Глава 6

Астрея

Когда я проснулась, первой мыслью был Ной. Наскоро собравшись, я сразу поехала в следственный изолятор. На входе проверили документы и без лишних вопросов пропустили внутрь как защитника обвиняемого. Уже через несколько минут меня проводили в комнату для свиданий, где вдоль стен стояли простые металлические столы и стулья. В помещении было тихо, слышались лишь приглушенные голоса из соседних кабинетов. Ной сидел за одним из столов, опустив голову. Услышав, как открылась дверь, он поднял взгляд, и в ту же секунду вскочил на ноги.

— Сестра...

— Ной...

Я едва успела сделать шаг, как он крепко обнял меня. Обычно брат никогда не позволял себе такой слабости, наоборот, всегда пытался выглядеть сильным, особенно рядом со мной. Сейчас же он буквально вцепился в мои плечи, словно боялся, что стоит отпустить меня, и я исчезну.

— Ной... Что случилось?

Вместо ответа я услышала тихий всхлип.

— Сестра... Я не хочу закончить свою жизнь в тюрьме... как папа.

Эти слова ударили сильнее любого обвинения. Перед глазами невольно всплыли события шестилетней давности. После смерти мамы отец будто потерял рассудок. Он был уверен, что врач намеренно отказал ей в необходимой операции, хотя позже расследование показало, что медицинской ошибки не было. Несколько дней он жил одной мыслью о мести, а затем дождался хирурга после окончания смены на подземной парковке больницы. Между ними вспыхнула ссора, во время которой отец несколько раз ударил врача тяжелым баллонным ключом, который заранее привез с собой в машине. От полученных травм тот скончался на месте. Суд квалифицировал преступление как умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, и отец получил пожизненное лишение свободы.

Я осторожно погладила Ноя по спине.

— Ты виделся с ним здесь?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет. Мне сказали, что его держат в другом корпусе. Пока не видел.

Я медленно отстранилась и только теперь заметила темный синяк под его левым глазом. Скулу уже начинало раздувать.

— Ной... Кто это сделал?

Он попытался отвернуться.

— Да ерунда.

— Не ври мне.

Брат тяжело вздохнул.

— Сокамерники. Решили проверить новенького.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— А охрана?

Он невесело усмехнулся.

— Некоторые делают вид, что ничего не замечают. Здесь свои правила, Астрея. Если пожалуешься, потом станет только хуже.

— Это ненормально.

— Знаю.

— Я добьюсь твоего перевода.

— Даже если получится, меня просто переведут в другую камеру. Проблема не исчезнет.

Несколько секунд мы молчали.

— Астрея... — тихо произнес он. — Иногда мне кажется, что все уже решили, будто я виноват.

Я придвинула стул ближе и посмотрела ему прямо в глаза.

— Послушай меня внимательно. Мне все равно, что решили следователи, журналисты или половина этого города. Пока я жива, никто не сможет назвать тебя убийцей без доказательств. Я найду человека, который сделал это, и вытащу тебя отсюда.

Он долго смотрел на меня, словно пытался понять, действительно ли я в это верю.

— А если не получится...

Я не позволила ему договорить.

— Получится.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу.

Он едва заметно улыбнулся.

— Ты всегда была ужасно упрямой.

— Именно поэтому ты до сих пор живешь с такой надоедливой старшей сестрой.

Он тихо усмехнулся, и впервые с момента моего прихода в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. Я взяла его за руку.

— Обещаю тебе, Ной, я не остановлюсь. Пока ты не выйдешь отсюда на свободу, спокойной жизни не будет ни у настоящего убийцы, ни тем, кто решил закрыть дело, не разобравшись до конца.

Он крепче сжал мою ладонь.

— Спасибо... Просто спасибо за то, что ты не перестала в меня верить.

— Ты мой брат. Иногда ты бываешь невыносимым, иногда выводишь меня из себя, но есть вещи, которые никогда не изменятся. Я всегда буду на твоей стороне. И сейчас тебе нужно сделать только одно — держаться. Все остальное я возьму на себя.

— Ты самая лучшая сестра на свете, — тихо сказал Ной, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя улыбка.

— А ты самый лучший брат, который у меня есть. Самый родной.

