Глава 9. "Ничья"

— Антон Владимирович, вы вообще понимаете, что натворили?

— В смысле?

— В смысле?! – она повысила голос. – Это какой-то позор – скидывать детям свой половой орган! Вы хоть понимаете, что теперь про наш центр говорят во всех новостях? «Член сборной России»! Вы выставили себя на посмешище!

— Слушайте, Мирослава Олеговна, - протянул он. – Вы бы сказали спасибо вообще-то.

—Спасибо?! – она чуть не выронила папку. – За что?! За пиар на телевидении нашего центра?!

— Ну как же. Благодаря мне вы спустя долгое время после развода мужской член увидели: живой, настоящий, не в книжке. И кстати говоря бесплатно, без смс и регистрации. Так тут еще и какой экземпляр! У твоего Стаса там поди даже и до мизинца моего не дотягивает. А тут прямо как твоя указка в кабинете.

— Меня больше поражает, что ты так интересуешься членом моего бывшего мужа. Антон, я всерьез переживаю за твою ориентацию... И вообще я не смотрела на твой никому не нужный член!

— Как не смотрели? А чего тогда краснеете? Давайте я вам лично покажу. Так сказать, эксклюзивный показ. По старой дружбе. Даже денег не возьму.

— Ты... Вы... Да вы просто невыносимый! Пошлый! Наглый! Самовлюблённый! - она запнулась, подбирая слова. - Кобель!

— Филолог – Сразу видно.

Мирослава резко выдохнула, швырнула ему в грудь папку с документами – он едва успел поймать, – развернулась на каблуках и быстрым шагом пошла прочь по коридору.

— Мирослава Олеговна! – крикнул он ей вслед. – Вы папку забыли! А в ней, наверное, важное!

Ковалёв остался стоять посреди коридора. Он прижимал к груди папку, и на его лице медленно расплывалась довольная улыбка. Он перевёл взгляд на ремень, который по-прежнему был застёгнут, и хмыкнул:

— А я ведь даже расстёгивать не начал. Прогресс.

Сунул папку под мышку, засунул руки в карманы и пошёл по коридору.

***

— О! Слушайте! Можно ему ещё по блютузу звуки из порна скинуть! И на рингтон поставить! Представляете – он идёт по центру, а у него из кармана: «О-о-о, да-а-а, ещё-ё-ё!» И все оборачиваются! – заговорил Гена.

Яна, сидевшая на корточках у стены, кивнула и добавила:

— О, можно ему джефу намешать в кофе. Часа три держать будет. Он даже до туалета не добежит.

— Так чего мелочиться? – подхватила Дана. – Давайте ещё и виагру закинем. Чтоб он со своим популярным, и высоко стоящим достоянием по всему центру бегал.

Никита, который лениво катался на скейте по периметру площадки, притормозил и покачал головой:

— Вы бы притормозили. А то он может и прогулы врубить. И тогда нам реально капец. Герман же не вечный.

Макс, до этого молча стоявший у турника, неспешно достал из-за уха сигарету, прикурил, затянулся и выпустил дым в небо.

— И чё он сделает? Им самим невыгодно, чтобы нас всех посадили. Кто тогда будет доказывать, что их центр работает? Эдик? Он сам развалится через неделю.

Никита пожал плечами, отталкиваясь ногой и снова начиная кататься:

— Да хрен знает, чего он сделать может. Но что-то он придумал. Я его рожу видел, когда он от Германа выходил.

— Может, ему Мирослава дала? - предположил Гена.

— Дрочер, я тебе щас сама по лицу дам, – возразила Дана.

— А, сорянчик, всегда забываю, что ты... ну... её дочка. Я не виноват, что... что она так молодо выглядит, я б ей...

— Дрочер, блять! – крикнула та.

В этот момент со стороны ворот послышались шаги. На площадку вышел Антон Владимирович - собранный, подтянутый, в своём спортивном костюме.

— О! – воскликнул Никита. – Здрасьте, Антон Пиписькович! С добрым утром! Как ваше... достояние?

Дана тут же подхватила, лениво накручивая прядь на палец:

— А сегодня будет продолжение фоток? А то подписота ждёт. Люди волнуются. Пишут: «Когда новые серии?» Я уж не знаю, что им отвечать.

