Глава 12. "Не твоя вина" ¹

Старенький, но ещё крепкий автобус «ПАЗ» катил по ухабистой трассе, вздрагивая на каждой кочке. За окнами проплывал унылый пейзаж:  мокрые поля, серое небо, которое обещало дождь, но пока только грозилось. В салоне пахло соляркой и старым дерматином сидений. Ковалёв, воодушевлённый идеей «сплочения коллектива», организовал группе Б выезд за город. Мирослава ехать отказалась наотрез — «у меня тридцать четыре сочинения, и в каждом мат на мате», а Эдуарда Валентиновича Антон брать с собой не очень-то и хотел — так что сопровождающим был только сам Ковалёв. Он сидел на переднем сиденье, развалившись. В одной руке — телефон, в другой — стаканчик с кофе из придорожной заправки, листал приложение для знакомств.

— Боже... — пробормотал он себе под нос, наткнувшись на очередную анкету. — «Ищу мужчину без вредных привычек и с чувством юмора». Без вредных привычек — это не ко мне. А с чувством юмора... — он усмехнулся, — ...после моей фотки в интернете с чувством юмора у меня полный порядок. Пришлось выработать.

Свайп влево.

— «Ищу серьёзные отношения, мальчики-зайчики не беспокоить». О, Господи. Мне тридцать пять, какой я тебе зайчик? Я матёрый волк, битый жизнью.

Свайп влево.

— «Люблю активную жизнь и духовные практики», Духовные практики. Это чё, в церковь по воскресеньям или йога в парке? Не, слишком сложно.

Свайп влево.

Он наткнулся на анкету девушки — симпатичной, лет двадцати пяти, с подписью «Люблю спорт и плохих парней». Антон задержался и набрал сообщение: «Привет. Я — плохой парень. В прошлом — профессиональный спортсмен. В настоящем — тренер трудных подростков. Если хочешь, могу рассказать, что из этого хуже. Спойлер: подростки».

— Антон Владимирович, вы там не женитесь случайно? — крикнул Гена с заднего сиденья. — А то мы не успеем мальчишник устроить!

— Антон Владимирович, а стриптиз будет? — смеясь крикнул Платон.

— Не дождётесь, — ответил мужчина, не поднимая головы от переписки.

— А чё, Мирослава Олеговна тоже в списке рассылки? Или она вас везде заблокировала?

— Дрочер, если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя высажу на ближайшей заправке. И будешь добираться автостопом.

— Всё, молчу. Просто спросил.

На задних сиденьях автобуса, где трясло больше всего и где обычно сидели те, кто не хотел, чтобы их слышали взрослые, расположилась мужская половина группы «Б». Макс сидел у окна без телефона, который у него конфисковал тренер ещё на подходе к автобусу. Парень выглядел потерянным. Его руки не знали, куда себя деть. Он то складывал их на груди, то засовывал в карманы, то начинал нервно барабанить пальцами по спинке переднего сиденья.

Фил сидел рядом с Платоном, прислонившись виском к холодному стеклу. Он смотрел на проплывающие за окном поля. Его мысли были где-то далеко — возможно, с Леной, которая сидела в другом конце автобуса и даже не посмотрела в его сторону.

— ...«Почему не стоит трахать девушку с амнезией»...

— Дрочер, — перебил его Никита, не оборачиваясь, — ты уже пятый раз этот анекдот рассказываешь. И с каждым разом он становится все тупее. Остановись.

— Не становится! — возмутился Гена. — Он с каждым разом становится смешнее! Вы просто юмора не понимаете! Это тонкий юмор! Элитарный! Не для средних умов!

— Ага, — хмыкнул Платон, не отрываясь от телефона, — настолько элитарный, что его даже ты сам не понимаешь.

— Слушайте, а давайте в игру сыграем? — заговорил Макс. — В слова. Или в города. Или... я не знаю... в «я вижу что-то...»?

— Ты чего, Макс? — спросил Никита. — Тебе без телефона совсем крышу снесло? Ты в глаза долбишься? В какие города? Ты кто — пионер из советского лагеря?

— Я просто... — Макс осёкся. — Ладно, забейте. Просто скучно.

— О! Я знаю игру! Называется «Кто громче перд...»

— Всё, Дрочер, хватит! Мы тебя умоляем! Заткнись! — хором прервали его остальные.

— Слушайте, — спросил Макс, — а долго нам ещё ехать? Я уже не знаю, чем заняться.

— Это норм. У алкоголиков так же бывает. Ты, Макс, интернет-зависимый. Тебе лечиться надо, — смеялся Никита.

— Не смешно, придурок.

— Слышьте, — начал Гена. — А вот если бы вам предложили: либо никогда больше не есть чипсы, либо никогда больше не... ну, вы поняли. Что бы выбрали?

— Чипсы, — не задумываясь ответил Никита.

— Серьёзно?! — Гена чуть не подавился. — Ты бы отказался от чипсов ради секса?!

— Бля, Дрочер, ну ты чё конченный? — возразил Макс. — Кто в здравом уме секс на чипсы променяет? Извини, не у всех личная жизнь с фотками голых баб с порнхаба.

— Дрочер, ну ты так не обижайся, — подхватил Платон, похлопав Гену по плечу, — вот в лесу тебе, глядишь, и выцепим тёлочку какую-то. Не Меган Фокс конечно, но и ты-то у нас не Аполлон.

***

Дана красила губы — своим розовым блеском, который она доставала из сумочки каждые полчаса. Она смотрела в маленькое зеркальце, поджав губы и чуть наклонив голову набок, оценивая результат.

— Я, Лен, любого на секс развести могу. Вообще любого. Хоть парня, хоть мужика, хоть пацана. Это не сложно. Надо просто знать правильный подход. Мужики — они предсказуемые. Как собаки Павлова. Слюна — рефлекс — готово.

