Глава 2

Астрея

Квартира встретила нас непривычной тишиной. Казалось, за те несколько дней, что Ной отсутствовал, здесь ничего не изменилось. На кухонной стойке стояла кружка с давно остывшим кофе, на спинке кресла висела его куртка, а на журнальном столике лежали какие-то бумаги, которые он, скорее всего, собирался разобрать позже. Все выглядело так, будто он просто вышел на несколько часов и должен был вернуться, но теперь каждый предмет в этом доме напоминал о том, что его жизнь за один день перевернулась.

Я поставила папку с материалами дела на стол и сняла мантию, аккуратно повесив ее на спинку стула. В суде я могла позволить себе быть холодной и собранной, но здесь, рядом с братом, было сложнее отделить эмоции от работы.

— Садись, Ной, — сказала я, открывая папку.

Он устало посмотрел на меня и слабо усмехнулся.

— Даже дома ты разговариваешь как на заседании.

— Потому что сейчас это не просто разговор между братом и сестрой. Сейчас ты мой клиент, а мне нужно знать всю правду, каждую деталь, даже ту, которая кажется тебе неважной.

Ной серьезно кивнул и сел напротив меня.

— Хорошо.

Я открыла блокнот и приготовилась записывать.

— Когда София тебе позвонила?

— Около пяти вечера.

— Что она сказала?

— Попросила приехать. Сказала, что хочет поговорить лично и что это важно.

— Ты спросил, о чем именно?

— Да, но она ответила, что такие вещи не обсуждают по телефону.

Я сделала пометку и посмотрела на него.

— Почему ты согласился?

Ной ненадолго опустил взгляд.

— Потому что подумал, что она хочет помириться.

Я нахмурилась.

— Но вы уже расстались.

— Да.

— Тогда почему ты решил, что она хочет вернуться?

Он тяжело выдохнул.

— Потому что наше расставание было плохим. Мы оба сказали много лишнего. Я все еще любил ее, Астрея. Наверное, какая-то часть меня надеялась, что мы сможем все исправить.

Я ничего не сказала, только записала его слова.

— Что произошло, когда ты приехал?

— Сначала все было спокойно. Она открыла дверь, мы поговорили. София извинилась за то, как все закончилось, сказала, что была слишком резкой и что жалеет о некоторых словах.

— И ты подумал, что она действительно хочет все вернуть?

— Да. На несколько минут мне показалось, что у нас может получиться начать сначала.

Я внимательно посмотрела на него.

— А потом?

Ной провел рукой по лицу.

— Потом она достала телефон.

— Что было там?

— Фотографии.

— Какие?

— На них я обнимал другую девушку.

— Кто она?

— Моя подруга детства. Она прилетела в Лос-Анджелес всего на один день, мы встретились выпить кофе, а когда прощались, она меня обняла. Кто-то сфотографировал именно этот момент.

— София знала о ней?

— Нет.

— И она решила, что ты ей изменяешь?

— Да. Она спросила, как давно это продолжается и сколько времени я ей врал. Я пытался объяснить, что между нами ничего нет, но она уже не хотела слушать.

Я посмотрела на фотографии из дела.

— Получается, кто-то отправил ей эти снимки прямо перед вашей встречей.

Ной нахмурился.

— Думаешь, это было специально?

— Я пока ничего не думаю. Но совпадение довольно удобное. София приглашает тебя поговорить, а перед этим получает фотографии, которые заставляют ее поверить, что ты ее предал.

Я снова перевернула страницу.

— Что было дальше?

— Мы начали спорить. Очень сильно.

— Была драка?

— Нет.

— Ты ее ударил?

Он резко поднял глаза.

— Нет.

— Ной, я обязана спросить.

— Я знаю.

— Ты к ней прикасался?

— Только когда пытался успокоить. Она сразу оттолкнула меня.

Я сделала несколько записей.

— Что-нибудь в доме разбилось?

— Только ваза. Она случайно задела ее во время ссоры.

Я снова посмотрела фотографии с места преступления.

— Только ваза?

— Да.

— Мебель не была перевернута?

— Нет.

— Следов борьбы не было?

— Нет.

