Глава 4

Астрея

Проснулась я раньше будильника.

За окном только начинало светлеть, а сон окончательно исчез в тот момент, когда перед глазами вновь возникло лицо Ноя в наручниках. Вчерашний день закончился слишком быстро, оставив после себя десятки вопросов и ни одного ответа. Всю ночь в голове прокручивалась одна и та же мысль: кто позвонил в полицию и почему сделал это именно сейчас?

Больше всего раздражало другое. Статуэтку нашли не сразу. Машину уже осматривали после убийства Софии. Осматривали тщательно, составляли протокол, фотографировали салон и багажник. Тогда ничего не нашли. Прошло несколько дней, раздался анонимный звонок, после которого полицейские вновь открыли машину и обнаружили мраморную статуэтку.

Совпадение?

Не верю.

Значит, либо первый осмотр провели настолько безобразно, что пропустили улику размером почти в полметра, либо статуэтка появилась там значительно позже.

И второй вариант нравился гораздо больше.

Кофе оказался отвратительным, но выбора не было. Быстро собрав волосы, надела темно-бордовый брючный костюм, захватила папку с материалами дела и уже через сорок минут подъезжала к большому административному комплексу, где находились отдел полиции, кабинеты прокуроров, комнаты для допросов и камеры временного содержания. Именно сюда после задержания привезли Ноя. Суд же располагался в другом здании, через несколько кварталов, и завтра именно там должно было решиться, останется брат под стражей или нет.

Главный вход встретил привычной суетой. Полицейские сменяли друг друга после ночной смены, детективы торопились на совещание, кто-то уже успел принести огромный стакан кофе, без которого, кажется, не существовал ни один сотрудник этого здания.

— Доброе утро, — сказала девушка на посту охраны.

— Для кого как.

Она понимающе улыбнулась.

— Ваш брат уже здесь.

— Знаю.

— Только сразу предупреждаю, в камеры вас никто не пустит.

— Даже если очень вежливо попрошу?

— Особенно если очень вежливо попросите.

— Жаль. Попытаться стоило.

Получив временный пропуск, направилась к лифтам, но не успела сделать и нескольких шагов, как меня окликнул молодой полицейский.

— Мисс Эшфорд?

— Да?

— Вас просили не заходить самостоятельно в архив.

— Не понимаю, о чем вы.

— И в отдел вещественных доказательств тоже.

— Странно. Я ведь туда еще не дошла.

Парень тяжело вздохнул.

— Именно поэтому вас и предупреждают заранее.

Не удержавшись, улыбнулась и продолжила путь. Кажется, вчерашнее знакомство со зданием прошло слишком успешно. Лифт открылся на третьем этаже. Здесь располагались кабинеты прокуроров, несколько переговорных комнат и помещения, где проводились допросы. Именно отсюда чаще всего начиналось любое громкое дело.

Стоило выйти в коридор, как секретарь за стойкой регистрации подняла голову.

— Доброе утро... Господи, опять вы.

— Не ожидали?

— Надеялась.

— Какая вы негостеприимная.

— После вчерашнего? Безусловно.

— Я ведь ничего не сделала.

Женщина подняла бровь.

— Вы убедили моего стажера, что он неправильно сортирует документы, заставили двух детективов полчаса искать папку, которую сами же переложили "для удобства", и умудрились попасть в архив без пропуска.

— Последнее до сих пор считаю своим главным достижением.

Секретарь тихо рассмеялась.

— Не говорите этого мистеру Картеру.

— Уже поздно.

— В каком смысле?

— Он тоже знает.

— Тогда искренне желаю ему терпения.

Поблагодарив за напутствие, направилась дальше по коридору. Не успела пройти и десяти метров, как дверь одного из кабинетов открылась. Оттуда вышел мужчина лет тридцати пяти с папкой в руках. Он внимательно посмотрел на меня, затем неожиданно улыбнулся.

— Так вот вы какая.

— Простите?

— Вчера весь отдел только о вас и говорил.

— Надеюсь, только хорошее.

— Зависит от того, кого спросить.

— Тогда начнем с вас.

— Лично мне понравилось, как вы поставили на место Брукса. Он давно заслуживал, чтобы с ним кто-нибудь поспорил.

— Значит, не все здесь меня ненавидят.

— Пока нет. Хотя день только начинается.

Мы одновременно улыбнулись.