— Прям любого? — Лена усмехнулась.

— Лю-бо-го, — по слогам повторила Дана, защёлкивая зеркальце. —  Могу Ковалёва — хотя нет, Ковалёва, наверное, не надо, он и так уже...

— Не продолжай, — поморщилась Лена. — Мне до сих пор снятся кошмары с той фоткой. Хорошо, любого. А Макса сможешь?

— Макса? — переспросила Дана. — Максика? Этого... который без телефона сейчас сидит и не знает, куда руки деть?

— Его самого, — подтвердила Лена. — Спорим, не сможешь? Он же у нас тихоня. Ну, относительно. По крайней мере, не из тех, кто на девушек ведётся.

— Я тебе говорю, Лен. я любого на секс развести могу. А что Макс? Он чё, не мужик? Две руки, две ноги, гормоны, член — всё как у всех. Да без проблем.

— Спорим?

— Спорим, — сразу ответила Дана, протягивая руку. — Я должна его развести на секс. Так?

— Или на что-то, что явно покажет, что он повёлся, — уточнила Лена. — Не обязательно прям секс. Но что-то... близкое. Чтоб я видела. Чтоб доказательства были.

— Доказательства? — Дана прищурилась. — Ты хочешь фотки? Видео? Я тебе что, порнозвезда? Может, мне ещё онлик завести?

— Мне хватит того, что Макс при всех признает, что ты ему нравишься. Или сделает что-то, что на него не похоже. Например, цветы тебе подарит. Или стихи напишет. Или... не знаю... телефон отложит. Хотя бы на минуту.

— Телефон отложит? Фокина, ты понимаешь, что это практически нереально? Я даже сомневаюсь, что у него тёлка хоть раз в жизни была... а то вдруг, как Дрочер — девственник.

— Ха, ну а кто говорил, что будет легко? И что ты с ним будешь делать, когда разведёшь?

— Ничего, — пожала плечами Дана. — Просто докажу, что могу. Это же не ради него. Это ради меня.

— Когда начнёшь? — спросила Лена. — Сегодня?

— Завтра, может сегодня... какая разница? Он у меня и цветы купит. И стихи напишет. И телефон отложит тоже.

***

Автобус затормозил на пыльной просёлочной дороге, окружённой со всех сторон высоченными соснами. За окнами — ни домов, ни заправок, ни намёка на цивилизацию. Только лес, закатное небо и оглушительная тишина, которую нарушал лишь стрекот кузнечиков. Дверь автобуса открылась с шипением. Первым вышел Ковалёв. Подростки нехотя начали выбираться из автобуса. Первым вышел Никита — спрыгнул с подножки, огляделся, сплюнул на землю:

— Дыра.

Фил спрыгнул следом, огляделся по сторонам:

— Серьёзно? И куда мы приехали? Это что вообще? Это шутка такая? Где отель? Где хотя бы туалет?

— О-о, круто! — заорал Гена, вываливаясь из автобуса с рюкзаком наперевес. — Лес! Природа! Воздух! Я такое только в передачах про выживание видел!

— На выход! — скомандовал Антон, хлопая в ладоши. — Все! Вещи не забываем! Кому сказал — на выход!

Женя вышла из автобуса, оглядела безрадостную картину — сосны, грязь под ногами, комары, уже начавшие слетаться на тепло:

— Это вы нас за проигрыш решили убить? И незаметно в лесу закопать? Я так и знала. Надо было прощальную записку оставить.

— Чтоб тебя незаметно закопать, Хомякова, нужно в тайгу лететь. Там бульдозер нужен, бригада рабочих. Потому что яма должна быть — огромная!

Женя медленно повернулась к нему и показала средний палец.

Дана спустилась по ступенькам, оглядела лес:

— Обожаю. Просто обожаю. Я могла бы сейчас в каком-нибудь клубе тусануть. Там музыка, бар, парни в костюмах... А тут — комары. И Дрочер. Идеальный вечер пятницы.

— Между прочим, я тоже парень, — обиделся Гена.

— Ты — исключение, — отрезала Дана. — Дрочер, ты ни к одному из гендеров не относишься.

Мужчина дождался, пока все выйдут, и, скрестив руки на груди, обвёл группу взглядом:

— Итак. За ваш проигрыш я решил привести вас на спортивные сборы. Чего-нибудь слышали про такое?

Фил оживился:

— Слышал, что футболисты сборы в Эмиратах проводят. В топовых отелях. С бассейном... И массажем.  Или вы забыли уже?

— Остроумно, — Антон усмехнулся. — Очень остроумно, Белов. Прям жаль, что твой талант шутить не пригодится, когда ты будешь разводить костёр.

Он нагнулся, поднял с земли большую спортивную сумку и с грохотом поставил её на капот автобуса. Расстегнул молнию. Внутри, аккуратно уложенные, поблёскивали бутылки.

— О! Бухлишко! —  заорал Никита, подаваясь вперёд. — Антон Владимирович, да вы нас балуете!

— Тихо. Слушайте сюда. Это — только для того, чтобы вы лишний раз в алкомаркет не срулили и не нашли приключений на свои задницы. Потому что ближайший алкомаркет — в сорока километрах. Так давайте договоримся сразу: чтобы за время этих сборов никто не убился, не потерялся, не отравился, не забеременел, не подрался, не спалил лес, не утонул в реке, не попал в полицию, не вызвал МЧС, и так далее, далее и далее. Мне вас ещё Мирославе Олеговне везти — обратно, в целости и сохранности. Поэтому пускай всё пройдёт хорошо. Поняли?

— А «не забеременел» — это вы кому? — уточнила Дана.

— Всем. Для профилактики.