Я замолчала, потому что именно это не сходилось. В деле было написано о серьезной борьбе, но описание Ноя этому не соответствовало.

— Во сколько ты ушел?

— Около десяти сорока или чуть позже.

— Ты видел Софию живой, когда уходил?

— Да.

— Она сама закрыла дверь?

— Да.

— Кто-нибудь знал, что ты был у нее?

Ной немного подумал.

— Даниэл.

Я подняла взгляд.

— Почему он?

— Он звонил мне днем. Спросил, как дела. Я рассказал, что София хочет поговорить.

— Что он сказал?

— Чтобы я был осторожнее и не делал глупостей.

Я записала его имя, хотя пока не понимала, почему оно задержалось в моей голове.

— После того как ты ушел, ты кому-нибудь звонил?

— Нет.

— Кто-то звонил тебе?

— Нет.

— Телефон был при тебе?

— Да.

Я открыла заключение эксперта.

— Здесь есть проблема.

Ной напрягся.

— Какая?

— Время смерти указано приблизительно. Между одиннадцатью вечера и половиной первого ночи.

Он медленно посмотрел на меня.

— И что это значит?

— Это значит, что после того, как ты ушел, София могла быть жива еще достаточно долго.

В комнате повисла тишина.

— Ты думаешь, кто-то пришел после меня?

Я закрыла папку.

— Я думаю, что пока все слишком удобно указывает только на тебя. А когда дело выглядит слишком простым, я начинаю искать то, что все остальные пропустили.

Именно в этот момент в дверь позвонили. Ной посмотрел на меня.

— Я никого не жду.

Он открыл дверь, и на пороге появился Даниэл с пакетом еды в руках.

— Привет.

— Даниэл.

Они обнялись, и я впервые увидела, как Ной действительно немного расслабился.

— Решил проверить, как ты, — сказал Даниэл. — После всего, что произошло, не хотел оставлять тебя одного.

Он перевел взгляд на меня.

— Астрея, давно не виделись.

— Да.

Мы крепко обнялись.

— Жаль, что при таких обстоятельствах.

Он прошел внутрь и поставил пакет на стол.

— Я принес ужин. Думаю, сегодня у вас было слишком много всего, чтобы думать еще и о еде.

Ной поблагодарил его, а Даниэл начал рассказывать какие-то истории из их прошлого, пытаясь отвлечь друга. Он выглядел именно так, как должен выглядеть человек, который переживает за близкого: спокойным, внимательным и искренним.

Но я все равно наблюдала. Потому что за годы работы я поняла одну вещь: люди редко показывают настоящую сторону сразу. А иногда самые обычные детали оказываются самыми важными.

Когда Даниэл ушел, в доме снова стало тихо. Ной проводил его взглядом до тех пор, пока свет машины не исчез за поворотом, а потом вернулся на кухню и устало опустился на стул напротив меня.

— Ты ему не доверяешь, — сказал он.

Я подняла взгляд от материалов дела.

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

Я закрыла папку.

— Ной, я не могу сейчас доверять людям только потому, что они кажутся хорошими или плохими. Я защищаю тебя от обвинения в убийстве. Моя задача проверить каждого, кто может иметь отношение к этому делу.

Он немного помолчал.

— Даниэл мой лучший друг.

— Я знаю, я же тоже давно его знаю.

— Он был рядом со мной, когда мне было тяжело. Он помогал мне после смерти мамы, он был рядом, когда я проходил через расставание с Софией. Он один из немногих людей, кому я действительно доверяю.

Я посмотрела на него чуть мягче.

— Я не сказала, что он виноват.

— Но ты все равно будешь его проверять.

— Я буду проверять всех.

Ной усмехнулся.

— Иногда я забываю, что ты теперь адвокат.

— А я иногда забываю, что ты мой брат.

Он посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— И что ты чувствуешь, когда вспоминаешь?

Я закрыла папку и откинулась на спинку стула.

— Что если бы я сейчас была просто твоей сестрой, я бы уже пыталась найти того, кто это сделал, своими способами.

— А как адвокат?

