Глава 3

Зейн

В прокуратуре всегда было слишком много звуков для места, где люди ежедневно сталкивались с чужими трагедиями. Телефоны звонили почти без остановки, сотрудники быстро проходили по коридорам с папками в руках, кто-то спорил возле кабинетов, кто-то пытался за несколько минут до заседания найти документ, который должен был быть подготовлен еще вчера. Со стороны могло показаться, что это обычный офис, просто с большим количеством бумаг и людей в строгих костюмах. Но за каждой дверью здесь находилась чья-то история, и далеко не каждая из них заканчивалась справедливостью.

Я привык к этому шуму. Более того, со временем он стал своеобразным фоном, который помогал сосредоточиться. Полная тишина никогда мне не нравилась — в ней слишком легко начинать думать о вещах, которые невозможно исправить.

Дело Софии Миллер лежало на моем столе уже несколько дней, но ощущение от него не менялось. Иногда материалы дела складывались в понятную картину почти сразу: мотив, возможность, доказательства — все находилось на своих местах. Но иногда чем больше читаешь, тем сильнее понимаешь, что между фактами и правдой существует расстояние.

С Нойем Эшфордом было именно так.

Я снова открыл папку, хотя уже знал содержание почти каждой страницы. Ной был молодым человеком без прошлого, которое могло бы объяснить подобное преступление. Студент, который подрабатывал, чтобы просто жить, о котором знакомые отзывались положительно. Не тот тип обвиняемого, которого обычно представляли люди, когда слышали слово «убийца».

Но я слишком давно работал в этой сфере, чтобы позволять внешности или чужому мнению влиять на выводы. Самые тяжелые дела не всегда связаны с людьми, которые выглядят опасными. Иногда самые тяжелые дела те, где обвиняемый кажется обычным человеком.

Я перелистнул страницу с показаниями свидетелей и остановился на хронологии событий того вечера. София позвонила Ною. Он приехал к ней. Между ними произошел конфликт. После этого он уехал, а спустя некоторое время ее нашли мертвой.

Каждый отдельный факт можно было объяснить. Но все вместе они создавали слишком неприятную последовательность. Девушку ударили тяжелым предметом по голове, а орудие убийства нигде нет.

— Ты опять пытаешься найти дыру там, где ее нет?

Голос Майкла заставил поднять взгляд. Он стоял возле двери моего кабинета с двумя стаканами кофе и привычным выражением лица человека, который уже знает ответ на свой вопрос.

— Я пытаюсь убедиться, что ее действительно нет.

Он вошел и поставил один стакан передо мной.

— Именно поэтому ты хороший прокурор и ужасный человек для совместного просмотра детективов.

— Почему?

— Потому что ты бы остановил фильм через двадцать минут и сказал бы, кто убийца, а потом весь оставшийся вечер объяснял бы, почему сценаристы ошиблись.

Я не удержался от легкой улыбки.

— Возможно, потому что сценаристы часто ошибаются.

— Видишь? Именно это я и имею в виду.

Майкл сел напротив и посмотрел на папку.

— Ты действительно думаешь, что Эшфорд виновен?

Я не ответил сразу. За годы работы я понял, что иногда самая честная реакция не быстрый ответ, а несколько секунд размышления.

— Я думаю, что у обвинения есть основания.

— Это звучит осторожнее, чем обычно.

— Потому что я не судья.

— А если она права?

Я понял, о ком он говорит, еще до того, как он произнес имя.

— Астрея?

— Да.

— Тогда моя работа понять это раньше, чем дело дойдет до суда.

— Знаешь, что забавно?

— Боюсь спросить.

— Ты говоришь о ней так, будто она уже доставляет тебе проблемы.

— Она адвокат защиты. Ее задача доставлять мне проблемы.

— Нет, Зейн. Ее задача защищать клиента, а ты уже звучишь так, будто лично раздражен.

— Я раздражен не человеком. Я раздражен ситуацией.

— Конечно.