Макс, который всё это время стоял чуть поодаль и безуспешно тыкал в телефон, поднял голову:

— Вы че гоните вообще? Тут ничего не ловит. Ни 4G. Ни 2G. Ни ешки. Я пытался — ноль. Мы в мёртвой зоне.

— Ничего, — отмахнулся тренер. — Одну ночь без интернета проведёшь. И ты, и все остальные. Мир не рухнет. Тикток не закроется. Инстаграм не удалится. Всё будет хорошо.

— Вы не понимаете... — тихо сказал Макс.

— Переживёшь. Так! — Ковалёв хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Фил! Никита! Ставьте палатки. Вон там, на поляне. Четыре штуки. Две для парней, две для девчонок. Платон — костёр, — продолжал он. — Ты у нас самый... рукастый. И со спичками дружишь. И пожары, наверное, в детстве устраивал. Так что тебе и карты в руки. Девчонки — в лес за ветками. Сухими. Не мокрыми, не зелёными— су-хи-ми. Потому что если вы принесёте мокрые, костёр не разгорится, и мы все замёрзнем, и я буду очень зол. Поняли?

— А почему мы — за ветками? — спросила Дана. — Это какая-то дискриминация по половому признаку?

— Это дискриминация по признаку «у кого лучше получается находить сухие ветки в лесу», — отрезал мужчина. — Всё, Дана, иди. И не спорь. Ветки ждут. Гена, Макс — в машине два ведра. Сходите за водой. Родник там, внизу, у оврага. Я проверял.

— А вы что будете делать? —  спросил Фил.

— Я? — тренер улыбнулся. — Я буду руководить. Это самое сложное. Вы даже не представляете.

Группа недовольно загудела, но начала разбредаться по поляне. Фил и Никита двинулись к багажнику, где лежали палатки. Платон начал собирать камни для костровища. Девчонки нехотя побрели в сторону леса. Гена и Макс, прихватив вёдра, скрылись в направлении оврага.

Антон остался стоять у автобуса, скрестив руки на груди. Солнце садилось, окрашивая верхушки сосен в золотой цвет. Пахло хвоей, дымом от  костра и чем-то ещё — чем-то, что бывает только в лесу.

— Ну, — сказал он сам себе, — вроде всё под контролем. Почти. Наверное.

***

Тропинка к роднику петляла между сосен, уходя куда-то вниз, в овраг. Макс шёл первым, неся два пустых ведра, Гена плёлся следом, размахивая своим рюкзаком и периодически спотыкаясь о корни. Солнце уже почти село, и лес наполнился золотисто-синим сумраком.

— Бесполезняк, — бормотал Макс, глядя на пустую шкалу сети. — Ноль. Даже ешки нет. Мы в каменном веке... В джунглях. В полной изоляции от цивилизации.

— Да забей ты на интернет! Природа, свежий воздух, пение птиц! Чего тебе ещё надо?

— Интернета, — ответил Макс. — Мне надо интернет. И, может быть, розетку. И точку вайфая. И чтобы всё это было в радиусе вытянутой руки.

— Ты — раб цифрового века, — заявил Гена. — А я — свободный человек—человек природы. Я могу выжить где угодно. Хоть в лесу, хоть в пустыне... Слушай, — Гена перепрыгнул через поваленное бревно, — а почему мы за водой, а? Я, между прочим, именинник. Ну, был. Две недели назад. Это считается.

— Ты хотел сказать — две недели назад чуть не умер, — поправил Макс. — Именинник херов. Праздновал так, что нарколога вызывали.

— Это был несчастный случай! И вообще — я после него заново родился. Так что я дважды именинник. Мне положены льготы.

— Какие льготы?

— Ну, например, не ходить за водой. Логично же?

— Логично, — согласился Макс. — Но ты всё равно идёшь.

Они спустились ещё немного, и сквозь деревья наконец показался ручей — узкий, но чистый, весело журчащий между замшелыми камнями. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны сосен, играли на воде, создавая причудливые блики.

— Макс, — прошептал Гена. — Макс. Ты видишь то же, что и я?

Макс поднял голову.

В метрах десяти от них сидели две девушки. По пояс раздетые, они сидели на большом плоском камне и, кажется, загорали — хотя солнце уже почти село. Обеим было около двадцати, обе были загорелые, с мокрыми после купания волосами.

— Ты чего встал? — начал  Макс.

— Офигеть, — выдохнул Гена. — Нормик мы за водой сходили... Очень нормик... Просто десять из десяти... Я бы даже сказал — одиннадцать... Нет, одиннадцать с плюсом... Давай делить сисечки. Тебе левые, мне правые. Или наоборот? Или по очереди? В общем, пополам. Как братья. По-честному...По-мужски.

— Ты идиот— клинический.

— Я романтик! — возразил Гена. — Просто я практичный романтик. Всё, пошли. Не тормози. Упустим момент — потом всю жизнь жалеть будем.

— Дрочер,  у тебя сейчас слюна закапает. Прямо в родник. И мы наберём не воду, а твои слюни. Ковалёв будет недоволен. Потом опять орать будет.

— Ты не понимаешь, — зашептал Гена, не сводя глаз с девушек. — Это знак... Это судьба....Это..это карма за то, что я чуть не умер. Вселенная мне должна! И она прислала... это!

Девушки тем временем заметили их. Одна из них — та, что с короткой стрижкой, — приподнялась на локте и помахала рукой:

— Ой! Мальчики! Привет! Откуда вы тут взялись, парни? Потерялись?

— Смотри, какие милашки, — сказала вторая, с длинными тёмными волосами, и улыбнулась.

Макс шагнул вперёд:

— Привет. Да нет, не потерялись. Мы тут... это... за водой. — Он поднял ведро.