Мы поговорили еще несколько минут о мелочах, стараясь хотя бы ненадолго забыть, где находимся. Я рассказала ему, что продолжаю работать вместе с Картером, не вдаваясь в подробности, а Ной пообещал держаться и больше не ввязываться в конфликты с сокамерниками, хотя мы оба понимали, что далеко не все зависит от него. Когда время свидания подошло к концу, охранник постучал в дверь, напоминая, что пора заканчивать. Я крепко обняла брата.

— Скоро увидимся.

— Буду ждать.

Он остался сидеть за столом, а я вышла в коридор, чувствуя, как внутри снова нарастает тяжесть. Однако вместо того, чтобы сразу покинуть тюрьму, попросила сотрудника провести меня в другой корпус. Уже несколько лет я сознательно избегала этого места, но сегодня поняла, что больше откладывать разговор нельзя. Через несколько минут меня посадили в небольшую комнату для свиданий. Между двумя стульями находилось толстое стекло, а на столе лежали телефонные трубки. Я медленно села, положила ладони на колени и стала ждать.

Дверь открылась. В сопровождении двух охранников внутрь вошел Джозеф Эшфорд. За эти годы он заметно постарел. В его темных волосах появилась седина, лицо осунулось, а взгляд, когда-то жесткий и тяжелый, стал спокойнее. Только я слишком хорошо знала этого человека, чтобы поверить, будто несколько лет заключения способны полностью изменить его. Он сел напротив и взял трубку.

— Последний раз мы виделись в день, когда меня привезли сюда, — негромко произнес он. — С тех пор ты ни разу не приходила.

Я тоже подняла трубку.

— Можно подумать, ты действительно ждал этой встречи.

— Ждал.

— Не верю.

Он устало опустил глаза.

— Почему?

— Потому что всю жизнь я была для тебя лишним человеком.

Джозеф медленно покачал головой.

— Не говори так. Ты никогда не была для меня лишней.

Я коротко усмехнулась.

— Правда? Тогда напомни, когда именно ты начал это показывать.

Он сжал трубку сильнее.

— Я не прошу тебя забыть прошлое. Но я действительно считал тебя своей дочерью.

— Своей дочерью? — я невольно подалась вперед. — После всего, что было?

— Я был плохим человеком, — тихо сказал он. — Но это не значит, что я не любил тебя.

— Любил? — я горько усмехнулась. — Любовь не выглядит как крики по ночам. Не выглядит как страх каждый раз, когда в доме хлопает дверь.

Он закрыл глаза, будто эти слова ударили его сильнее, чем он ожидал.

— Я знаю, что причинил тебе боль.

— Нет, — отрезала я. — Ты не просто причинил мне боль. Ты научил меня бояться собственного дома.

— Ты пришла только для того, чтобы сказать мне это?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что Ноя избили сокамерники.

На лице Джозефа не дрогнул ни один мускул, но пальцы, лежавшие на столе, невольно сжались.

— Сильно?

— Достаточно, чтобы я пришла сюда. И достаточно, чтобы мне понадобилась твоя помощь.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Значит, тебе что-то нужно.

— Да. Если у тебя действительно есть хоть какой-то авторитет среди заключенных, воспользуйся им. Сделай так, чтобы Ноя больше никто не трогал.

Джозеф тяжело вздохнул.

— Я поговорю с людьми.

— Мне не нужны разговоры. Мне нужно, чтобы его оставили в покое.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Если бы понимал, ты бы уже знал, кто это сделал.

Он опустил взгляд.

— Я не могу контролировать всех.

— Но можешь попытаться.

— Постараюсь.

— Постараться недостаточно. Сделай.

— Хорошо.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Я смотрела на него и не могла отделаться от ощущения, что передо мной сидит не тот человек, которого я ненавидела столько лет, а лишь его усталая, сломанная тень. Но это не вызывало во мне жалости. Только странную, выжженную пустоту. Потом он неожиданно сказал:

— Астрея... Защити моего сына.

Я ничего не ответила.

— Умоляю тебя. Он не должен закончить так же, как я. Даже если... даже если он действительно виновен, сделай все возможное, чтобы спасти его. Ради того времени, когда мы были семьей.

От этих слов внутри все перевернулось. Я медленно подняла взгляд.