— Позвольте представиться. Роберт Хадсон. Один из прокуроров.

— Астрея Эшфорд.

— Наслышан.

— Боюсь представить, от кого именно.

— Практически от всех, – усмехнулся он. – Кстати, вы очень похожи на одного адвоката...

Не успел он договорить, как из соседнего кабинета донесся знакомый голос.

— Хадсон, не вздумайте ее поощрять.

Обернувшись, я увидела Картера. Как всегда, идеально выглаженный темно-синий костюм, папка с материалами дела под мышкой и тот самый спокойный взгляд, который начинал раздражать уже через несколько минут разговора. Он подошел ближе, кивнул Роберту и перевел взгляд на меня.

— Доброе утро, мисс Эшфорд.

— Для кого как.

— Судя по выражению вашего лица, ночь прошла без сна.

— Судя по вашему, вы вообще не умеете уставать.

— Ошибаетесь.

— Тогда хорошо это скрываете.

Картер слегка улыбнулся.

— А вы, насколько понимаю, снова пришли искать приключения.

— Искать правду.

— Вчера это называлось "случайно забрести в архив".

— Между прочим, я действительно случайно туда зашла.

— А дверь с табличкой "Архив. Посторонним вход запрещен" вас не смутила?

— Решила, что надпись носит рекомендательный характер.

Хадсон громко рассмеялся. Картер лишь покачал головой.

— Прошу только об одном.

— О чем же?

— Попробуйте хотя бы до обеда не довести до нервного срыва половину сотрудников.

— До обеда? Какая интересная формулировка.

— Именно.

— А после обеда можно?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Очень надеюсь, что нет.

Почему-то именно в этот момент впервые за последние сутки стало немного легче. Несмотря на дело, несмотря на Ноя, несмотря на статуэтку и предстоящее заседание, рядом с этим человеком невозможно было постоянно находиться в отчаянии.

Он раздражал, спорил, постоянно спорил, но именно это почему-то возвращало ощущение нормальной жизни. Картера отвлек телефонный звонок. Коротко извинившись, он отошел к окну, а Роберт, пожелав удачи на сегодняшнем заседании, скрылся в своем кабинете. Коридор снова наполнился привычным шумом: кто-то обсуждал результаты экспертиз, секретари переносили папки с делами, детективы торопились на утреннее совещание. Казалось, жизнь в этом здании не останавливалась ни на минуту, даже когда для кого-то весь мир рушился.

Воспоминания о вчерашнем вечере не давали покоя.

После повторного задержания Ноя разрешение на встречу пришлось буквально выпрашивать почти два часа. Следователь постоянно ссылался на оформление документов, затем на занятость сотрудников, потом неожиданно выяснилось, что необходимо дождаться прокурора. Лишь поздно вечером один из полицейских наконец проводил меня в комнату для встреч с задержанными.

Ной выглядел так, будто за один день стал старше на несколько лет. Он сидел за металлическим столом, бессмысленно рассматривая собственные ладони. Услышав шаги, поднял голову и попытался улыбнуться, но получилось плохо.

– Ты как? — был первый вопрос.

– Бывало лучше.

Сев напротив, я сразу открыла блокнот.

– Сейчас забудь о том, что я твоя сестра. Представь, что перед тобой только адвокат. Мне нужна правда, даже если она покажется неприятной. Если сейчас что-то утаишь, потом это обязательно всплывет в суде. И тогда помочь будет гораздо сложнее.

Он молча кивнул. Разговор продолжался почти час. Снова и снова приходилось возвращаться к вечеру убийства. Каждая минута, каждый телефонный звонок, каждое сказанное слово. Иногда казалось, что вопросы повторяются, но именно так и строилась работа. Стоило человеку рассказать одну и ту же историю несколько раз, как обычно всплывали детали, о которых он сначала даже не вспоминал.

Но Ной говорил одно и то же. Ничего не менялось. Когда речь зашла о статуэтке, он лишь растерянно покачал головой.

– Клянусь, никогда не видел ее в своей машине. Если бы она там была, я бы заметил.

– Ключи от автомобиля были только у тебя?»

– Да... Хотя...

Он неожиданно замолчал.

– Что?

– Машина несколько дней стояла возле дома. Иногда я даже не запирал ее. Район спокойный, никогда ничего не происходило.

Эти слова сразу заставили сделать пометку в блокноте.