— Привет! — Гена встал рядом.

— Как вас зовут? — спросила та, что с короткой стрижкой.

— Я Макс, — он кивнул. — А это Гена.

— Привет, — повторил Гена. — Очень приятно. Очень очень и очень.

Макс незаметно пихнул его локтем. Девушка с короткой стрижкой рассмеялась:

— Я Мара. А это Алиса. Мы думали, здесь безлюдно. Ну, почти.

— Да-а, — протянул Макс, — а мы тут на спортивных сборах. С тренером, С командой там. В общем, у нас всё серьёзно.

— О-о, спортсмены, — протянула Алиса и переглянулась с Марой. — Это интересно.

Девушки начали подниматься, собирая свои вещи — лёгкие платья, полотенца, бутылку с водой.

— Мы живём вон в том отеле, — Мара махнула рукой куда-то в сторону леса, где, если приглядеться, виднелась крыша небольшого гостевого дома. — Захотите — найдёте.

— Номер двадцать восемь — ноль пять, — произнесла Алиса, глядя прямо на Макса, потом перевела взгляд на Гену и подмигнула. — Но если что — мы вам этого не говорили. Поняли?

Девушки скрылись за деревьями, но их смех ещё несколько секунд звенел в вечернем воздухе. Макс стоял, глядя им вслед, и машинально махал рукой.

Гена схватил его за плечо и зашептал:

— Видал? Видал, как мы их на секс качественный развели? Просто развод уровня бог! «Спортсмены, сборы, палатки» — они аж поплыли! Мы с тобой гении! Мы — мастера пикапа!

— Ага, — перебил его Макс, опуская наконец руку. — Уровень «бог» тебе не хватает, чтобы у тебя ещё слюна с подбородка не капала. Просто вытрись. Вот здесь. — Он ткнул пальцем в подбородок Гены.

— Да ты не понял! — возмутился Гена. — Это такая методика! Ты просто не разбираешься в соблазнении! Слюна — это сигнал! Сигнал заинтересованности! Они видят слюну — они понимают: «О, этот парень точно заинтересован! Он — горячий! Он — страстный!» Понимаешь?!

— Я понимаю, что ты кретин, — ответил Макс, нагибаясь к ручью и зачерпывая воду ведром. — Дай сюда свою тару.

Макс выпрямился, держа вёдра, и задумчиво посмотрел в ту сторону, куда ушли девушки. Потом перевёл взгляд на телефон, который он достал из кармана и поднял над головой.

— Интересно, — сказал он, — у них в отеле интернет нормально ловит?

— Какой интернет?! Ты с дуба рухнул?! Там две полуголые девушки позвали нас в номер! ДВЕ! ПОЛУГОЛЫЕ! А ты про интернет?!

— Вот это сейчас был самый правильный вопрос за весь день, Дрочер. Может, хоть ради интернета ты готов рискнуть?

— Я готов рискнуть ради всего! Но ради полуголых девиц—особенно! У тебя с собой презик есть?

— Чего? Тебе чё, голову напекло?

— Презик. Презерватив. Резиновое изделие номер два. Средство контрацепции. Ну? Есть?

— У меня с собой даже телефона, который ловит, нет, — сказал Макс. — А ты про презервативы спрашиваешь. Зачем мне презерватив в лесу? Я что, с дятлом трахаться собирался?

— Не знаю, — пожал плечами Гена. — У меня всегда с собой. На всякий случай. В заднем кармане. Уже три месяца лежит. Я его проверял — не просрочен.

***

Гена шёл первым, гордо неся своё ведро. Макс плёлся следом, и вид у него был не столько мечтательный, сколько озадаченный — он то и дело поглядывал на телефон, поднимал его над головой, отводил в сторону.

— Воды принесли? — спросил мужчина.

— Принесли! — радостно ответил Гена. — Целых два ведра! Чистейшая! Экологически чистая! Из горного ручья!

— Ручей не горный, — заметил Ковалёв. — Он в низине,придурок ты необразованный. У тебя че по географии было? два?

— Значит, из низинного горного ручья!  Не важно! Главное — вода! Пейте, наслаждайтесь, угощайтесь!

— Холодная, — объявил Макс, ставя вёдра. — Чистая...Ну почти.

— Что значит «почти»? — спросил Платон, глядя на ведро.

— Гена пускал слюни в родник, — пояснил Макс. — Но я набрал выше по течению.

— Я не пускал слюни! — возмутился Гена. — Я... у меня была аллергия! На лес! На сосны! На голых...

Он осёкся. Парни уставились на него.

— Каких голых? — медленно спросил Никита, отрываясь от палатки.

— Не важно, — буркнул Гена. — Макс, скажи им!

— Там были две девушки, — спокойно сообщил Макс, даже не оборачиваясь. — Топлес, У родника. Позвали нас в отель. Гена хотел идти. Я — нет.

— Дрочер, — сказал Никита. — Ты хочешь сказать, что две голые девушки позвали вас в отель, а вы... не пошли?

— Я хотел! — заорал Гена. — Это он! Он сказал — «у меня нет интернета»! Он смотрел на них и думал про интернет! Представляете?! Я с ним больше никуда не пойду! Никогда!

Макс, едва поставив ведро, отошёл в сторону — туда, где поляна заканчивалась и начинался редкий сосняк. Сначала он просто стоял, водя телефоном из стороны в сторону. Потом сделал несколько шагов влево. Потом вправо.

— Ты чего там, Игнатьев? — окликнул его Антон. — С духами леса общаешься?

— Интернет ловлю! — отозвался Макс, не оборачиваясь. — Тут где-то есть сигнал!

Он осёкся, глядя на экран. Его лицо медленно изменилось. Он нахмурился, вглядываясь в экран, и его пальцы быстро забегали по клавишам — он набирал сообщение. Или читал. Или и то и другое.