Это «конечно» прозвучало слишком недоверчиво. Я не стал продолжать разговор. Майкл слишком хорошо меня знал, а значит, спорить с ним было бесполезно. Через несколько минут он ушел, оставив меня снова один на один с делом. Точнее, почти один. Потому что вскоре в приемной появилась она.

Астрея Эшфорд.

Вчера в суде я видел ее всего несколько минут, но этого оказалось достаточно, чтобы понять главное: она не собиралась играть по чужим правилам. Большинство адвокатов, впервые сталкиваясь с громким уголовным делом, старались быть осторожными. Они изучали обстановку, присматривались к людям, выбирали момент для давления.

Астрея вошла иначе.

Она двигалась спокойно, уверенно, словно уже знала, что встретит сопротивление, и заранее к нему подготовилась. На ней был строгий костюм, вместо судебной мантии, которую она носила в Италии, и в руках лежала папка с документами, которую она держала не как тяжелую обязанность, а как инструмент.

Только когда она подошла ближе, я позволил себе заметить детали, которые обычно не имели значения для работы. Медовые волосы, мягко падающие на плечи, челка, которая немного смягчала строгие черты лица, и зеленые глаза, слишком внимательные для человека, который только начал разбираться в деле.

Но больше всего запоминался не внешний вид, а манера смотреть. Она не пыталась казаться сильной, она просто была ею. И это, если честно, раздражало больше всего.

— Мистер Картер.

Ее голос вывел меня из мыслей.

— Мисс Эшфорд.

Она посмотрела на папку в моих руках.

— Надеюсь, я не отвлекаю вас от попытки доказать, что мой брат виновен.

— А я надеюсь, что вы пришли сюда не с целью сделать вид, будто все доказательства против него ничего не значат.

— Интересно. Мы знакомы меньше минуты, а вы уже решили, что я собираюсь делать, - на ее лице появилась легкая улыбка.

— А вы уже решили, что я собираюсь обвинить его любой ценой.

— Потому что это ваша работа.

— А ваша работа — убедить суд в обратном.

Она немного наклонила голову, будто оценивая мой ответ.

— Значит, мы оба делаем свою работу.

— Похоже на то.

— Тогда, мистер Картер, думаю, нам придется часто спорить.

— Я уже это понял.

— Хорошо. Значит, вы быстро учитесь.

Она развернулась и направилась к выходу из моего кабинета, а я еще несколько секунд смотрел ей вслед.

Через пятнадцать минут непрерывного изучения документов голова окончательно отказалась воспринимать очередные протоколы допросов. Буквы постепенно начинали сливаться в одну сплошную полосу, а десятки одинаковых формулировок вызывали только желание захлопнуть папку и хотя бы несколько минут не видеть перед собой ни одной страницы. Откинувшись на спинку кресла, я устало потер переносицу, после чего решил сделать небольшой перерыв. Иногда, чтобы найти ошибку в деле, достаточно было просто ненадолго перестать смотреть на бумаги.

В коридорах прокуратуры, как обычно, кипела жизнь. Сотрудники торопились из кабинета в кабинет, секретари переносили тяжелые папки, следователи обсуждали результаты экспертиз, а кто-то уже успел устроить небольшой спор возле кофейного автомата. Это здание никогда не умело быть тихим.

Медленно проходя по длинному коридору, я неожиданно вспомнил об Астрее. Интересно, чем сейчас занимается мисс Эшфорд? Ответ появился быстрее, чем я успел закончить мысль. Из-за ближайшего поворота буквально вылетела сама Астрея. Судя по скорости, она либо убегала от кого-то, либо слишком увлеклась очередным исследованием чужих кабинетов. Заметив меня в последний момент, девушка резко затормозила и едва не врезалась прямо в грудь.

— Осторожнее, — спокойно произнес я.

Она подняла голову, несколько секунд смотрела на меня совершенно серьезно, а потом выдохнула так, словно именно я неожиданно возник на ее пути.

— Вообще-то это вы стоите посреди дороги.