– Получается, кто угодно мог подойти к машине?

– Наверное.

Именно этот ответ не выходил из головы до самого утра. Если автомобиль действительно какое-то время оставался без присмотра, значит, возможность подбросить статуэтку существовала.

Когда встреча закончилась, Ной неожиданно окликнул уже возле двери.

– Астрея.

– Да?

– Ты ведь не веришь, что это сделал я?

Ответ тогда появился сам собой.

– Мне не нужно верить. Мне нужно доказать это в суде.

Наверное, именно после этих слов брат впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.

Воспоминания оборвал знакомый голос.

— Мисс Эшфорд.

Подняв голову, я увидела Картера. Он уже держал в руках папку с материалами дела, а рядом стояли двое сотрудников полиции.

— Машина готова. Через двадцать минут нас ждут в здании суда. Эшфорда сейчас выведут из камеры временного содержания и повезут отдельным автомобилем.

— Значит, времени почти не осталось.

— Именно поэтому предлагаю закончить все споры до начала заседания.

Улыбнувшись, закрыла блокнот.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Потому что сегодня я собираюсь выиграть.

Картер спокойно посмотрел на меня.

— А я собираюсь этому помешать.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Первым тишину нарушил один из приставов.

— Конвой готов.

Картер кивнул.

— Тогда пора.

Мы вместе направились к выходу из здания. Во дворе уже стояли несколько служебных автомобилей с включенными проблесковыми маячками. В один из них усаживали Ноя. Он успел заметить меня через окно и едва заметно кивнул.

В ответ подняла руку, стараясь выглядеть уверенно. Через несколько минут колонна тронулась с места. Впереди ждало первое настоящее судебное слушание. Именно там должно было решиться, останется Ной за решеткой или уедет домой вместе со мной.

На мне была моя мантия. Стоило накинуть ее на себя, как привычная усталость отступила, а вместо нее пришло то самое холодное, собранное спокойствие, которое всегда помогало мне держаться в зале суда. До здания суда добрались меньше чем за двадцать минут. Всю дорогу впереди ехала машина с Ноем, а позади следовал автомобиль прокуратуры, в котором находились Картер и еще один прокурор. Несколько раз ловила себя на мысли, что неотрывно смотрю именно на полицейскую машину. За тонированными стеклами почти ничего не было видно, но хотелось верить, что Ной сейчас держится и не позволяет панике взять верх.

Возле здания суда уже собрались журналисты. Новость о повторном задержании успела распространиться быстрее, чем мы успели выехать из следственного комплекса. Стоило колонне остановиться, как к полицейским сразу бросились репортеры с микрофонами и операторы с камерами.

— Мисс Эшфорд! Правда ли, что в машине вашего брата нашли орудие убийства?

— Вы все еще считаете его невиновным?

— Господин прокурор! Будет ли сторона обвинения ходатайствовать о заключении Эшфорда под стражу?

Картер, не сбавляя шага, спокойно ответил:

— Никаких комментариев до окончания заседания.

Его голос звучал ровно и уверенно. Создавалось впечатление, что подобные ситуации происходят с ним каждую неделю. Мне же пришлось буквально пробиваться через толпу.

— Мисс Эшфорд, если ваш брат невиновен, как вы объясните найденную статуэтку?

Остановившись всего на секунду, посмотрела прямо в объектив ближайшей камеры.

— Именно этим вопросом сейчас должно заниматься следствие. Не только тем, что нашли, но и тем, как это оказалось именно там.

Не дожидаясь следующего вопроса, вошла в здание. Внутри оказалось значительно спокойнее. Просторный холл с высокими потолками, несколько рамок металлоискателей, судебные приставы на входе, длинные коридоры и десятки людей, ожидающих начала своих заседаний. Для большинства из них сегодняшний день был обычным рабочим днем. Для меня — одним из самых важных в жизни.

Секретарь уже ожидала участников процесса.

— Дело Эшфорд. Заседание через двадцать минут. Судья еще рассматривает предыдущее дело. Обвиняемого пока разместят в комнате ожидания.

Пока приставы уводили Ноя, удалось лишь коротко встретиться с ним взглядом. Он попытался улыбнуться, но получилось плохо.

— Минуту, — обратилась к приставу. — Мне необходимо поговорить с подзащитным.

Тот посмотрел на часы.

— Пять минут.