— Семьей? Ты называешь семьей дом, в котором поднимал на меня руку? Или тот день, когда запер меня в комнате на несколько часов только потому, что я разбила чашку? Может быть, ты говоришь о вечерах, когда мама уходила на работу и я боялась лишний раз выйти из своей комнаты, чтобы не попасться тебе под горячую руку?

Джозеф закрыл глаза.

— Астрея...

— Нет. Сегодня ты будешь слушать.

Мой голос оставался спокойным, но каждое слово давалось с трудом.

— Я давно перестала жить прошлым. Не ненавижу тебя и не ищу мести. Просто однажды поняла, что без тебя мне стало легче. Ты больше не имеешь права просить меня о семье, потому что сам разрушил ее задолго до того, как оказался за решеткой.

Он молчал.

— Но есть одна вещь, в которой ты прав. Ной — мой брат. Неважно, что у нас разные отцы. Он моя семья, и ради него я действительно пойду на все. Только не ради твоей просьбы, а потому что сама этого хочу.

Джозеф поднял на меня глаза.

— Тогда защити его.

— Я уже это делаю.

— И еще одно, — сказала я. — Ной до сих пор считает, что ты был хорошим отцом. Пусть так и остается. Ему не нужно знать то, что знаю я.

Джозеф долго смотрел на меня, потом тихо произнес:

— Спасибо.

— Не благодари.

Я положила трубку на стол и развернулась к двери.

— Астрея, — окликнул он меня уже в спину.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Береги себя.

Я усмехнулась, не скрывая иронии.

— Поздновато для заботы.

– И еще... Ты очень напоминаешь мне своего отца.

– У меня нет отца.

На этот раз он не ответил. Не дожидаясь, пока он скажет что-то еще, я вышла из комнаты. Проходя по длинному коридору, я впервые за много лет не чувствовала ни злости, ни обиды. Казалось, этот разговор поставил точку там, где она должна была появиться еще очень давно.

Честно говоря, я совершенно не понимала, что делать дальше. Мысли путались, одни догадки сменяли другие, но ни одна из них не приближала меня к ответу. Я снова и снова возвращалась к показаниям свидетелей, мысленно прокручивала фотографии с места преступления, пыталась найти связь между уликами и понимала только одно: я зашла в тупик. Я была адвокатом, а не детективом, однако ради Ноя была готова перевернуть весь Лос-Анджелес, если это поможет найти настоящего убийцу.

Телефон неожиданно завибрировал в кармане, вырвав меня из размышлений. Даже не посмотрев на экран, я машинально ответила.

— Слушаю.

— Ого, теперь мы разговариваем так официально? — рассмеялась Сесилия. — А где мое любимое «Астрея у аппарата»?

— Сесилия, — невольно улыбнулась я, чувствуя, как впервые за несколько дней становится немного легче. — Ты даже не представляешь, как вовремя позвонила.

— Судя по голосу, представляю. Ты опять забыла, что людям иногда нужно отдыхать?

— Не то чтобы забыла. Скорее времени не осталось ни на сон, ни на еду, ни на нормальную жизнь.

— Отлично, значит, вмешательство действительно необходимо, — с привычной уверенностью заявила она. — Теперь я лично займусь твоим состоянием.

— Это еще как понимать?

— Очень просто. Я уже в Лос-Анджелесе, mia bellezza. Сижу в такси, водитель начинает нервничать, а я понятия не имею, где находится твой дом, поэтому перестань молчать и присылай адрес.

— Подожди... Ты прилетела из Милана? — спросила я, остановившись прямо посреди тротуара, настолько неожиданными оказались ее слова.

— Конечно прилетела. Или ты всерьез думала, что я позволю тебе одной бороться с этим кошмаром? К тому же ты совершенно не умеешь заботиться о себе, а кто-то должен напоминать тебе, что кофе не считается полноценным обедом.

— Иногда ты меня пугаешь.

— Зато никогда не бросаю.

Улыбка сама появилась на лице. Я быстро отправила ей адрес, убрала телефон и поймала первое попавшееся такси. Пока машина ехала по улицам города, в голове крутилась только одна мысль: если Сесилия увидит квартиру в том состоянии, в котором я оставила ее утром, она без разговоров отправит меня сначала убираться, а уже потом искать убийцу.