— Как адвокат я сделаю это правильно.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Несмотря на все произошедшее, несмотря на обвинения и страх, впервые за последние сутки я почувствовала, что мы снова просто брат и сестра.

Но расслабляться было нельзя. Я снова открыла материалы дела.

— Нам нужно составить список всех людей, которые были связаны с Софией.

— Всех?

— Всех. Друзья, коллеги, знакомые, люди, с которыми она могла конфликтовать.

— Ты думаешь, у нее были враги?

— Я думаю, что любой человек может оказаться не таким простым, каким кажется.

Ной задумался.

— София не была человеком, который постоянно попадал в неприятности.

— Возможно. Но люди редко показывают всю свою жизнь окружающим.

Я взяла чистый лист и написала первое имя.

София Миллер.

Под ним начала составлять список.

— Расскажи мне о ней.

Ной посмотрел на фотографию девушки в материалах дела, и его лицо стало грустнее.

— Она была упрямой. Иногда слишком. Но она была доброй. Она всегда помогала людям, даже когда сама нуждалась в помощи.

— Работа?

— Работала в художественной галерее.

— Друзья?

— Несколько близких подруг.

— Кто-нибудь еще?

Он задумался.

— Был один человек.

Я подняла взгляд.

— Кто?

— Ее бывший коллега. Марк. Они часто спорили.

— Из-за чего?

— Не знаю точно. София редко рассказывала о проблемах на работе.

Я записала имя.

— Хорошо. Завтра начнем с этого.

Ной посмотрел на часы.

— Ты вообще собираешься спать?

Я посмотрела на стопку документов перед собой.

— Когда-нибудь.

— Астрея.

Я подняла голову.

— Что?

— Ты только приехала. Ты летела двенадцать часов, была в суде, весь день разбиралась с этим делом. Тебе тоже нужно отдыхать.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав.

— Ладно. Несколько часов.

— Это уже победа.

Я улыбнулась.

Но даже когда я поднялась в свою старую комнату, которую не видела несколько лет, я знала одно. Завтра мне придется снова войти в этот мир. Мир Софии. И чем больше я смотрела на дело, тем сильнее чувствовала: дело моего брата не было таким простым, каким его хотели представить.

На следующий день я проснулась раньше будильника. Наверное, сработала привычка, которая появилась еще в университете: если впереди важное дело, мой мозг отказывался отдыхать. Несколько часов сна после перелета не сделали меня бодрее, но усталость уже не имела значения. Сейчас у меня была только одна задача, найти то, что все остальные почему-то не заметили.

Я быстро собралась, снова надела старый костюм, убрала волосы и взяла папку с материалами. Мантия останется дома. Сегодня я ехала не в суд, а туда, где все началось.

Когда я спустилась вниз, Ной уже сидел на кухне с чашкой кофе.

— Ты вообще спала? — спросил он, даже не подняв головы.

— Немного.

— Это не ответ.

— Значит, достаточно.

Он покачал головой.

— Ты совсем не изменилась.

— А ты слишком много говоришь для человека, которого я пытаюсь спасти от пожизненного срока.

На его лице появилась слабая улыбка.

— Хорошо. Буду молчать.

— Отлично.

Я взяла ключи от машины.

— Я еду к дому Софии.

Ной сразу стал серьезнее.

— Тебя туда пустят?

— Если нет, найду способ.

— Астрея.

Я остановилась у двери.

— Что?

— Будь осторожна.

На секунду я просто посмотрела на него. В его голосе уже не было привычной уверенности брата, который всегда пытался защитить меня. Сейчас он впервые выглядел человеком, который сам нуждался в защите.

— Буду.

Дом Софии находился в тихом районе Лос-Анджелеса, где дорогие дома стояли за высокими заборами, а соседи знали друг о друге больше, чем хотели признавать. Когда я подъехала, первое, что бросилось в глаза, отсутствие людей вокруг. Никакой толпы журналистов, никаких любопытных соседей. Только полицейская лента у входа и машина следственной группы.

Я вышла из машины, взяла папку и направилась к дому. У входа меня остановил офицер.

— Извините, доступ ограничен.

Я достала удостоверение адвоката.

— Астрея Эшфорд. Я представляю Ноя Эшфорда.