Этого было достаточно. Ноя провели в небольшую комнату рядом с залом суда. Закрыв дверь, пристав остался ждать в коридоре. Несколько секунд мы просто молчали.

— Как себя чувствуешь?

— Как человек, которого собираются отправить в тюрьму.

Подойдя ближе, я положила папку на стол.

— Тогда слушай внимательно. Через несколько минут прокурор будет убеждать судью, что тебя нельзя отпускать. Он скажет, что появилась новая улика, что существует риск уничтожения доказательств, давления на свидетелей и побега. Это его работа. Моя работа — доказать обратное.

Ной опустился на стул и устало потер лицо.

— А если судья ему поверит?

— Тогда продолжим бороться.

— Ты говоришь так спокойно.

— Потому что кто-то из нас должен сохранять холодную голову.

Он поднял взгляд.

— Вчера ночью почти не спал. Все думал об этой статуэтке. Не понимаю, как она оказалась в машине. Постоянно пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но ничего.

— И не пытайся придумать то, чего не было. Говори только правду.

— Думаешь, этого хватит?

— Пока не знаю. Но ложь точно все испортит.

Он молча кивнул. Разговор прервал стук в дверь.

— Время.

Пристав открыл дверь и заглянул внутрь.

— Через пять минут начинаем.

Когда Ноя вывели в коридор, возле зала суда уже собрались почти все участники процесса. Родители Софии сидели на скамье, не произнося ни слова. Мать все еще держала в руках сложенный траурный платок, отец неподвижно смотрел перед собой. Рядом стоял Даниел, друг Ноя. Он первым заметил мое появление и едва заметно кивнул в знак приветствия.

Ничего подозрительного в его присутствии я не заметила — он просто пришел поддержать друга. Ответив таким же кивком, невольно задержала на нем взгляд.

Странно.

За все время расследования Даниел ни разу не позволил себе открыто вмешиваться в происходящее. Он вел себя слишком спокойно для человека, который пришел в суд ради друга. Не устраивал сцен, не пытался вступать в конфликты, не разговаривал с журналистами. Просто молча наблюдал за происходящим.

Эта мысль задержалась в голове всего на несколько секунд. Дверь кабинета судьи открылась.

— Стороны могут проходить в зал, — объявил судебный пристав.

Поправив мантию на плечах, глубоко вдохнула и сделала первый шаг вперед. С этого момента каждое сказанное слово могло решить судьбу Ноя.

Зал суда встретил нас привычной тишиной, которая всегда казалась мне тяжелее любого шума. Люди могли спорить в коридорах, журналисты могли кричать у входа, родственники обвиняемого и жертвы могли говорить самые страшные слова, но стоило двери зала закрыться, и все превращалось в строгую последовательность правил.

Ной сел рядом со мной за стол защиты. Несмотря на то что он старался держаться спокойно, я видела, как он сжимает пальцы, пытаясь скрыть напряжение. Напротив нас расположился Картер со своей папкой материалов дела. Его взгляд был сосредоточенным, профессиональным, и в этот момент он не выглядел человеком, с которым я вчера спорила в коридоре. Сейчас передо мной был прокурор, который пришел убедить судью в своей позиции.

Судья занял свое место, и зал поднялся.

После коротких формальностей началось слушание.

Картер первым поднялся со своего места.

— Ваша честь, сторона обвинения просит оставить Ноя Эшфорда под стражей до дальнейшего рассмотрения дела. После первоначального расследования появились новые обстоятельства, которые значительно усиливают позицию обвинения.

Он открыл папку и достал несколько документов.

— Ранее следствие установило, что обвиняемый находился в доме Софии Миллер в день ее смерти. Это подтверждается показаниями свидетелей, данными с камер наблюдения, а также тем фактом, что между обвиняемым и погибшей произошел конфликт незадолго до ее смерти. Однако вчера вечером появилась новая информация.

Картер сделал небольшую паузу.

— После анонимного сообщения сотрудники полиции повторно осмотрели автомобиль Ноя Эшфорда. В багажнике была обнаружена мраморная статуэтка, которая, согласно предварительной экспертизе, может являться орудием убийства.

В зале послышался тихий шум. Мать Софии закрыла рот рукой, а отец девушки напряженно посмотрел на Ноя.

Картер продолжил:

— На предмете не были обнаружены отпечатки пальцев обвиняемого. Однако экспертиза выявила биологические следы. Образцы крови, обнаруженные на статуэтке, совпали с ДНК Софии Миллер.