Макс отошёл ещё дальше, к самому краю поляны, и сел на поваленное дерево. Его спина была напряжена, плечи подняты, а взгляд прикован к экрану.

Парни заржали. Никита покачал головой и вернулся к палатке. Платон подбросил ещё ветку в костёр и закурил.

Но Дана не смеялась. Когда Макс скрылся за деревьями, она перехватила взгляд Лены. Та приподняла бровь — мол, «пари помнишь?» — и кивнула в сторону леса. Дана вздохнула, встала, поправила топ и двинулась следом за Максом. Парни у костра проводили её взглядами.

— А эта куда? — спросил Гена.

— За интернетом, наверное, — ответил Платон.

— У неё даже телефона нет, она его здесь оставила, — заметил Фил.

— Значит, не за интернетом. Ой, боже, ну чё вы тупите, это же Дана, — съязвил Никита, и парни переглянулись.

***

Дана подошла к Максу сзади. Остановилась в паре шагов. Прислонилась плечом к сосне. Парень не обернулся. Он продолжал смотреть в телефон, и его лицо было серьёзным. Он то хмурился, то быстро набирал текст, то стирал его, то снова набирал.

— Ну привет, Игнатьев, — произнесла Дана. — Чё ты тут один сидишь? Бросил всех.

— А? Дана? Я не... Я просто... Тут связь появилась. Одна полоска.. Надо кое-что проверить.

— Что проверить? — Она села рядом с ним, а затем ещё чуть ближе. Их плечи почти соприкасались. — Что-то важное? Или так, ерунда?

— Ну... — Макс замялся. — Просто... дела.

— Какие дела? — Дана наклонила голову набок, глядя на него снизу вверх. — Ты загадочный такой. Весь день молчишь. Всё в телефоне что-то прячешь. У тебя там что — секретный чат? Подруга? Любовница? Милфа богатенькая?

Макс машинально выключил экран телефона и убрал его в карман.

— Да нет там ничего, — сказал он. — Просто... личное.

— Личное? — переспросила Дана. — О-о-о Личное. Это интересно. А я думала, у тебя от меня секретов нет. Мы ж друзья. Или... не только друзья?

Она положила руку на его плечо — легко, невесомо, как будто случайно. Её пальцы задержались на его толстовке, поправляя воротник.

— Дана, — начал он осторожно, пытаясь сбросить её руку, — ты чего? Бухая что-ли?

— Ничего, — она пожала плечами. — Просто... скучно. У костра все орут. Фил опять с Ленкой чё-то выясняет, Никита набухался, Гена втирает какую-то дичь про голых тёлок... А ты тут сидишь...Один..Такой... серьёзный. Такой... интересный.

Она чуть наклонилась вперёд — так, что их лица оказались ближе. От неё пахло чем-то сладким: то ли малиной, то ли ещё какими-то спелыми и сочными ягодами. Её волосы упали вперёд, почти касаясь его плеча.

— Знаешь, Макс, я тут подумала... Мы с тобой не так уж много общаемся. А зря. Ты забавный. Симпатичный... милый даже немного.

— Э... спасибо, — выдавил Макс. Он явно не знал, куда смотреть. Его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, то нервно тёрли колени.

— И я подумала... может, нам как-нибудь... пообщаться поближе? Без всех этих... — она кивнула в сторону костра. — Без людей. Только ты и я.

Макс молчал.

— Я, конечно, понимаю, — продолжала Дана, — что ты занят. У тебя там телефон, дела, секреты. Но телефон подождёт, а я... я могу и не подождать. У меня, знаешь ли, настроение переменчивое. — Её рука скользнула с его плеча вниз, на предплечье.

— Дана, подожди. Я... честно, я не могу сейчас об этом думать.

— Не можешь? О чём «об этом»? Я ж ничего такого не предлагаю. Просто... пообщаться. Не сразу трахаться, конечно, но если ты так настаиваешь...

— Я прекрасно понимаю, что ты предлагаешь. Но у меня сейчас правда... кое-что происходит. В телефоне. То, что я не могу игнорировать. Прости.

— И что там такое? Что-то серьёзное? Семья? Другое? Или... другая?

— Не другая, — ответил Макс. — И не семья. Просто... кое-что важное. Я пока не могу рассказать. Может, позже. Когда разберусь.

Дана смотрела на него несколько секунд. Она привыкла, что парни реагируют на неё предсказуемо: смущаются, краснеют, начинают заикаться, соглашаются на всё, что она предлагает. Но этот смотрел на неё почти спокойно, и в его взгляде не было ни капли того, на что она рассчитывала. Он не хотел её — во всяком случае, не настолько, чтобы забыть о том, что его тревожило.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь с бревна. — Дела так дела. Не буду мешать. Удачи там с твоими интернет-тёлками, Игнатьев, или с кем ты там общаться собрался.

— Эй, Дана, — окликнул её Макс.

Она обернулась.

— Ничего личного, правда. Ты... ты просто сейчас не вовремя.

— Забудь, Макс. Просто забудь. Считай, что этого разговора не было, а то ещё надумаешь чего-то себе на голову.

***

— Не получилось? — тихо спросила Лена, когда остальные отвлеклись.

— Он... — Дана замялась. — У него там что-то в телефоне. Какое-то важное дело. Он даже не... Он меня даже не слушал. Сидел и смотрел в экран с таким лицом.. Заебал уже. Я там чуть ли уже его сама не раздела, а он сидит как девственница.

— Ты не думала, что у парней тоже могут быть свои... дела? Не связанные с нами?

— Че у него там важное может быть? На игрушки свои мобильные дрочить? Вот это дела конечно! Вот нет бы сразу всё быстро сделать и разойтись, нет, мы ломаться будем!