Стоило переступить порог, как опасения полностью оправдались. Документы лежали буквально везде: на диване, журнальном столике, кухонной стойке и даже на полу возле кресла. Несколько кружек с давно остывшим кофе дожидались своего часа в разных комнатах, а раковина выглядела так, словно я специально копила там посуду несколько дней подряд.

— Прекрасно, — пробормотала я, закатывая рукава. — Сейчас меня будут воспитывать.

Следующие сорок минут прошли в непрерывной уборке. Папки наконец заняли свои места на полках, вещи отправились в шкаф, кухня снова стала похожа на кухню, а не на штаб расследования. Закончив с уборкой, я открыла холодильник и принялась готовить обед. Сесилия всегда говорила, что настоящие проблемы гораздо легче обсуждать за тарелкой пасты, поэтому выбор блюда даже не обсуждался.

Звонок в дверь раздался именно в тот момент, когда я раскладывала пасту по тарелкам. Едва дверь открылась, как Сесилия крепко обняла меня, едва не оторвав от пола.

— Господи, как же ты похудела, — сказала она, отстранившись и внимательно оглядев меня с головы до ног. — Ты вообще в зеркало смотрелась? Под глазами синяки, волосы собраны кое-как, а лицо такое, будто ты неделю не спала.

— И тебе здравствуй.

— Не уходи от темы.

— Я тоже скучала.

Она поставила два чемодана возле стены и, вдохнув аромат еды, довольно улыбнулась.

— Так вот зачем ты так быстро прислала адрес. Решила подкупить меня обедом.

— Нет. Просто знала, что иначе ты начнешь читать мне лекцию с порога.

— Лекция все равно будет, но сначала поедим.

Мы устроились на кухне, и впервые за долгое время разговор не касался убийства, суда или прокуратуры. Сесилия рассказывала последние новости из Милана, вспоминала преподавателей, смеялась над нашими бывшими однокурсниками, а я постепенно ловила себя на мысли, что действительно начинаю расслабляться.

Но длилось это недолго.

— А теперь хватит делать вид, что все хорошо, — сказала она, отложив вилку и внимательно посмотрев на меня. — Рассказывай, что произошло.

Я тяжело вздохнула.

— Если начну с самого начала, мы закончим ближе к ночи.

— Замечательно. Я никуда не тороплюсь.

Пришлось рассказать все. О Софии. О найденной статуэтке. О двух свидетелях, которые слышали разные ссоры. О Ное, которого избили в камере. О Джозефе. О бессонных ночах и бесконечных попытках найти хоть какую-то зацепку.

Сесилия не перебивала, лишь время от времени задавала вопросы, заставляя меня вспоминать детали, которые раньше казались незначительными. Когда рассказ закончился, она несколько секунд молчала, задумчиво крутя чашку с кофе в руках.

— Знаешь, что мне показалось странным?

— Что именно?

— Пока ты рассказывала обо всем этом, имя одного человека прозвучало слишком много раз.

Я сразу поняла, к чему она ведет.

— Даже не начинай.

— Его зовут Зейн Картер, да?

— Да.

— Красивый?

— Раздражающий, — ответила я без малейших раздумий, чем вызвала у нее довольную улыбку.

— Я спросила не это.

— Высокий. Темноволосый. Зеленоглазый. Вечно спокойный. Постоянно уверен, что прав, даже когда хочется стукнуть его первой попавшейся папкой с документами.

— Значит, красивый.

— Значит, ужасно действует мне на нервы.

— Астрея, ты сейчас описываешь мужчину так подробно, будто заполняешь анкету в брачном агентстве.

Я едва не подавилась кофе.

— Сесилия!

— Что? Мне уже интересно посмотреть на человека, который умудрился вывести из себя самую упрямую девушку, которую я знаю.

— Поверь, после пяти минут общения ты поймешь, почему мне хочется его придушить.

— А после десяти, — хитро улыбнулась она, — Вы, скорее всего, будете флиртовать.

— Хватит.

— Вот увидишь, однажды ты сама скажешь мне спасибо за этот разговор.

— Скорее Лос-Анджелес уйдет под воду.

Сесилия только рассмеялась и подняла чашку с кофе.

— Посмотрим, mia bellezza. Посмотрим.

В этот момент экран телефона загорелся. На дисплее высветилось короткое и очень красноречивое имя — «Прокурор». Мы с Сесилией одновременно посмотрели на телефон, после чего она медленно подняла на меня взгляд и ехидно улыбнулась.