Судья внимательно посмотрел на документы.

— Господин Картер, правильно ли я понимаю, что отпечатков обвиняемого на предмете нет?

— Да, ваша честь.

— Тогда объясните, почему вы считаете эту улику достаточной для заключения под стражу.

Картер спокойно посмотрел на него.

— Потому что речь идет не об одной отдельной детали. Речь идет о совокупности обстоятельств. Орудие, связанное с убийством, было найдено в автомобиле обвиняемого. Свидетели слышали конфликт между ним и погибшей. Камеры зафиксировали его автомобиль возле дома. Кроме того, существует вероятность того, что обвиняемый может попытаться повлиять на свидетелей или иным образом помешать расследованию.

Я почувствовала, как Ной рядом напрягся. Картер говорил убедительно. Настолько, что любой человек со стороны мог бы подумать: дело уже решено. Но именно поэтому я дождалась своего момента. Когда судья повернулся ко мне, я поднялась.

— Ваша честь, сторона защиты возражает против содержания моего клиента под стражей.

— Обоснуйте.

Я подошла ближе к столу.

— Прежде всего хочу обратить внимание суда на одну важную деталь. Обвинение говорит о совокупности обстоятельств, но большая часть этих обстоятельств уже была известна до обнаружения статуэтки. Единственное новое доказательство — предмет, найденный в автомобиле моего клиента.

Картер внимательно посмотрел на меня.

— И именно этот предмет связывает его с преступлением.

— Связывает только в том случае, если мы знаем, как он туда попал.

В зале стало тише. Я открыла папку с материалами.

— Ваша честь, вчера вечером я повторно изучила показания свидетелей, которые утверждают, что слышали конфликт между Ноем и Софией.

Судья кивнул.

— Что именно вас заинтересовало?

— Время.

Я достала два листа.

— Первый свидетель утверждает, что слышал громкий спор примерно в десять тридцать часов вечера. Согласно его показаниям, после этого он видел, как Ной покинул дом Софии.

Сделала паузу и подняла второй документ.

— Второй свидетель также говорит, что слышал конфликт между Софией и мужчиной. Однако он указывает другое время. По его словам, спор произошел уже после того, как мой клиент должен был уйти.

Картер немного нахмурился.

— Возражаю. Свидетели могли ошибиться во времени.

— Именно.

Я повернулась к нему.

— И я рада, что господин Картер это отметил. Потому что тогда возникает вопрос: если человек мог ошибиться во времени, насколько мы можем быть уверены, что оба свидетеля слышали один и тот же конфликт?

В зале снова стало тихо.

Я продолжила:

— Есть только два варианта. Либо один из свидетелей неправильно запомнил время. Такое возможно. Люди часто ошибаются, особенно когда речь идет о стрессовой ситуации. Либо эти два человека слышали разные конфликты.

Судья внимательно смотрел на меня.

— Вы хотите сказать, что после ухода вашего клиента в доме мог находиться кто-то еще?

— Я хочу сказать, что следствие пока не исключило такую возможность.

Картер поднялся.

— Ваша честь, это предположение. У защиты нет доказательств существования другого человека.

Я повернулась к нему.

— А у обвинения есть доказательства, что его не было?

На несколько секунд между нами повисла тишина.

— Ваша честь, — продолжила я. — Сейчас сторона обвинения просит лишить человека свободы, основываясь на версии, которая пока не объясняет все факты. Если Ной действительно совершил это преступление, следствие должно показать не только то, что он был рядом с Софией, но и то, что именно он совершил убийство.

Я посмотрела на судью.

— Пока мы имеем статуэтку без отпечатков моего клиента, кровь погибшей и показания свидетелей, которые не совпадают во времени. Этого недостаточно, чтобы сделать вывод, что мой брат представляет опасность или обязательно попытается скрыться.

Картер медленно закрыл папку. Я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить маленькую деталь. Он задумался. Не потому что согласился со мной. А потому что впервые за это дело сам начал задавать себе те же вопросы.

Судья посмотрел на обе стороны.

— Суд удаляется для принятия решения.

Все в зале начали шептаться. Ной повернулся ко мне.

— Ты думаешь, это помогло?

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета судьи.

— Думаю, сегодня мы хотя бы заставили их задуматься.

