, потом медленно опустил руку.

— Понимаю.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то еще, но лишь коротко улыбнулся.

— Заходи, если понадобится помощь. И обязательно дай знать, если узнаешь что-нибудь новое.

Я сглотнула.

— Конечно.

Схватив сумку, я почти бегом вышла из квартиры. Только двери лифта закрылись, я наконец позволила себе шумно выдохнуть. Руки дрожали так сильно, что пришлось крепко сжать их в кулаки.

Если мои догадки верны...

Значит, все это время убийца сидел напротив меня, спокойно пил кофе, улыбался и спрашивал, как продвигается расследование. И самое страшное было даже не это. Самое страшное заключалось в том, что я сама рассказала ему, насколько близко мы подобрались к правде.

— Может, это просто совпадение? — тихо спросил Зейн, выслушав меня до конца.

Я медленно покачала головой, не отрывая взгляда от мокрой дорожки перед собой.

— Я не верю в совпадения. Я верю фактам. Мы нашли окурок возле дома Софии, а сегодня я собственными глазами увидела, что Даниел курит. Мы нашли клочок ткани, а у него дома лежит порванная толстовка из точно такого же материала. По отдельности это ничего не значит, но вместе... это уже слишком много, чтобы закрыть на это глаза.

Картер задумчиво провел рукой по мокрым волосам.

— Тогда нужно действовать по закону. Я вызову его на повторный допрос и добьюсь ордера на обыск квартиры. Если толстовка действительно имеет отношение к месту преступления, криминалисты быстро это установят.

Я почти не слышала его. Перед глазами стоял Даниел. Его спокойная улыбка. Его предложение выпить кофе. Его слова о том, что он надеется на освобождение Ноя.

Все оказалось ложью.

— Он столько лет приходил к нам домой... — голос предательски дрогнул. — Сидел с нами за одним столом, смеялся, поддерживал нас после смерти мамы... Мы считали его своей семьей.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— А теперь он спокойно сидит в своей теплой квартире, пьет кофе и делает вид, будто переживает за Ноя. Пока мой брат спит на железной койке в сырой камере, терпит побои, ест тюремную похлебку и винит себя в преступлении, которого не совершал...

Последние слова сорвались почти на крик. Во мне будто что-то оборвалось.

— Убью... — прошептала я, резко поднимаясь со скамейки. — Я убью его.

Не разбирая дороги, я шагнула вперед, собираясь бежать обратно.

— Астрея!

Картер догнал меня за несколько секунд и крепко схватил за запястье.

— Отпустите меня!

Я дернулась, пытаясь вырваться.

— Немедленно!

— Нет.

— Отпустите, я сказала! Он разрушил жизнь моего брата! Он все это время смотрел мне в глаза и врал! Я убью его!

Я снова попыталась вырваться, но Зейн удержал меня сильнее.

— Астрея, послушай меня.

— Не буду! Отпустите! Даниел!

Я уже собиралась снова закричать, когда он резко притянул меня к себе и закрыл ладонью мой рот.

— Хватит.

Его голос прозвучал неожиданно жестко.

— Успокойся.

Дождь за это время превратился в настоящий ливень. Холодные струи били по лицу, одежда промокла насквозь, волосы липли к коже, но ни один из нас даже не пытался спрятаться. Я тяжело дышала, чувствуя, как внутри все кипит от бессилия.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Я продолжала сопротивляться еще несколько секунд, потом медленно подняла глаза. Впервые за все время знакомства в его взгляде не было ни холодной сдержанности прокурора, ни привычной иронии. Только искреннее беспокойство.

Он осторожно убрал ладонь.

— Если ты сейчас пойдешь к нему, знаешь, что произойдет?

Я ничего не ответила.

— Ты дашь настоящему убийце возможность уничтожить все доказательства. А сама, в лучшем случае, окажешься под обвинением в нападении. Тогда Ной останется без адвоката.

Эти слова подействовали сильнее любой попытки успокоить. Я закрыла глаза.