— Вспомнишь солнце — вот и лучик. Отвечай давай, пока он не передумал.

Я закатила глаза, но все же приняла вызов.

— Слушаю, уважаемый прокурор.

— И вам доброго дня, госпожа адвокат. Надеюсь, я не отвлекаю вас от чего-то важного?

Сесилия демонстративно придвинулась ближе, делая вид, что совершенно не пытается подслушать разговор.

— Не слишком занята. Что случилось?

— Я подумал, что нам стоит еще раз пройтись по окрестностям дома Софии. После результатов экспертизы есть шанс найти что-то, на что раньше никто не обратил внимания.

Я невольно усмехнулась.

— Это вы сейчас зовете меня на свидание?

На другом конце на секунду повисла пауза, а затем Картер с самым невозмутимым тоном ответил:

— Если расследование убийства для вас считается свиданием, то, боюсь, у нас очень необычные представления о романтике.

Сесилия едва не подавилась кофе, пытаясь сдержать смех.

— Я вообще не хожу на свидания.

— Ах, как жаль, — театрально вздохнул он. — А я уже почти поверил, что мне повезло. Так что скажете?

Я специально выдержала короткую паузу, словно всерьез обдумывала предложение.

— Хорошо. По крайней мере, так я буду в курсе того, что происходит в расследовании.

— Я почему-то был уверен, что вы согласитесь.

— Не привыкайте угадывать мои решения.

— Поздно. Тогда скоро буду у вас.

— Хорошо.

Я убрала телефон и встретилась с очень довольным взглядом Сесилии.

— Ну? — протянула она. — «Не хожу на свидания», значит?

— Это не свидание.

— Конечно. Просто красивый прокурор сам звонит тебе, предлагает встретиться, приезжает за тобой домой, а вы вместе будете гулять по окрестностям в поисках улик. Абсолютно ничего романтичного.

— Сесилия, я тебя сейчас выгоню.

— Не выгонишь. Тебе нужна моральная поддержка.

Я только покачала головой, но скрыть улыбку уже не получилось. Минут через пятнадцать возле дома остановился знакомый темно-серый седан. Картер вышел из машины, поправил пиджак и направился к входу с той спокойной уверенностью, которая одновременно раздражала меня и почему-то заставляла чувствовать себя рядом с ним в безопасности.

— О, — довольно протянула Сесилия, выглянув в окно. — Он вживую еще лучше.

— Ты невозможна.

— Зато честна.

Раздался звонок в дверь. Я открыла ее, стараясь выглядеть совершенно невозмутимо.

— Добрый день, мисс Эшфорд.

— Добрый день, уважаемый прокурор.

Картер уже хотел что-то сказать, но заметил Сесилию, которая стояла в коридоре с самым невинным выражением лица.

— Кажется, у нас компания.

— Сесилия Росси, — представилась она, протягивая руку. — Лучшая подруга Астреи и человек, который уже успел услышать о вас подозрительно много.

Я тихо простонала.

— Сесилия.

Картер с трудом сдержал улыбку и пожал ей руку.

— Зейн Картер. Надеюсь, информация обо мне была хотя бы наполовину правдивой.

— О, она была очень подробной. Особенно часть про зеленые глаза и раздражающий характер.

Я резко посмотрела на подругу.

— Ты клялась, что будешь молчать.

— Я клялась поддерживать тебя, а не упускать такие прекрасные возможности.

Картер тихо рассмеялся, и я впервые увидела, как он смеется по-настоящему, без привычной сдержанности.

— Теперь мне хотя бы понятно, откуда у тебя такой талант к сарказму.

— Не смейте объединяться против меня.

— Слишком поздно, — одновременно ответили они.

Я подозрительно прищурилась.

— Это начинает меня пугать.

— А меня забавлять, — спокойно заметил Картер. — Но, боюсь, нам действительно пора ехать, пока убийца не решил оставить все улики исключительно для следующего поколения следователей.

Я схватила ключи, а Сесилия проводила нас до двери с таким видом, будто отправляла главных героев романтического фильма на первое свидание.

— Астрея, только постарайся не придушить его по дороге.

— Ничего не обещаю.

И я поехала искать правду с человеком, который отправил моего брата под стражу.