Но внутри уже понимала другое. Кто-то специально сделал так, чтобы статуэтку нашли именно сейчас. И я собиралась выяснить кто.

Дверь кабинета судьи открылась примерно через двадцать минут. За это время зал успел наполниться напряжением настолько сильно, что даже журналисты перестали переговариваться между собой. Все ждали одного решения, от которого зависело, сможет ли Ной уйти сегодня домой или проведет следующие недели в камере временного содержания.

Ной сидел рядом со мной неподвижно. Он смотрел перед собой, но было видно, что он слышит каждое движение вокруг. Иногда его взгляд останавливался на семье Софии, которая сидела напротив. Их боль была настоящей, и именно это делало ситуацию еще тяжелее. Для них он уже был виновным, человеком, который забрал у них дочь и сестру. Для меня он был братом, которому еще только предстояло доказать свою невиновность.

Судья занял свое место, и все поднялись.

— Садитесь.

Несколько секунд он изучал материалы перед собой, прежде чем заговорить.

— Суд рассмотрел доводы обеих сторон. Сторона обвинения представила новые обстоятельства, которые требуют дальнейшего расследования. Суд также принимает во внимание позицию защиты относительно отсутствия отпечатков пальцев обвиняемого на предполагаемом орудии преступления и несоответствия во времени показаний свидетелей.

Я почувствовала, как Ной рядом немного расслабился.

Но судья продолжил:

— Однако отсутствие отпечатков пальцев само по себе не исключает возможности использования предмета обвиняемым. Найденная статуэтка содержит биологические следы, совпадающие с погибшей Софией Миллер. Кроме того, суд не может игнорировать тот факт, что предмет был обнаружен в автомобиле обвиняемого, а сам обвиняемый ранее находился в доме погибшей и имел с ней конфликт.

Картер стоял неподвижно, внимательно слушая каждое слово. Я знала, что он тоже ждал решения.

— Суд считает, что на данном этапе сторона обвинения представила достаточные основания для продолжения расследования с участием обвиняемого под стражей. В связи с тяжестью предъявляемого обвинения, возможностью давления на свидетелей и необходимостью сохранения целостности расследования...

На последних словах внутри все похолодело.

— Суд постановляет оставить Ноя Эшфорда под стражей до дальнейшего рассмотрения дела.

В зале сразу появился шум. Кто-то из родственников Софии тихо заплакал. Кто-то из журналистов начал быстро записывать детали решения. Приставы уже начали подходить к Ною. Он несколько секунд просто сидел, будто не до конца понял услышанное.

— Нет...

Это слово прозвучало почти неслышно. Я повернулась к нему.

— Ной.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было злости. Только усталость.

— Я думал, что сегодня выйду.

От этих слов стало больнее, чем от самого решения. Потому что он действительно верил, что после моего выступления все изменится. Я взяла его за руку.

— Это не конец.

— Астрея...

Он говорил тихо, почти шепотом, но каждое слово резало сильнее любого крика.

— Послушай меня, – я сжала его ладонь крепче, будто могла удержать его этим от всего, что уже начинало рушиться вокруг. — Суд не признал тебя виновным. Они приняли решение только о том, где ты будешь находиться, пока идет расследование.

Ной горько усмехнулся и покачал головой.

— Разница не чувствуется.

Он посмотрел на меня так, будто хотел запомнить мое лицо до мельчайших деталей.

— Астрея, хватит.

Я замерла.

— Что?

— Хватит за меня бороться.

Эти слова ударили сильнее, чем приговор.

— Ной...

— Нет, послушай меня.

Он впервые за все время посмотрел на меня не как на сестру, которая должна спасти его, а как на человека, который слишком долго держится за надежду.

— Ты уже сделала все, что могла. Ты выступила. Ты нашла несостыковки. Ты показала, что я не мог сделать это так, как они говорят. Но этого недостаточно.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Мы еще можем что-то найти.

— Нет.

Он сказал это спокойно, и от этого стало еще страшнее.

— Дальше пути нет, Астрея. Они уже решили. Я останусь в тюрьме.

Я резко вдохнула, будто меня ударили в грудь.

— Не говори так.

— Это правда.

Он опустил взгляд на наши сцепленные руки.

— Я не хочу, чтобы ты продолжала ломать себя из-за меня. Не надо.

— Я не могу просто оставить тебя здесь.

— Можешь.