— Проиграешь спор? — спросила Лена.

— Это только начало, Лен. Я просто не ожидала, что всё будет так. Знаешь, привыкла уже к пресным парням, которые как собачка бегают, а тут что-то поинтереснее даже.

***

Рассвет в лесу наступил предательски рано. Солнце ещё только-только начало пробиваться сквозь верхушки сосен, окрашивая поляну в бледно-розовые тона, а в лагере группы «Б» уже звучал тот самый звук, который невозможно спутать ни с чем другим, — свисток.

— ГРУППА «Б»! ПОДЪЁМ! — орал тренер, прохаживаясь между палатками. — СОЛНЦЕ ВСТАЛО! ПТИЧКИ ПОЮТ! ЧЕРВЯЧКИ УЖЕ ДАВНО ПРОСНУЛИСЬ И ДЕЛАЮТ СВОИ ЧЕРВЯЧКОВЫЕ ДЕЛА! А ВЫ ЧЕГО РАЗЛЕГЛИСЬ?! Итак, сегодня у нас по плану утренний заплыв в речке! Пробежка! И уже потом завтрак! Встали, построились! Кому сказал — подъём!

Из палаток начали доноситься стоны, ворчание и нецензурная брань. Первой высунулась Женя.

— Ага, если кто-то доживёт. Может, сначала завтрак? А потом всё остальное? Я без еды не функционирую. Я как телефон — нужно зарядить.

— Телефон сначала заряжают, а потом пользуются, — возразил тренер. — Так и ты. Сначала пробежка — потом завтрак.

Из соседней палатки показался Никита — босиком, в мятой футболке. За ним — Фил, уже собранный и на удивление бодрый. Платон вылез последним, потягиваясь и хрустя суставами. Девчонки — Лена, Яна и Дана — выползали из своей палатки медленно. Дана вообще выглядела, мягко сказать, плохо: волосы растрепаны в разные стороны, тушь размазана.

— Боже... — простонала она, пытаясь встать. — Который час? Почему так светло? Почему так громко? Фак... чтобы я ещё раз на эти сборы  поехала.

— ПОТОМУ ЧТО УТРЕННЯЯ ТРЕНИРОВКА! — рявкнул Антон, проходя мимо неё. — Дана, подъём! Ты похожа на зомби! Зомби не бегают кроссы! Зомби деградируют!

— Я и есть зомби, — пробормотала девушка, с трудом поднимаясь на ноги. — Поздравляю. Я деградировала. С вами только таким и заниматься, педик футбольный, задолбал меня уже.

Он обвёл взглядом поляну, пересчитывая подростков по головам. Губы его шевелились: «Фил, Никита, Платон, Гена, Женя, Лена, Яна, Дана...»

— Стоп, — сказал он. — А почему вас восемь? Должно быть девять. Где Макс?

Подростки переглянулись. Никто не ответил.

— Я спросил — где Макс?! — Антон повысил голос.

— Не знаю, — пожал плечами Фил.

— Я тоже, — сказал Никита.

Мужчина замер. Его лицо медленно изменилось — утренняя бодрость уступила место беспокойству. Он ещё раз пересчитал подростков. Восемь Точно восемь. Потом снова... и снова. Но количество детей не изменилось.

— Та-а-ак... Давайте без паники. Утро, все только проснулись. Может, он просто... это... в туалет отошёл? По естественным надобностям?

— В туалет на час? — уточнил Фил. — Это какие же у него надобности? Геологические? Мы столько бухла даже не пили, чтоб Игнатьев на 3,5 часа отлить ходил.

— Хватит! Спокойно. Без паники. Я сказал — без паники!

— Это вы себе говорите или нам? Мы-то, в отличие от некоторых, пока что более-менее спокойны, а вот вас, напомню, посадить за Игнатьева могут, ребёнка же потеряли, —  поинтересовалась Дана.

Мужчина бросил на неё быстрый взгляд, но не ответил. Он повернулся к группе и задал вопрос:

— После отбоя все легли спать? Шуцкий, ты чего мнёшься, как будто в штаны наложил? Иди сюда.

— Ну... это... э-э-э... мы... кажется, мы с Максимом в отель за озеро ходили.

— И-и-и? Что значит «кажется»? Ты что, не помнишь? Или тебе память отшибло?

— Ну, я сначала думал, что это не имеет значения... — пробормотал Гена. — Я же вернулся... Ночью... Лёг спать. А Макс... ну, Макс, наверное, тоже должен был вернуться. Наверное.

— Ты чего, совсем конченный, Дрочер? Рассказывай. Всё по порядку. Как там было. Кто, куда, зачем. И, самое главное — почему Игнатьев, сука, не вернулся.

— Вообще, — начал Гена дрожащим голосом, — мы... в смысле, я... ну, мы с Максом, когда за водой ходили, встретили там... у ручья... двух девчонок. Они загорали. Ну, топлес. Без лифчиков.  И они сказали, что живут в отеле, тут недалеко, за озером. И номер сказали. И мы... ну, то есть я... замутил с ними. Типа. И пошли к ним в отель. Ну, трахаться.

— Ты там опять свой сон рассказываешь, Шуцкий? У тебя бывает — путаешь реальность и влажные фантазии. Может, тебе это всё приснилось? — засмеялась Яна.—ты во сне от такого удовольствия не кончил?

— Да не сон это! — возмутился Гена. — Мы реально дошли с ним вместе до отеля! Вместе! Я шёл, он шёл! Мы оба шли! А потом разошлись с ним по номерам... Ну, я там свою девчонку сначала подготовил... там, ну...

— Морально, да? — уточнила Лена. — Подготовил? Рассказал ей о смысле жизни? О Бродском? О трансцендентальной природе человеческой сексуальности?