— Я ненавижу его...

— Знаю.

— Ненавижу себя... Я сама рассказала ему, что мы нашли новые улики. Сама предупредила его.

— Ты не могла знать.

— Но должна была!

Голос сорвался. В следующую секунду силы окончательно оставили меня. Колени подкосились, и если бы Зейн не удержал меня за плечи, я бы снова оказалась на мокрой земле. Он молча поддерживал меня, не говоря ни слова. Несколько долгих секунд мы просто стояли под проливным дождем, пока я пыталась справиться с дыханием.

— Послушай меня очень внимательно, — произнес он наконец спокойным, но твердым голосом. — Если Даниел действительно виновен, то сегодня он сделал первую ошибку. Вторую мы ему не позволим совершить. Теперь это уже не твоя личная месть. Это наше расследование.

Я медленно подняла на него взгляд.

Он впервые сказал «наше».

И почему-то именно это короткое слово заставило меня окончательно поверить, что в этой войне я больше не одна.

— Нужно идти по домам, пока дорогу еще видно, — сказала я, нехотя отстраняясь от Зейна.

Он несколько секунд смотрел на меня, после чего спокойно кивнул.

— Ты права.

Я сделала несколько шагов, потом неожиданно остановилась и, обернувшись, с легкой улыбкой спросила:

— Подожди... Мы теперь на «ты»?

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— После того как ты несколько раз пыталась меня ударить, кричала на весь парк, что убьешь подозреваемого, а потом чуть не сбила меня с ног, удерживая равновесие, мне кажется, обращаться друг к другу на «вы» уже немного поздно.

— Значит, нужно было устроить скандал раньше, – я тихо рассмеялась.

— Тогда мы бы перешли на «ты» еще в день знакомства.

— Не льсти себе. Просто ты стал чуть менее раздражающим.

— Всего лишь «чуть»?

— Не привыкай. Это временное явление.

— Буду считать это самым большим комплиментом за сегодняшний день.

Мы одновременно направились к машине. Дождь уже не просто шел, а буквально обрушивался на город сплошной стеной воды. Пока мы добежали до автомобиля, одежда окончательно промокла, а волосы липли к лицу. Зейн включил двигатель, дворники сразу начали работать на максимальной скорости, но даже они едва справлялись с потоками воды. Почти всю дорогу мы молчали. Иногда небо разрезала яркая молния, через несколько секунд раздавался такой гром, что казалось, будто вибрирует сама машина. Видимость становилась все хуже, поэтому Зейн несколько раз значительно снижал скорость.

— Кажется, сегодня природа решила проверить всех водителей на прочность, — тихо сказала я, наблюдая, как очередной поток воды полностью скрывает дорогу.

— Или намекает, что нормальные люди давно сидят дома.

— Тогда мы с тобой явно ненормальные.

— Это я понял еще после знакомства с тобой.

Я фыркнула, но спорить не стала.

Минут через двадцать мы остановились возле моего дома. Зейн уже потянулся к ремню безопасности, собираясь ехать дальше, но я посмотрела на улицу, где из-за дождя соседний дом едва угадывался в темноте.

— Зейн.

Он повернулся ко мне.

— Останься сегодня у меня. Боюсь, что из-за такой погоды дорогу уже почти не видно.

— Переживаешь за меня? Еще несколько дней назад ты хотела меня убить.

— Не преувеличивай, — усмехнулась я. — Сначала посадим настоящего убийцу, потом я обязательно вернусь к этому вопросу.

Он тихо рассмеялся.

— Хорошо, что предупредила заранее.

— Не шути. Я серьезно. Посмотри на улицу.

Он перевел взгляд за окно. В этот момент небо осветила очередная молния, а почти сразу раздался раскат грома, от которого даже стекла машины слегка задрожали.

— Доеду.

— Возможно. А возможно, не доедешь. Если завтра прокурор попадет в аварию, мне придется объяснять начальству, почему расследование остановилось.