Он поднял глаза, и в них было столько усталости, что мне стало почти физически больно смотреть.

— Ты должна уйти отсюда и жить дальше. Не трать себя на то, что уже не изменить.

— Ной, я не брошу тебя.

— Это не бросить.

Он сжал мою руку в ответ, и на секунду мне показалось, что он сейчас тоже сломается.

— Это понять, что иногда ты не можешь выиграть.

Я покачала головой, не желая принимать ни одно его слово.

— Я выиграю.

— Нет.

Он произнес это уже тише.

— Не ищи способа там, где его нет.

Не успела я ответить, как пристав попросил его встать. Ной поднялся. Перед тем как его увели, он снова посмотрел на меня.

— Ты правда думаешь, что найдешь того, кто это сделал?

Вопрос застал меня врасплох. На секунду перед глазами возникла статуэтка, кровь Софии, показания свидетелей и вся эта идеально выстроенная цепочка обвинения.

Слишком идеально.

— Да.

Он кивнул.

— Тогда найди.

Эти два слова остались со мной, когда дверь за ним закрылась. Я смотрела ему вслед, пока его не вывели из зала, и только потом поняла, что почти не дышала все это время.

В зале постепенно начали расходиться люди. Судья ушел, журналисты направились к выходу, семья Софии покинула помещение с ощущением победы. Картер задержался у выхода, но я не стала смотреть в его сторону. Молча собрала документы, поднялась и, не сказав ни слова, вышла из зала. Коридор суда показался слишком ярким, слишком шумным, слишком чужим после того, что только что произошло внутри. Люди проходили мимо, кто-то говорил по телефону, кто-то обсуждал решение, кто-то бросал на меня короткие взгляды, но я почти ничего не замечала.

Слезы, которые я сдерживала все это время, выступили мгновенно. Я быстро пошла вперед, не разбирая дороги, лишь бы уйти подальше от входа, от чужих голосов, от этого здания, которое только что забрало у меня последнюю надежду. За углом я остановилась, будто ноги больше не держали меня, и, прижав ладонь ко рту, медленно сползла по стене вниз. Каменная поверхность была холодной, но я почти не чувствовала этого. Перед глазами снова и снова вставало лицо Ноя, его усталый взгляд, его тихое: «Дальше пути нет».

Я закрыла глаза, и слезы потекли по щекам уже не сдерживаясь. Мне казалось, что если я сейчас поднимусь, если снова заставлю себя идти, говорить, думать, то просто сломаюсь окончательно. Поэтому я сидела там, у стены, за углом суда, и плакала так, как не плакала уже очень давно. Потому что брат остался внутри. А я впервые по-настоящему поняла, насколько далеко зашла эта история и как мало у меня осталось времени, чтобы что-то изменить.

— Астрея...

Голос заставил поднять голову. Передо мной стоял Картер, а рядом с ним его помощник Майкл. Именно этого сейчас не хватало больше всего. Хотелось хотя бы несколько минут побыть одной, пережить решение суда и собрать мысли, но даже этого мне не дали. Резко поднявшись, почувствовала, как земля на секунду ушла из-под ног. Слишком много напряжения, слишком мало сна, слишком много эмоций за последние сутки. Картер машинально протянул руку, пытаясь поддержать, но я сразу отступила и сама выпрямилась. Его рука осталась в воздухе всего на секунду. Я посмотрела на него так, что даже он замолчал.

— Не надо.

Голос прозвучал холоднее, чем хотелось.

— Мне не нужна ваша помощь.

— Мисс Эшфорд, для начала вам стоит успокоиться, – Картер нахмурился.

Эта фраза стала последней каплей.

— Успокоиться?

Слова вырвались быстрее, чем удалось остановить себя.

— Вы серьезно сейчас это говорите? Мне успокоиться, пока моего брата только что увели в тюрьму? Пока человек, который ничего не сделал, сидит за решеткой, потому что кому-то оказалось удобно собрать против него все возможные подозрения?

Картер ничего не ответил.

— Вы ведь именно этого хотели, правда? Вы хотели, чтобы судья увидел только одну сторону. Ной возле дома Софии, конфликт, машина, статуэтка. Все красиво сложилось, даже слишком красиво. Вам осталось только закрыть дверь камеры и поставить точку.

— Астрея...

— Нет, не надо.

Я сделала шаг ближе.