— Без подробностей! — рявкнул Ковалёв. — Шуцкий, я тебя сейчас сам морально подготовлю, если ты не расскажешь, что было дальше! Говори — коротко, чётко, по делу!

— Короче, если без подробностей... Ну, я там провёл много... ну, и достойно много... а-а-а... времени. А потом я подумал, что Макс уже ушёл, и вернулся один. Вот и всё. Я думал, он тоже вернулся. Я не проверял его палатку. Я вообще уснул, как только лёг! У меня после... этого... всегда сон хороший!

— Да он бредит, блять, — возмутился Никита. — У него галлюцинации от недотраха. Или от передотраха. Я не знаю, что хуже.

— Так! — заорал тренер, вставая между ними. — Замолчали все! Значит, так: Макс пропал, в незнакомом лесу. Где-то там, — он махнул рукой в сторону озера, — в отеле, или около. С девушками. Или без. Мы не знаем.

— Отличный расклад, — прокомментировала Дана. — Просто супер. А как вы думаете,Антон Владимирович, вам за это медальку «Волонтёр года» дадут?

— Мне, блять, Илларионова, за это шесть лет колонии дадут! — съязвил Антон.

Он обвёл взглядом поляну, лес, дорогу. Подростки стояли растерянные. Никто не знал, что делать.

— Дана, — сказал мужчина наконец. — Иди звони матери.

Дана подняла голову:

— Чего?!

— Того. У тебя мать — учитель. Она должна знать, что делать в таких ситуациях. И вообще — это её работа. С детьми. Которые пропадают.

— А вы типо не учитель? Антон Владимирович, вы серьёзно? Вы хотите, чтобы я позвонила и сказала: «Мам, привет, мы тут в лесу немножко Макса потеряли» так что ли??

— Именно, — Ковалёв кивнул.

— Связь не ловит! — Дана подняла телефон. — Тут вообще ничего не ловит! Я пыталась ещё вчера! Даже ешки нет!

— Тогда иди на трассу, — Антон махнул рукой в сторону дороги. — Там должно ловить. Открытое пространство.

— Почему я-то?! Вы конечно интересный, сами в лес привезли, так мне ещё и на трассу идти надо. Вы за кого меня принимаете вообще?

— Потому что это твоя мать, Илларионова. И потому что ты единственная, кто может с ней разговаривать без риска быть убитой. Давай, иди. Мы пока тут осмотримся.

Дана выдохнула, забрала телефон и двинулась в сторону трассы.

Через несколько минут вся группа Б и тренер сидели в машине.

— Ну что? — спросил Ковалёв.

— Не берёт, — прошептала Дана. — Она спит, наверное. У неё по утрам телефон на беззвучном... О! Берёт!

***

— Дана? Ты чего звонишь в... — она смотрела на часы, — ...в семь утра? Что случилось? Ты где? Ты в порядке? Что с группой?

— Мам... Нет, ничего не случилось. Ну, почти. В общем... ну... это... тут такое дело... Мы это... ну... Макс пропал. Игнатьев. Ночью. В отель ушёл с какими-то девками и не вернулся. И Гена говорит, что они вместе... ну... трахаться ходили. А Антон Владимирыч говорит, чтобы я тебе позвонила. Я и звоню. Приедь пожалуйста.

— Дай трубку Антону Владимировичу.

Дана протянула телефон со слегка натянутой  улыбкой:

— Антон Владимирович, тут это... мама с вами поговорить хочет.

— Мирослава Олеговна! Доброе утро! У нас тут небольшое... недоразумение...

— АНТОН ВЛАДИМИРОВИЧ! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?! ВЫ КУДА ДЕЛИ РЕБЁНКА?! КАК МОЖНО БЫЛО ПОТЕРЯТЬ ПОДРОСТКА В ЛЕСУ?! ВЫ ТРЕНЕР ИЛИ КТО?! Я ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛА! Я ГОВОРИЛА — НЕ НАДО НИКАКИХ СБОРОВ! ВЫ МЕНЯ НЕ СЛУШАЛИ! ВЫ НИКОГДА НИКОГО НЕ СЛУШАЕТЕ! ЕСЛИ С НИМ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ — Я ВАС ЛИЧНО ЗАДУШУ! СВОИМИ РУКАМИ! ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ?!

Ковалёв отодвинул телефон на расстояние вытянутой руки, слегка поморщившись:

— Мирослава Олеговна, душа моя— начал он, пытаясь сохранять спокойствие, — я всё объясню. Мы сейчас его ищем. Он, скорее всего, просто в отеле. Тут рядом. Мы проверяем. Всё под контролем.

— ПОД КОНТРОЛЕМ?! У ВАС ВСЕГДА ВСЁ ПОД КОНТРОЛЕМ! А ДЕТИ ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ПРОПАДАЮТ! ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО Я СЕЙЧАС БУДУ ЗВОНИТЬ ЕГО МАТЕРИ?! ЧТО Я ЕЙ СКАЖУ?! «ЗДРАВСТВУЙТЕ, ВАШ СЫН ПОТЕРЯЛСЯ В ЛЕСУ, ПОТОМУ ЧТО ТРЕНЕР НЕ УСЛЕДИЛ»?!

— Мирослава Олеговна, ну спокойно...

— ЧТО — «МИРОСЛАВА ОЛЕГОВНА»?! — продолжала греметь трубка. — ВЫ ГДЕ ВООБЩЕ БЫЛИ?! ПОЧЕМУ ДЕТИ НОЧЬЮ ШАСТАЮТ ПО ОТЕЛЯМ?! ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПРОВЕРИЛИ, ВСЕ ЛИ НА МЕСТЕ?! ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ О ПРОПАЖЕ РЕБЁНКА ОТ СВОЕЙ ДОЧЕРИ В СЕМЬ УТРА?! ВЫ ТРЕНЕР ИЛИ КТО?!