Офицер посмотрел на документ, затем на меня.

— Защита обвиняемого не имеет права свободно заходить на место преступления.

— Я не собираюсь трогать улики или мешать расследованию. Мне нужно ознакомиться с обстановкой.

— Это не музей, мисс Эшфорд.

— Согласна. Поэтому я и пришла сюда не для экскурсии.

Он уже собирался ответить, но позади нас раздался знакомый голос.

— Оставьте ее.

Я повернулась.

Зейн Картер.

— Не знала, что прокуроры теперь лично охраняют места преступлений, — сказала я.

Он подошел ближе, держа в руках папку.

— Не знал, что адвокаты теперь начинают расследование раньше следователей.

— Я не начинаю расследование. Я защищаю своего клиента.

— Иногда мне кажется, что вы забываете разницу.

— А мне иногда кажется, что вы забываете: моя работа — задавать вопросы.

Картер устало выдохнул.

— Вы всегда отвечаете колкостью?

— Только когда собеседник заслуживает.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

— Удивительно.

— Что именно?

— Я думал, что после первого заседания вы хотя бы один день проведете спокойно.

— Вы плохо меня знаете.

— К счастью.

Я улыбнулась.

— С этим мы пока согласны.

Он проигнорировал мою реплику.

— У вас есть двадцать минут. Не трогайте ничего.

— Не переживайте. Я умею отличать доказательства от мебели.

— С вами я уже ни в чем не уверен.

— Как приятно знать, что вы так высокого мнения обо мне.

Я прошла мимо него внутрь дома и остановилась в гостиной, медленно осматриваясь. На фотографиях из дела помещение выглядело хаотичным. Но сейчас, когда я стояла здесь сама, что-то казалось неправильным.

Я подошла к дивану.

— Что вы ищете? — спросил Картер сзади.

— Не знаю.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Очень профессиональный ответ.

— Иногда, чтобы найти ответ, сначала нужно понять, какой вопрос задать.

Я посмотрела на комнату.

— Вы говорите, что здесь была борьба?

— Да.

— Тогда почему диван стоит ровно?

Картер нахмурился.

— Потому что его могли поставить обратно.

— Могли.

Я подошла к столику.

— А почему никто не двигал этот стол?

— Что вы хотите доказать?

— Пока ничего. Я хочу понять, почему картина не совпадает с описанием.

Картер молчал, а я продолжила осматривать комнату.

— Мисс Эшфорд.

— Что?

— Не превращайте это дело в личную войну.

Я повернулась к нему.

— А вы не превращайте его в удобное обвинение.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Вы действительно верите, что ваш брат невиновен?

— Да.

— Даже если факты против него?

— Особенно тогда.

Он ничего не ответил.

Я снова посмотрела на дом и в этот момент поняла одну вещь. Кто-то здесь был, кто-то, кто знал Софию. Кто-то, кого она впустила сама. И именно этот человек оставил после себя первую ошибку.

Я еще раз оглядела кухню, стараясь запомнить каждую деталь. В таких местах нельзя смотреть только на очевидное, потому что именно очевидное чаще всего и приводит людей к ошибочным выводам. Все уже увидели самое простое объяснение: бывший парень приехал к девушке после ссоры, они конфликтовали, он ушел, а позже ее нашли мертвой. История выглядела слишком удобной, слишком понятной, а в делах об убийствах именно это обычно и настораживало меня больше всего.

— Вы говорили, что смерть наступила примерно около полуночи? — спросила я, снова перелистывая материалы.

Картер стоял рядом, наблюдая за мной с привычным выражением лица, будто мое присутствие здесь было для него очередной проблемой, которую придется решить.

— Примерно, — ответил он.

Я медленно подняла взгляд.

— «Примерно» — довольно удобное слово.

— В уголовных делах не всегда можно установить точное время смерти, мисс Эшфорд.

— Я это прекрасно понимаю. Но если время смерти неизвестно точно, значит, нельзя с уверенностью утверждать, что Ной был последним человеком, который находился рядом с Софией.

— Мы и не утверждаем, что он был последним.

— Тогда почему все материалы дела построены именно вокруг этого?