Не успел я ответить, как из-за того же поворота показался запыхавшийся молодой сотрудник с несколькими папками в руках.

— Мистер Картер, слава богу, я вас нашел. Эта девушка рылась в документах архива, а когда я поймал ее с поличным, она совершенно спокойно заявила, что страдает болезнью Альцгеймера и уже не помнит, зачем вообще туда пришла.

Я медленно перевел взгляд на Астрею.

Она стояла с абсолютно невозмутимым выражением лица, словно сейчас речь шла о каком-то совершенно постороннем человеке.

— Это правда? — спросил я.

— Какая именно часть?

— Про болезнь Альцгеймера.

Она ненадолго задумалась, будто действительно пыталась вспомнить.

— Ну... если честно, в тот момент мне показалось, что это звучит достаточно убедительно.

Сотрудник возмущенно развел руками.

— Она сказала это с таким серьезным лицом, что я почти поверил.

— Почти? — уточнила Астрея. — Значит, актерское мастерство еще нужно подтянуть.

Я тяжело вздохнул.

— Знаете, мисс Эшфорд, за подобные вещи вас действительно можно задержать без особых проблем.

— Сразу задержать? Сурово у вас здесь относятся к любознательным людям.

— Любознательные люди обычно спрашивают разрешения.

— Я собиралась.

— Когда?

— После того, как посмотрела бы документы.

— Вот видите? Именно поэтому я и привел ее к вам.

— Да забирай уже свои бумажки. Честное слово, ничего особенно интересного там не оказалось, – Астрея недовольно протянула ему папки.

Она сделала небольшую паузу и едва слышно добавила:

— По крайней мере, в тех, которые ты успел отнять.

Я покачал головой, стараясь не улыбнуться.

— Хьюго, можете возвращаться к работе. Дальше я сам прослежу за мисс Эшфорд.

Хьюго перевел взгляд с меня на Астрею, словно сомневался, действительно ли может оставить ее без присмотра.

— Вы уверены, мистер Картер? Потому что десять минут назад она сказала сотруднице архива, что является новым специалистом по проверке документации. Пять минут спустя уже убеждала криминалистов показать ей заключение экспертизы, а потом каким-то образом оказалась в комнате, где хранятся материалы закрытых дел. Если честно, я уже перестал понимать, как она вообще туда попадает.

Астрея тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, насколько несправедлив мир.

— Во-первых, это было не закрытое дело. Дверь была открыта.

— Дверь была открыта, потому что сотрудник вышел на тридцать секунд.

— Вот видите. Значит, технически я ничего не взламывала.

Хьюго бросил на меня взгляд человека, который уже не знает, смеяться ему или писать рапорт.

— Она еще и спорит так, что иногда начинаешь сомневаться в собственной правоте.

— Все, Хьюго, дальше я сам.

— Спасибо. Искренне надеюсь, что до конца дня она не доберется до кабинета окружного прокурора.

Астрея подняла бровь.

— А где он находится?

Хьюго замер.

Я медленно повернул голову в ее сторону.

Она несколько секунд смотрела на нас совершенно серьезно, после чего не выдержала и улыбнулась.

— Да шучу я.

— Мисс Эшфорд, — спокойно произнес я, — Когда-нибудь ваши шутки закончатся очень плохо.

— Пока что они заканчиваются исключительно интересными знакомствами.

— Например?

— Например, с Хьюго.

Тот только обреченно махнул рукой и ушел, что-то негромко бормоча себе под нос.

— Вы действительно сказали ему, что страдаете болезнью Альцгеймера? — наконец спросил я.

Она совершенно спокойно пожала плечами.

— Сказала.

— Зачем?

— Потому что ничего умнее за пять секунд не придумала.

— И вы рассчитывали, что он поверит?

— Нет. Но очень хотелось посмотреть, поверит или нет.

Я потер переносицу, сдерживая смешок.

— Начинаю подозревать, что диплом юриста вам выдали по ошибке.

— Не переживайте. Проверяла — настоящий.

— Тогда остается второй вариант.