— Я тренер, — промямлил Ковалёв. — И я...

— ЗНАЧИТ, ТРЕНИРУЙТЕ СВОИ МОЗГИ, АНТОН ВЛАДИМИРОВИЧ!... Я сейчас же буду выезжать.

В трубке раздались короткие гудки. Мужчина медленно опустил телефон и обвёл подростков взглядом:

— Ну что. Кажется, у нас теперь две проблемы. Макс.. И Мирослава Олеговна. Которая сюда едет. И вторая проблема — страшнее.

— Страшнее? — переспросил Гена.

— В разы, блять, Дрочер, страшнее, ну чё за тупые вопросы. Так, все — в машину. Едем к отелю. Быстро.

— А мама? — спросила Дана.

— А мама твоя пусть едет. К тому времени, как она доберётся, мы должны найти Макса—Живого. И желательно — неженатого. Поехали!

***

Группа Б топталась у входа. Антон стоял перед ними, скрестив руки на груди.

— Так, — сказал он. — Стоим здесь. Все. Никто никуда не уходит. Я сказал — никто.

Никита переминался с ноги на ногу:

— Антон Владимирович, можно я отойду? На минуту. В кусты поссать. Я вас умоляю. Я готов на колени встать.

— Нет.

— В смысле — нет?! — возмутился Никита. — Мне реально надо! Я ещё до пробежки хотел! А вы нас сразу в машину запихнули! Без подготовки! Без перерыва! Без элементарного человеческого сочувствия!

— Нахер, вы больше никуда от меня не уйдёте. Вообще. Один уже ушёл — и где он теперь? В отеле с полуголыми девушками? Я не хочу потом объяснять Мирославе Олеговне, что ещё один подросток потерялся. Тем более — в кустах. Ты можешь там уснуть. Ну, или утонуть. Или тебя украдут.

— Кто меня украдёт в кустах?!  Там даже бомжей в этих кустах нет! Я проверял!

— Вот именно. Даже бомжей нет. Значит, опасно. Терпи.

— До дома терпеть?! Вы чё, совсем?

— До дома. Или до Макса. Что наступит раньше.

Никита застонал и прислонился лбом к стене отеля. Платон похлопал его по плечу:

— Держись, брат. Я в тебя верю. Ты сильный. Ты справишься. Мочевой пузырь — это мышца. Тренируй.

— Я в себя сам не верю, — простонал Никита. — У меня уже глаза жёлтые.

В этот момент со стороны дороги послышался звук двигателя, ровный, уверенный гул легковой машины. К отелю подъехала машина — чёрный седан, из которого, хлопнув дверцей, вышла Мирослава Олеговна.

Она была в лёгком летнем платье — голубом, с мелкими белыми цветочками, до колена, с открытыми плечами. На ногах — босоножки на каблуках. Волосы распущены и слегка растрёпаны — видимо, она собиралась в спешке. Солнцезащитные очки сдвинуты на лоб.

— Мирослава Олеговна, — выдохнул Антон. — Вы... вы в платье.

— Я заметила.

— Вам очень идёт, — он шагнул ей навстречу —  Серьёзно. Выглядите... потрясающе. Просто... нет слов. Такое платье... такое лёгкое... воздушное... И этот цвет... он так подчёркивает ваши...

— Мои что?

— Глаза, — выпалил Ковалёв. — Ваши глаза. Голубой цвет платья... он... подчёркивает глубину ваших глаз. И волосы. И вообще... весь образ. Очень... по-летнему. Очень... женственно. Очень...

— Антон Владимирович, — перебила она. — Где. Ребёнок.

— Какой ребёнок? — он захлопал глазами, не отводя взгляд от её плеч, от тонких бретелек.

— Макс! — она почти кричала. — Где Макс?! Вы сказали, что он в отеле! Мы стоим у отеля! Где он?!

— Мы сейчас заходим, проверяем. Он здесь. Должен быть здесь. По словам Дрочера. Который, кстати, всё это и устроил.

— Я не устроил! — крикнул Гена откуда-то из-за спин товарищей. — Я просто... согласился!

— Заткнись, Дрочер, — хором сказали несколько человек.

— Вы вообще понимаете, что могло случиться? — спросила Мирослава, — Ребёнок пропал. На сборах, которые вы устроили без согласования с администрацией. Вы понимаете, чем это пахнет?

— Духами. У вас новые духи? Очень приятные. Цветочные. Что-то летнее... Жасмин? Или, может, ландыш? Очень... нежно.

— Ковалёв!!

— Молчу, молчу. Но платье вам реально идёт. И каблуки. Вы на каблуках по гравию — это же целое искусство. Я восхищён... Серьёзно.

— Антон Владимирович, если вы сейчас же не перестанете говорить о моём платье и не начнёте искать Макса, я...

— Убьёте меня—своими руками. Я помню. Вы уже обещали по телефону. Я был очень впечатлён. У вас очень убедительный голос. Особенно когда вы кричите. Вам идёт... может, вы бы у меня дома так же покричали?

— И запомните, Антон Владимирович, — сказала она тихо. — Если с Максом что-то случилось — я вас не просто убью. А сначала добьюсь, чтобы вас уволили. А потом убью. С особой жестокостью.

— Я запомню, — мужчина кивнул. — А вы запомните, что это платье вам очень идёт. Серьёзно. Может, после всего этого сходим куда-нибудь? Не в лес. В город...в ресторан там. Где нет пропавших подростков.

— Как же я тебя.. вас ненавижу, — сказала она.

— Знаю, — ответил он. — Но платье всё равно красивое... хотя без платья вы, наверное, ещё краше.