Картер ничего не ответил сразу, и я заметила это. Обычно он отвечал мгновенно, будто заранее готовил каждую фразу, но сейчас ему понадобилось несколько секунд.

— Потому что он был последним известным человеком, который видел ее живой.

— Это не одно и то же.

Я снова посмотрела на фотографии с места преступления. На снимках все выглядело иначе, чем сейчас. Возможно, потому что фотографии показывали только последствия, но не саму историю. А я всегда старалась понять именно историю.

Кто вошел в дом? Почему София открыла дверь? Почему никто не заметил другого человека?

Я подошла к полке в гостиной, где стояли фотографии. На одной София улыбалась с друзьями, на другой была где-то в путешествии, а на третьей была она и Ной. Они выглядели счастливыми. Не так, как люди, которые ненавидят друг друга и готовы причинить боль.

— Они были счастливы? — спросила я.

Картер посмотрел на фотографию.

— Это не имеет отношения к делу.

Я повернулась к нему.

— Имеет. Люди не убивают друг друга только потому, что однажды поссорились. У каждого поступка есть причина.

— Иногда причина проще, чем кажется.

— А иногда люди просто ищут самый удобный ответ.

Его взгляд стал холоднее.

— Вы сейчас намекаете, что следствие выбрало удобного подозреваемого?

— Я намекаю, что пока слишком много вопросов осталось без ответа.

— И у вас есть ответы?

Я слегка улыбнулась.

— Нет. Поэтому я и задаю вопросы.

Он тихо выдохнул, явно раздражаясь.

— Вы всегда так уверенно говорите, даже когда у вас нет доказательств?

— А вы всегда так уверенно обвиняете, когда доказательств недостаточно?

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Между нами снова появилось это раздражающее напряжение, которое возникало, когда мы разговаривали. Он был слишком правильным, слишком спокойным и слишком уверенным в своей позиции, а я терпеть не могла людей, которые считали, что уже знают всю правду.

— Осторожнее, мисс Эшфорд, — произнес он.

— С чем именно?

— С тем, что уверенность не заменяет фактов.

— Согласна. Именно поэтому я здесь.

На этот раз он не ответил.

Я прошла к окну и посмотрела на двор перед домом.

— Камеры наблюдения есть?

— У дома нет.

— У соседей?

— Следователи проверяют.

— Хорошо.

— Вы хотите сказать, что нашли ошибку в работе полиции?

Я повернулась к нему.

— Нет. Я хочу сказать, что если кто-то пришел сюда после Ноя, нам нужно понять, как он попал внутрь.

Картер посмотрел на меня внимательнее.

— Вы действительно считаете, что это возможно?

— Я считаю возможным все, пока не доказано обратное.

В этот момент в комнату вошел следователь и обратился к Картеру:

— Мистер Картер, нам нужно поговорить.

Он кивнул, но перед тем как выйти, снова посмотрел на меня.

— Ваше время закончилось.

Я посмотрела на часы.

— Девятнадцать минут сорок секунд.

Он нахмурился.

— Вы действительно считаете секунды?

— Когда речь идет о жизни моего клиента — да.

— Вы невозможная.

— Мне часто это говорят.

— Это не был комплимент.

— Я решила не уточнять.

Он покачал головой и вышел из комнаты.

Я осталась одна на несколько секунд и снова посмотрела вокруг. Что-то здесь было не так. Не какая-то очевидная деталь, которую можно было сразу заметить, а маленькая ошибка в общей картине.

Я достала копию отчета и снова перечитала одну строчку.

«Следов взлома обнаружено не было».

Я посмотрела на входную дверь.

Потом на окна.

Потом снова на дверь.

Если убийца не взломал замок и не проник силой, значит, София сама его впустила. Убийца не проник в дом, его впустили. Когда я вышла на улицу, Картер уже закончил разговор со следователем. Он посмотрел на меня и сразу понял, что я что-то обнаружила.

— Что теперь? — спросил он.

Я остановилась рядом.

— Теперь я думаю, что мы задаем неправильный вопрос.

Он слегка нахмурился.

— И какой же правильный?

Я посмотрела на дом Софии.