— Вот оно что... Ты переживаешь исключительно за дело.

— Разумеется. Не думай о себе слишком хорошо.

Он несколько секунд молчал, словно специально заставляя меня ждать.

— Мне неудобно стеснять тебя.

— В доме несколько свободных комнат. К тому же у меня сейчас живет Сесилия, так что ты точно никого не стеснишь. Если после такого ливня ты все равно решишь ехать домой, значит, упрямство у тебя сильнее здравого смысла.

Зейн посмотрел на меня, затем снова на улицу и наконец сдался.

— Ладно. Но только до утра.

— Отлично. Видишь? Иногда ты умеешь принимать правильные решения.

— Запомню этот день. Кажется, адвокат Эшфорд впервые меня похвалила.

— Не придумывай. Я всего лишь признала, что ты не совсем безнадежен.

Мы одновременно вышли из машины и почти бегом направились к небольшому дому, стараясь хоть немного укрыться от ливня. Поднимаясь по лестнице, я поймала себя на мысли, что еще пару недель назад никогда бы не поверила, что однажды сама предложу прокурору остаться у меня дома.

Жизнь определенно умела удивлять.

Дверь открылась почти сразу. На пороге уже стояла Сесилия, явно услышавшая, как хлопнула входная дверь. Она собиралась что-то сказать, но, увидев нас обоих промокшими до нитки, замерла на месте, после чего ее глаза медленно расширились, а на губах появилась такая довольная улыбка, что я сразу поняла: сейчас начнется.

— Даже боюсь спрашивать, где вы были.

Я устало прикрыла глаза.

— Не спрашивай.

Перед глазами снова возникло лицо Даниела, лежащая в шкафу порванная толстовка и его спокойная улыбка. От этих воспоминаний по телу пробежала дрожь.

Сесилия сразу перестала улыбаться.

— Все настолько плохо?

Я лишь молча кивнула.

Она тяжело выдохнула и, уже совершенно серьезно, отступила в сторону.

— Тогда сначала оба идите переодеваться. Простудитесь — расследование точно никому не поможет. Потом все расскажешь.

Зейн негромко поблагодарил ее, а мы поднялись на второй этаж.

Я открыла дверь комнаты Ноя и ненадолго остановилась. Все здесь оставалось таким же, каким брат оставил несколько недель назад. На стуле висела его куртка, на столе лежали учебники по экономике, а возле кровати стояли кроссовки, которые он собирался почистить, но так и не успел.

Я открыла шкаф и быстро нашла спортивные штаны и темную футболку.

— Думаю, должно подойти, — сказала я, положив одежду на кровать. — Ной немного ниже тебя, но не намного.

Зейн взял вещи и с улыбкой посмотрел на меня.

— Никогда бы не подумал, что однажды буду носить одежду своего обвиняемого.

— Не переживай. Если что, я никому не расскажу.

— Даже жаль. Такая новость могла бы испортить мне репутацию сурового прокурора.

Я впервые за весь день искренне улыбнулась.

— Репутация у тебя и так сомнительная.

Он тихо усмехнулся.

— Где душ?

Я указала на соседнюю дверь.

— Там ванная. Полотенца уже лежат внутри. Комната полностью в твоем распоряжении.

— Спасибо, Астрея.

Я кивнула и вышла, направившись к себе. Горячий душ оказался именно тем, чего мне сейчас не хватало. Вода постепенно смывала усталость, но мысли все равно возвращались к одному и тому же человеку. Чем больше я вспоминала сегодняшний разговор с Даниелом, тем сильнее убеждалась, что все это время смотрела прямо на убийцу и ничего не замечала.

Переодевшись в домашние спортивные штаны и свободную футболку, я спустилась вниз. Сесилия уже сидела за кухонным столом с двумя кружками горячего чая и, увидев меня, сразу хлопнула ладонью по соседнему стулу.

— Так. Пока прокурор не появился, рассказывай все с самого начала и ничего не скрывай.