— Какой же?

— Вы сознательно испытываете терпение окружающих.

Она посмотрела на меня с таким невинным выражением лица, что любой другой человек, наверное, действительно поверил бы.

— Никогда.

— Правда?

— Ну... почти никогда.

Мы двинулись дальше по коридору. Несколько секунд сохранялось молчание. Оно не было неловким, скорее каждый думал о своем. Я украдкой посмотрел на девушку, которая с интересом рассматривала здание так, словно пришла не в государственное учреждение, а в музей.

— Вам обязательно нужно сунуть нос в каждый кабинет? — наконец спросил я.

Она даже не повернулась.

— Конечно нет.

— Тогда почему за одно утро вы успели познакомиться с половиной сотрудников?

— Потому что вторая половина была занята.

— И вы еще удивляетесь, что люди от вас устали?

— Они устали не от меня, а от моих вопросов.

— А разве это не одно и то же?

— Нет. Если человеку нечего скрывать, почему его должны раздражать вопросы?

— Потому что не все любят, когда кто-то вмешивается в их работу.

— Значит, работают неправильно.

— Или просто не любят, когда над душой стоят.

Астрея пожала плечами.

— Я же не стояла над душой. Максимум рядом.

Мы прошли мимо отдела регистрации, и женщина средних лет, увидев нас, сразу же окликнула меня.

— Мистер Картер!

— Да?

Она указала ручкой на Астрею.

— Это ваша знакомая?

— К сожалению.

— Тогда объясните ей, пожалуйста, что журнал регистрации нельзя читать просто потому, что ей стало любопытно, сколько человек сегодня вошло в здание.

— Вообще-то меня интересовало, кто именно входил, – Астрея искренне удивилась.

Женщина устало закрыла глаза.

— Вот именно это меня и пугает.

Мы пошли дальше.

— Вы действительно изучали журнал регистрации? — спросил я.

— Конечно.

— Зачем?

— Хотела понять, кто сегодня приходил по делу Ноя.

— И что, поняли?

— Нет. Меня выгнали раньше.

Я тихо рассмеялся.

— Вы невозможны.

— Это мне уже сегодня говорили.

Не успели мы пройти еще несколько метров, как навстречу вышел пожилой эксперт-криминалист. Завидев Астрею, он обреченно вздохнул.

— Нет.

Она удивленно моргнула.

— Что "нет"?

— Нет, я не покажу вам лабораторию. Нет, вы не увидите результаты экспертиз раньше положенного срока. Нет, вы не можете взять фотографии "буквально на пять минут". И нет, не нужно говорить, что вы их случайно вернете завтра.

Она возмущенно всплеснула руками.

— Между прочим, я вообще хотела спросить, где здесь можно купить кофе.

Эксперт подозрительно посмотрел на нее.

— Правда?

Она выдержала паузу.

— Нет. Про фотографии.

Он покачал головой и молча ушел.

Я остановился посреди коридора.

— Скажите честно, мисс Эшфорд, вы задались целью, чтобы к вечеру вас ненавидело все здание?

Она задумалась так серьезно, словно действительно анализировала мои слова.

— Ненавидело — слишком громко. Скорее... запомнило.

— Это разные вещи?

— Конечно. Если бы они меня ненавидели, никто бы со мной не разговаривал. А они разговаривают. Правда, в основном просят больше никуда не заходить.

— Вы невероятно оптимистичный человек.

— Нет. Просто любопытный.

— Это уже стало понятно.

Она улыбнулась уголками губ.

— А знаете, что самое интересное?

— Даже боюсь спрашивать.

— Пока все пытаются избавиться от меня, никто не спросил, зачем я вообще это делаю.

Я внимательно посмотрел на нее.

— И зачем?

Улыбка медленно исчезла с ее лица.

— Потому что моего брата могут отправить за решетку. И если ради того, чтобы найти хоть одну зацепку, придется надоесть каждому человеку в этом здании, значит, так тому и быть.