Ковалёв выслушал. Потом спокойно произнёс:

— Так. Сегодня тренировка вечером в зале. Все должны быть обязательно. Вовремя.

Женя подняла голову и спросила:

— А то чё, вы нам сделаете? В угол поставите?

Гена тут же заржал и ткнул в неё пальцем:

— Да ты ни в один угол не влезешь! Там места не хватит!

Женя медленно повернулась к нему, и Гена осёкся, на всякий случай отодвинулся подальше. Мужчина, проигнорировав эту перепалку, улыбнулся и сказал:

— У меня для вас сюрприз. Он вам очень понравится.

Макс, который всё это время стоял, прислонившись плечом к турнику, и молча попивал пиво из стеклянной бутылки, поднял глаза на Ковалёва и спросил:

— Че, голую жопу показывать будете? У нас уже есть ваша фотка, не надо повторяться.

—Жду всех в семь. – ответил Антон, Развернулся и ушёл – не оглядываясь, не дожидаясь ответных шуток.

***

В туалете центра было тихо и сумрачно. Где-то капала вода из плохо закрученного крана, гудела вентиляция, пахло хлоркой и дешёвым освежителем воздуха. Гена сидел на корточках в дальней кабинке, запершись на щеколду, и с наслаждением курил заначку Платона – мятую, но ещё вполне годную сигарету, которую тот оставил в сливном бочке. Вдруг хлопнула входная дверь. Гена замер с сигаретой в зубах. Послышались шаги.

«Сука... Ковалёв».

Гена инстинктивно поджал ноги, прижался спиной к стенке кабинки и затаил дыхание. Сигарету он быстро затушил о подошву кроссовка и сунул бычок в карман. Оттуда потянуло дымом.

— Мага, брат! – раздался голос Ковалёва. – Приветствую!

Гена замер. Он осторожно приподнялся на корточках и заглянул в щель между стенкой кабинки и дверью. Тренер стоял у раковины, даже не глядя на кабинки, и разговаривал с кем-то.

— Слушай, ну ты конечно чётко этого лоха размотал. Я вчера видос пересматривал - вообще без шансов. Он думал, он на ринге, а ты его – р-раз! – и в партер. Красота. А мою просьбу тебе передали?.. Ага... Да не, там малолетки, лет пятнадцать... Ну, думаю, двух-трёх хватит... Да для начала. Дальше посмотрим... Да, адресок, конечно, кину. Ну всё, тогда к семи подтягивайтесь. Всё, давай, обнимаю.

Он убрал телефон в карман, подошёл к зеркалу, поправил волосы, подмигнул своему отражению и вышел из туалета. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. В туалете снова стало тихо. Только капала вода, да гудела вентиляция.

***

— Это... короче... там... – Гена влетел на крыльцо и остановился, хватая ртом воздух и держась за бок. – В туалете... чечены... но он меня не заметил... я забрался на унитаз с ногами... еле успел...

— Тебя там трахнули, походу, да? Прямо в туалете? Бедный Дрочер.

— Тебя тоже трахнут! – заорал Гена, тыча в Женю пальцем. – Нас всех трахнут! Приедут чечены и... и всех! Вообще всех!

Никита, который лениво катался на скейте по асфальту перед крыльцом, притормозил и поднял руку:

— Подожди, подожди. Мы это всё слышали. Чечены, приедут, трахнут. Есть ещё какие-то вводные? Или это всё?

Дана, сидевшая на ступеньках спросила:

— Слушай, Дрочер. А ты можешь заново начать? Только медленно. Чтобы мы все прониклись.

Никита кивнул и указал на свободное место на ступеньках:

—Да, давай ещё раз. С расстановкой. Как на уроке литературы. Мирослава Олеговна тобой бы гордилась.

—Пиписькович... звонил чеченам. Чтобы они приехали. С нами разбираться.

Платон, который до этого молча листал что-то в телефоне, вдруг принюхался и подозрительно уставился на Гену:

— Погоди-ка. Ты опять мою шмаль из бачка брал?