— Не «как Ной убил Софию».

Пауза повисла между нами.

— А «кого София впустила в свой дом после него».

Картер ничего не ответил, но впервые за все время я увидела, что он действительно задумался. И для меня это было маленькой победой.

Я не стала ждать его ответа. Иногда молчание говорило больше любых слов. Еще вчера Картер смотрел на это дело как на очередное уголовное преступление, где все указывало на одного подозреваемого, но сейчас впервые за все время я увидела в его взгляде не раздражение, а сомнение. Возможно, маленькое, почти незаметное, но оно было. И мне этого было достаточно, потому что сомнение — это первый шаг к тому, чтобы начать искать настоящую правду.

Я уже собиралась уйти, когда услышала его голос за спиной.

— Мисс Эшфорд.

Я остановилась и обернулась. Картер стоял у входа в дом, держа папку с материалами дела в руках, и выглядел так, будто сам не был уверен, стоит ли говорить то, что собирался.

— Что?

Несколько секунд он молчал, а потом произнес:

— Если вы найдете что-то, что может изменить ход расследования, сообщите мне.

Я слегка подняла бровь.

— Вы сейчас просите меня помочь прокурору?

— Нет, — спокойно ответил он. — Я прошу вас помочь найти правду.

На мгновение я задумалась. Не потому что его слова меня убедили, а потому что впервые он говорил не как человек, который пытается доказать свою позицию любой ценой. В его голосе не было привычной уверенности, только желание разобраться.

— А если правда окажется не такой, какой вы хотите ее видеть? — спросила я.

Картер посмотрел на меня прямо.

— Тогда я приму это.

Я чуть усмехнулась.

— Даже если это докажет невиновность моего брата?

— Даже тогда.

Я ничего не ответила. Только села в машину и уехала.

По дороге домой я снова и снова прокручивала в голове все детали дела. Фотографии, которые София получила перед встречей с Ноем. Ссора, которая могла быть не случайностью, а чьим-то тщательно подготовленным шагом. Время смерти, которое оставляло слишком большой промежуток между уходом Ноя и обнаружением тела. И самое главное — человек, который смог попасть в дом Софии после него.

Кто-то, кому она открыла дверь.

Кто-то, кому она доверяла.

Когда я приехала домой, Ной сразу понял по моему лицу, что я что-то нашла.

— Ну? — спросил он, поднимаясь с дивана.

— У меня появились первые зацепки.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Это хорошо?

— Это значит, что дело не такое простое, как его пытаются представить.

Ной сел напротив меня.

— Что ты узнала?

Я открыла материалы и показала ему фотографии.

— В доме Софии нет следов взлома. Если убийца пришел после тебя, а дверь была закрыта, значит, она сама его впустила.

Лицо Ноя изменилось.

— Ты думаешь, она знала этого человека?

— Да.

Он молчал, пытаясь осознать мои слова.

— Тогда почему полиция этого не увидела?

Я закрыла папку.

— Возможно, потому что они уже нашли подозреваемого. Когда у людей есть удобный ответ, они часто перестают искать другие.

Ной опустил взгляд.

— Астрея...

— Что?

— Спасибо.

Я посмотрела на него.

— За что?

— За то, что приехала.

Я хотела ответить привычной колкостью, сказать, что это моя работа, что любой адвокат сделал бы то же самое, но не смогла. Потому что в глубине души знала: я приехала не только из-за профессии.

Я приехала, потому что это был он.

Мой брат.

— Я найду того, кто это сделал, — тихо сказала я.

Ной посмотрел на меня.

— Ты уверена?

Я посмотрела на стопку документов перед собой.

— Нет. Но я уверена в другом: я не позволю им посадить тебя за преступление, которого ты не совершал.

Позже вечером, когда дом наконец затих, я снова сидела за столом, окруженная материалами дела. В Италии я долго ждала момента, когда мне дадут настоящее дело, где придется бороться, думать и принимать решения, от которых что-то зависит. Я думала, что когда-нибудь оно придет в виде сложного процесса или известного клиента.

Я не ожидала, что первым настоящим делом станет защита собственного брата. Но, возможно, именно поэтому я не могла проиграть.