Я села напротив и подробно пересказала весь вечер. Рассказала, как нашла порванную толстовку, как едва не выдала себя, как выбежала из квартиры, как позвонила Зейну и что происходило потом. Сесилия слушала, не перебивая ни разу. Лишь иногда ее лицо становилось все серьезнее.

Когда я закончила, она с такой силой поставила кружку на стол, что чай едва не выплеснулся.

— Вот же тварь...

Я молча смотрела в стол.

— Если это действительно он, завтра его нужно обыскать раньше, чем он избавится от остальных вещей.

— Я знаю. Очень надеюсь, что он ничего не понял.

— Даже если понял, паника редко помогает преступникам. В такие моменты они начинают ошибаться.

Я только собиралась ответить, как на лестнице послышались шаги. Мы одновременно подняли головы. Зейн уже переоделся в одежду Ноя. Футболка заметно облегала плечи и руки, явно показывая, что под обычным деловым костюмом скрывается куда более спортивная фигура, чем можно было предположить. Волосы после душа были еще немного влажными и небрежно зачесаны назад, а легкая щетина делала его старше и совершенно не похожим на того безупречно собранного прокурора, которого я привыкла видеть в здании прокуратуры.

Сесилия несколько секунд молча рассматривала его, после чего широко улыбнулась.

— Ну наконец-то вы стали похожи на обычного человека, а не на прокурора.

Зейн удивленно посмотрел на нее.

— Это комплимент?

— Конечно. В костюме вы выглядите так, будто готовы арестовать даже чайник за подозрительное кипение.

Я невольно рассмеялась. Он перевел взгляд на меня.

— Похоже, у твоей подруги чувство юмора не менее опасное, чем у тебя.

— Осторожнее, — сказала я, пряча улыбку за кружкой. — Она очень быстро выбирает любимчиков.

— Уже выбрала, — довольно сообщила Сесилия. — Только пока не решила, кого именно.

Зейн покачал головой.

— Начинаю понимать, почему вы так хорошо дружите.

— Может, вы все-таки покушаете? — спросила Сесилия уже серьезнее. — После такой ночи отказываться от еды — плохая идея.

— Не хочу доставлять хлопот.

— Это не хлопоты. Тем более Астрея весь вечер почти ничего не ела, а если она не будет есть одна, то, возможно, согласится поесть с вами.

Я возмущенно посмотрела на подругу.

— Вот сейчас было очень подло.

— Зато эффективно.

Зейн перевел взгляд с нее на меня и едва заметно улыбнулся.

— Вынужден признать, против двух адвокатов... у прокурора шансов действительно немного.

Я тяжело вздохнула.

— Ладно. Только без разговоров о расследовании хотя бы десять минут.

— Договорились, — одновременно ответили они.

И впервые за последние несколько дней в доме стало тихо не потому, что всем было тяжело, а потому, что каждый наконец позволил себе немного передохнуть. Ужин неожиданно получился спокойным. Еще несколько часов назад мы с Зейном стояли под проливным дождем, спорили и пытались не дать эмоциям взять верх, а теперь сидели за одним столом, ели горячую пасту, приготовленную Сесилией, и впервые разговаривали не о деле.

Первой тишину нарушила, конечно же, Сесилия.

— Раз уж вы теперь практически член нашей семьи на один вечер, рассказывайте о себе. Астрея только и делает, что называет вас занудным прокурором.

Я возмущенно посмотрела на нее.

— Я такого не говорила.

— Конечно не говорила. Ты говорила «ужасный прокурор», «невыносимый прокурор» и «самодовольный прокурор». Извини, перепутала.

Зейн тихо рассмеялся.

— Приятно узнать, что у меня столько официальных титулов.

— Не радуйтесь раньше времени, — невозмутимо ответила Сесилия. — Они все отрицательные.

— Тогда постараюсь заслужить хотя бы один положительный.