— Да! – выпалил Гена. -– Но это не важно! Антон звонил чеченам!Я своими ушами слышал! Я в кабинке сидел, курил, а он заходит и такой: «Мага, брат, приветствую»! А потом – «Размотал лоха, без шансов»! А потом – «Малолетки лет пятнадцати, двух-трёх хватит»! И – «К семи подтягивайтесь»! – Он замолчал, тяжело дыша. На крыльце повисла пауза.

Макс стоял, прислонившись плечом к стене, и курил, медленно выпустил дым и сказал:

— Да не, это херня какая-то.

— Не херня! – возмутился Гена. – Я сам слышал!

Никита вдруг перестал кататься и задумчиво произнёс:

— Подожди. Вообще-то... Я бы на его месте так и сделал. Вызвал бы пару бойцов, устроил спарринг. Или показательное избиение. Типа – вот что бывает с теми, кто выкладывает члены в инет.

Женя нахмурилась:— Так он же нам сюрприз обещал. Который нам «очень понравится».

Яна, сидевшая на корточках у стены, подняла голову и сказала:

— Ну да. Не цветочки же с «Рафаэлло» он нам подарит. И не торт. Это не в его стиле.

Дана откинулась на спину, опершись локтями на верхнюю ступеньку:

— Ян, ну это же Ковалёв. Для него чечены и конфетки – одно и то же. Считай, подарок от души. От чистого сердца. «Дорогие мои трудные подростки, я пригласил пару бойцов, чтобы они вас немножко поубивали. С любовью, Антон Пиписькович».

Гена застонал и схватился за голову:— Я же говорил! Говорил, что надо было сахара в бенз сыпануть! А вы – «член в интернет, член в интернет»! Вот теперь нам всем конец!

— Так, стоп. Если он сказал «к семи подтягивайтесь», значит, у нас ещё есть время. Надо что-то придумать. –Никита задумчиво потёр подбородок:

— Что?! - взвился Гена. – Что ты придумаешь против чеченов?! Они же нас в порошок сотрут! В фарш!

— Ну, – Никита пожал плечами, – отбиваться будем. Или договариваться. Или сбежим.

— Можно просто на тренировку не прийти.–предложил Макс

Все переглянулись. Идея была настолько простой, что до неё никто не додумался.

— И что, – спросила Женя, – просто не пойти?

—Ну да, – Макс пожал плечами. – Он нас из дома не достанет. Скажем, забыли.

— А Ковалёв? – засомневалась Яна. – Он же нас потом...

— С чеченами, – закончила Дана и хмыкнула. – Ну, или с ММАшниками. Какая разница. Всё равно пизда будет.

Гена, который всё это время переводил взгляд с одного на другого, вдруг выпалил:— Так, стоп! А может, это не чечены? Может, он сказал «Мага» – это Магомед? Или Магамет? Это ж имя такое! У них у всех такие имена!

—Дрочер, – медленно произнесла Яна, – ты сам сказал «чечены». Мы тут уже полчаса обсуждаем чеченов. А теперь ты говоришь, что это, может, и не чечены вовсе?

— Я не знаю! – простонал Гена. – Я испугался! Я в кабинке сидел, с ногами на унитазе, и думал только о том, как бы он меня не заметил!

— Ну, если это реально чечены, то нам хана. А если нет – то просто Ковалёв кого-то пригласил. Может, футболистов старых. Или друзей с зоны. Или... бля, да кто угодно,лишь бы не чечены. –Платон покачал головой

***

Лена появилась на крыльце быстрым шагом, размахивая мятым листком бумаги.

—Смотрите, что нашла! – выпалила она, подбегая к остальным. – У него таких до фига! На столе лежали!

Она швырнула листок на ступеньки. Все тут же сгрудились вокруг. Никита схватил бумагу первым, остальные заглядывали через плечо.

— Это чё за херня? – Макс прищурился, глядя на список.

— Наши имена, – медленно произнёс Никита. – Чё за пометки рядом? Чё за «э»?

Рядом с фамилией «Бойко» и правда стояла одинокая буква «э», обведённая в кружок.