Ответ прозвучал спокойно. Без пафоса, без желания вызвать жалость. И именно поэтому я впервые за весь день перестал видеть перед собой просто надоедливого адвоката, который сует нос в чужие дела. Передо мной стояла сестра, которая была готова перевернуть всю прокуратуру вверх дном, если это хоть немного увеличит шансы спасти своего брата.

Мы остановились возле центрального выхода из здания. Разговор постепенно сошел на нет, и казалось, что на сегодня бесконечные споры наконец закончились. Оставалось лишь попрощаться и вернуться к работе, но в этот момент тяжелые входные двери распахнулись.

В здание быстрым шагом вошли несколько сотрудников полиции. Между ними шел Ной. Его руки были скованы наручниками, а взгляд был устремлен в пол. Лицо оставалось спокойным, но по напряженным плечам было видно, что это спокойствие держится из последних сил.

Астрея заметила брата мгновенно. Не сказав ни слова, она сорвалась с места и подошла к полицейским прежде, чем те успели пройти несколько метров.

— Что происходит? На каком основании вы снова его задержали? Кто принял это решение?

Один из сотрудников остановился и посмотрел в мою сторону.

— Мистер Картер, около часа назад в управление поступил анонимный звонок. Неизвестный сообщил, что предполагаемое орудие убийства находится в автомобиле Ноя Эшфорда. Машину повторно осмотрели по постановлению следователя. В багажнике обнаружили мраморную статуэтку со следами крови. Сейчас эксперты уже работают с находкой.

На несколько секунд повисла тишина. Астрея медленно перевела взгляд на брата. Ее лицо заметно побледнело, но голос оставался удивительно спокойным. Она осторожно взяла его за скованные руки.

— Ной, посмотри на меня.

Он поднял глаза.

— Не переживай. Слышишь? Что бы сейчас ни происходило, я разберусь. Обещаю.

Парень слабо кивнул, но в его взгляде не осталось той уверенности, которая была еще несколько дней назад.

— Они забрали меня прямо с похорон Софии... Даже не дали остаться до конца. Я не успел с ней попрощаться.

Последние слова прозвучали почти шепотом. Астрея крепче сжала его руки, словно боялась, что в следующую секунду его уведут навсегда.

— Мы еще поговорим. Только ничего не подписывай и ни на какие вопросы не отвечай без меня. Понял?

— Понял.

В этот момент в холл вошли еще несколько человек. Черные траурные костюмы, заплаканные лица и белые ленты на одежде сразу подсказали, откуда они приехали.

Семья Софии.

Мать девушки первой заметила Ноя. На лице женщины мгновенно исчезли остатки самообладания.

— Как ты вообще посмел прийти на похороны моей дочери? После всего, что сделал, у тебя хватило совести появиться там?

Ной молчал. Он даже не попытался оправдаться. Женщина сделала несколько быстрых шагов вперед, но родственники успели удержать ее за плечи.

— Посмотри на меня! Почему ты молчишь? Ты отнял у нас дочь!

Астрея сразу встала между ними.

— Миссис Миллер, сейчас не место...

— Не смейте мне говорить, где место! Вы защищаете убийцу!

Воздух в холле словно стал тяжелее. Сотрудники перестали заниматься своими делами. Разговоры стихли. Все взгляды были прикованы к происходящему. Пришлось вмешаться.

— Миссис Миллер, примите мои соболезнования, но сейчас вы находитесь в здании прокуратуры. Прошу вас сохранять спокойствие. Дайте следствию возможность выполнить свою работу.

Женщина тяжело дышала, не сводя глаз с Ноя. Казалось, еще немного, и она снова бросится к нему. Я повернулся к сопровождавшим его сотрудникам.

— Отведите мистера Эшфорда в комнату для допросов. И проследите, чтобы до начала процессуальных действий с ним никто не разговаривал без присутствия адвоката.

Полицейские кивнули. Ной еще раз посмотрел на сестру. Она едва заметно улыбнулась, хотя по глазам было видно, каких усилий ей стоило сохранить самообладание.