— Не пытайтесь сейчас говорить со мной как человек, который просто выполняет свою работу. Я знаю, что такое работа прокурора. Я знаю, что вы должны делать. Но я также знаю, что иногда за делом перестают видеть человека.

Картер выдержал мой взгляд.

— Вы думаете, что мне все равно?

— А разве нет?

Гнев смешался с отчаянием, которое уже невозможно было скрывать.

— Мой брат потерял свободу. Его семья потеряла человека, которого уже объявили виновным в глазах всех вокруг. А вы стоите здесь и говорите мне успокоиться.

Я толкнула его в грудь. Не сильно. Но достаточно, чтобы показать всю ту боль, которую больше не получалось держать внутри. Картер даже не пошатнулся.

— Это вы сделали, — прошептала я. — Вы попросили оставить его под стражей.

Еще один толчок. На этот раз сильнее. Он все равно не отступил.

— Может, вы сами подбросили эту статуэтку в машину Ноя?

Майкл рядом с ним напрягся.

— Мисс Эшфорд...

Но я уже не слышала его.

— Может, кто-то вам заплатил? Может, кому-то очень нужно было, чтобы мой брат оказался там, где он сейчас? Скажите мне, сколько стоит ваша уверенность? Сколько стоит уничтожить чужую жизнь?

Картер резко выдохнул. На его лице впервые исчезло привычное спокойствие.

— Астрея, хватит.

Но я продолжала.

— Кто вас купил? Кому продался прокурор?

В следующую секунду он схватил меня за плечи. Не грубо, просто остановил. Его взгляд стал жестким.

— Следите за своим языком.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я ожидала злости. Ожидала, что он ответит тем же. Ожидала, что он скажет, что я перешла границу. Но Картер только медленно отпустил руки и сделал шаг назад.

— Я понимаю, что вы сейчас чувствуете.

От этих слов стало только хуже.

— Нет. Не понимаете.

— Возможно, не так, как вы. Но я видел людей в таком состоянии. Людей, которые готовы обвинять всех вокруг, потому что им кажется, что это единственное, что они еще могут сделать.

— Вы ошибаетесь.

Голос дрогнул.

— Я не обвиняю всех вокруг. Я просто знаю своего брата.

Картер посмотрел на меня внимательнее.

— А я знаю свою работу.

— В этом и проблема.

Наступила тишина. Майкл осторожно посмотрел на Картера, словно хотел вмешаться, но тот остановил его взглядом.

— Вы действительно считаете, что я хочу видеть Ноя в тюрьме?

Я ничего не ответила.

— Если бы я хотел просто закрыть дело, мне было бы намного проще. Я бы не стал проверять новые версии, не стал бы тратить время на каждую деталь и не стоял бы сейчас здесь, выслушивая ваши обвинения.

Его голос оставался спокойным, но в нем появилась усталость.

— Но моя задача не оправдать вашего брата и не обвинить его любой ценой. Моя задача выяснить, что произошло.

Я отвела взгляд. Потому что часть меня понимала: он говорил правду. И именно это раздражало больше всего.

— Тогда почему вы все равно отправили его под стражу? — тихо спросила я.

— Потому что если я ошибаюсь, тот, кто это сделал, не должен получить шанс навредить Ною еще раз.

Я снова посмотрела на него.

— Что?

— Я сказал, что отправил его под стражу не потому, что считаю его виновным. А потому, что пока он там, тот, кто подставил его, не сможет добраться до него снова.

Он взглянул в сторону двери суда.

— И да, я тоже считаю, что это кто-то другой.

Впервые за все время в его голосе не было уверенности прокурора. Только сомнение человека, который тоже начал замечать несостыковки.

— Тогда почему вы не сказали этого раньше?

Картер посмотрел прямо на меня.

— Потому что в зале суда я должен был говорить так, чтобы решение было принято без риска для дальнейшего расследования. А здесь я говорю вам то, что думаю на самом деле.

Он сделал паузу.

— Я не считаю вашего брата убийцей, Астрея. Но я также не могу позволить себе игнорировать то, что кто-то очень старательно пытается сделать его удобной мишенью.

Майкл тихо напомнил:

— Нам пора.

Картер кивнул, но перед тем как уйти, снова посмотрел на меня.

— Если вы хотите помочь Ною, не тратьте силы на меня. Ищите того, кому было выгодно, чтобы он оказался за решеткой.