Я поймала себя на том, что впервые вижу его настолько расслабленным. За пределами прокуратуры он разговаривал совсем иначе. Исчезла привычная холодная сдержанность, не было жесткого взгляда, которым он обычно смотрел на свидетелей и подозреваемых.

— Ладно, теперь серьезно, — продолжила Сесилия. — Сколько вам лет?

— Тридцать один.

— Ого. Я думала, меньше.

— Обычно мне дают либо двадцать восемь, либо сорок.

— Почему сорок?

— Потому что работа прокурором быстро старит.

Мы одновременно улыбнулись.

— Семья? — не унималась Сесилия.

На этот раз Зейн ответил не сразу.

— Сейчас только бабушка.

За столом стало заметно тише.

— Отец умер в тюрьме, а мама живет во Франции вместе с мужем. После этого меня воспитывала бабушка.

— Мне жаль, — тихо сказала я.

Он спокойно кивнул.

— Мне тоже. Но прошло уже много лет. Наверное, именно тогда я слишком рано повзрослел.

— Теперь понятно, почему ты такой серьезный, — неожиданно сказала я.

Он посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— А я думал, это профессиональная особенность.

— Нет. Профессиональная особенность — это желание со всеми спорить.

— Тогда ты тоже отличный прокурор.

— Ни за что.

— Почему?

— Потому что я привыкла защищать людей.

Он несколько секунд молчал.

— А я привык защищать закон.

— Иногда это не одно и то же.

Он не стал спорить. Вместо этого неожиданно улыбнулся.

— Возможно.

Сесилия внимательно посмотрела сначала на меня, потом на него и довольно отпила чай, явно наслаждаясь разговором.

— Теперь понимаю, почему вам так нравится спорить друг с другом. Вы одинаково упрямые.

— Это он упрямый, — одновременно сказали мы.

На несколько секунд за столом повисла тишина, после которой Сесилия расхохоталась первой.

— Вот именно об этом я и говорила.

Даже Зейн не смог сдержать смех. Разговор постепенно ушел в более спокойное русло. Сесилия рассказывала забавные истории из Милана, вспоминала университетские годы, а Зейн неожиданно признался, что дома его каждый вечер ждет бабушка, которая до сих пор считает, будто он слишком много работает и слишком мало ест.

— Она уверена, что однажды я женюсь только потому, что кто-то должен будет заставлять меня нормально ужинать.

— Очень мудрая женщина, — серьезно сказала Сесилия.

— Я ей это обязательно передам.

— Передайте еще, что она абсолютно права.

Я покачала головой.

— Сесилия, ты на чьей стороне?

— На стороне здравого смысла.

За окном по-прежнему шумел дождь, но в доме стало неожиданно спокойно. Впервые за долгое время я почувствовала, что могу хотя бы ненадолго перестать думать о расследовании. Когда часы показали почти час ночи , я пожелала всем спокойной ночи и поднялась к себе. Закрыв дверь комнаты, я подошла к письменному столу. В верхнем ящике лежал темно-синий блокнот в кожаном переплете. Мой личный дневник.

Я открыла его на чистой странице, взяла ручку и некоторое время просто смотрела на белую бумагу.

«Сегодня окончательно рухнуло мое представление о Даниеле. Если мои догадки подтвердятся, значит, убийца все это время был рядом. Я до сих пор не понимаю, как не заметила этого раньше. Наверное, потому что доверяла ему так же, как доверял Ной.

Зейн сказал, что теперь это наше расследование.

Странно. Еще неделю назад я была уверена, что он сделает все, чтобы посадить моего брата. Сейчас же именно он оказался тем человеком, который удержал меня от самой большой ошибки в жизни.

Я все еще ему не доверяю полностью. Но, кажется, впервые начала доверять настолько, чтобы не бояться стоять с ним по одну сторону».

Я поставила точку, закрыла дневник и еще долго сидела в полной тишине, слушая, как дождь барабанит по крыше. Завтра мог быть день, который изменит все