— Все будет хорошо, — тихо сказала она.

Неизвестно, пыталась ли убедить в этом брата или саму себя. Дверь комнаты для допросов закрылась, и впервые за весь день в холле воцарилась абсолютная тишина. Было очевидно одно. С обнаружением статуэтки дело изменилось.

Родственников Софии удалось успокоить не сразу. Мать девушки продолжала плакать, повторяя, что справедливость наконец начинает торжествовать, отец молча обнимал жену за плечи, а старший брат Софии не сводил тяжелого взгляда с двери, за которой находился Ной. В его лице не было ни злости, ни истерики, только холодное спокойствие, которое почему-то показалось мне куда опаснее любых криков.

Астрея стояла неподвижно, крепко сжимая ремешок сумки. Она не плакала и не выглядела растерянной. Наоборот, слишком спокойной. Именно такое спокойствие обычно бывает перед бурей.

— Вы знали? — неожиданно спросила она, не поднимая на меня глаз.

— Нет.

— Совсем ничего?

— Если бы знал, не стоял бы сейчас рядом с вами.

Она медленно повернулась.

— Тогда скажите честно, что вы думаете.

Несколько секунд я молчал.

— Думаю, что появление нового вещественного доказательства серьезно осложняет положение вашего брата.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Она усмехнулась, но улыбка вышла какой-то горькой.

— Все считают, что нашли последнюю деталь головоломки. А меня интересует совсем другой вопрос.

— Какой?

— Почему аноним не позвонил сразу после убийства?

Этот вопрос заставил задуматься. Действительно. Если человек знал, где находится предполагаемое орудие преступления, почему молчал несколько дней? Почему решил объявиться именно сейчас, когда расследование уже шло полным ходом?

Астрея продолжила, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Представьте, что вы действительно совершили убийство. Стали бы вы звонить в полицию и сообщать, где спрятали орудие?

— Нет.

— Тогда зачем это сделал неизвестный?

Ответа не было. Она сделала несколько шагов по холлу, словно раскладывая мысли по местам.

— Либо этот человек решил помочь следствию.

— Либо...

— Либо захотел, чтобы именно сейчас нашли этот предмет.

Последняя фраза прозвучала почти шепотом. Я невольно посмотрел на дверь, за которой находился Ной. Если Астрея права, получается, кто-то намеренно выбрал момент.

В этот момент к нам быстрым шагом подошел следователь Джеймс Брукс. В руках он держал тонкую папку, а выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Картер, судья уже уведомлен. Сегодня мы не успеваем, но завтра утром состоится заседание по вопросу дальнейшего содержания Эшфорда под стражей.

Астрея мгновенно вмешалась в разговор.

— Значит, у меня есть вечер и ночь, чтобы ознакомиться со всеми новыми материалами.

Брукс удивленно посмотрел на нее.

— Вы серьезно думаете, что следствие сейчас откроет вам материалы?

— А вы серьезно думаете, что завтра придете в суд, а я окажусь не готова?

Следователь тяжело вздохнул.

— Картер, объясни своей коллеге, что прокуратура работает немного иначе.

— Во-первых, я не его коллега. Во-вторых, объяснять мне ничего не нужно. Закон я знаю не хуже вашего.

— Проверим завтра в суде.

Он развернулся и ушел, а Астрея проводила его долгим взглядом.

— Терпеть не могу самоуверенных людей.

Я посмотрел на нее.

— Забавно слышать это именно от вас.

— Между самоуверенностью и уверенностью в себе есть большая разница, мистер Картер.

— И в чем же?

— Самоуверенный человек думает, что уже знает ответы на все вопросы.

Она на мгновение замолчала и посмотрела в сторону комнаты, где находился Ной.

— А уверенный ищет их до самого конца.

Эти слова почему-то остались в голове намного дольше, чем хотелось бы. Впервые за все время расследования появилось странное ощущение, что найденная статуэтка не приблизила нас к разгадке, а наоборот, только сильнее запутала дело.