— О, у меня тоже сначала «э» было! – ткнул пальцем Макс. – А теперь перечёркнуто. Вообще крест поставили.

Никита тем временем водил пальцем по списку и вдруг замер:

—Пиздец... Он меня вообще в кружок обвёл. Два раза. Это чё значит? Что меня будут бить в два раза дольше?!

Гена, который всё это время прыгал позади, пытаясь заглянуть в список, вдруг заорал:

—Вон, Жендос вообще перечёркнута! Совсем! Крест-накрест! Тебе вообще пизда!

Женя выхватила у Никиты листок и уставилась на свою фамилию. Рядом с «Хомякова» и правда красовался жирный крест - видимо, Ковалёв сначала написал, а потом передумал и перечеркнул.

Дана выхватила список следующей:

— А какого хера он мне там чуть ли не весь алфавит написал?! «П» – это что? «Э» – это что? Так, я ещё, бля, и подчёркнута! Дважды! Жирной линией!

Она ткнула пальцем в бумагу - рядом с фамилией «Илларионова» и  стояло несколько букв: «п», «э», «м», - а сама фамилия была подчёркнута красной ручкой.

— Это что, – спросил Платон, – типа приоритетная цель?

— Типа того, –  ответила Дана. – Я у него, видимо, любимица, после тиндера. Меня походу сначало износилуют, а потом убьют.

Лена, которая всё это время молча кусала губу, вдруг выпалила:

—Хорош трындеть! Чё делать будем?!

— Может, убежим?–предложил Макс

—Нормально ты придумал! – возмутился Никита. –У меня вообще-то один пропуск до мусоров остался. Ещё раз словят – и всё, закрывают. Мне нельзя убегать.

Яна, сидевшая на корточках и обхватившая колени руками, подняла голову:

— Не-не-не. Надо перед ним извиниться.

— Ага, – язвительно протянул Гена. – «Дядя футбочлен, извините, что мы вашим членом во всём рунете помахали. Да, ребят, извиняю, прощаю, забыли. Пойдёмте кросс бегать?..» Так, что ли?

— Да чё мы-то?! Идея вообще-то новенького была! Нормально, блин! То есть он придумал, сам слился и свалил куда-то, а мы должны из-за него получать?!

— А ты прям не участвовал? – Дана спросила.

Никита резко развернулся к ней:—Слышь, молчала бы лучше! Кто для нас донором сисек выступил, забыла? А так фактически я не участвовал! Я только советовал! Это другое!

Макс, который всё это время смотрел на их перепалку, вдруг испуганно сказал:

—Не, ребят, слушайте. Нормальная тема – извиниться. Мы ж... тупые. Мы ж... малолетние. Какие там ещё?..

—Чеченами отпизженные, вот какие, – злобно добавил Бойко.

Гена, который всё это время молчал и о чём-то напряжённо думал, вдруг подал голос:

— Ребята.

— Че? – хором ответили все.

—Там не чечены были. Я перепутал. Я же сказал – он говорил «Мага». Это же не чечены. Это даги.

Макс медленно поднял голову и посмотрел на Гену:

— Твою мать, Дрочер. Ты вообще...

Он не договорил. Потому что в этот момент из-за поворота, со стороны ворот, показались две чёрные тонированные машины. Они медленно въехали во двор и покатили мимо крыльца. На площадке повисла гробовая тишина.

—Пиздец, – тихо сказал Макс.

Никита, не сводя глаз с машин, процедил сквозь зубы:

—Вот новенький, гандон, а. Придумал, слился, свалил. А нам теперь отдуваться.

Машины остановились у входа в спортзал. Из первой начали выходить люди - крупные, коротко стриженные, в спортивных костюмах. Макс первым пришёл в себя. Он потушил сигарету о кафель, накинул капюшон и сказал:

—Короче, вы как хотите, а я валю.

— Я тоже, – подхватила Дана, хватая сумку.

— И я! – взвизгнул Гена, хватая свой рюкзак.

— Стойте! –крикнула Лена. – А может...–Но её уже никто не слушал.

Вечер обещал быть интересным.

***

Подростки не успели добежать даже до ворот. Из-за угла центра, откуда-то со стороны чёрного хода, им навстречу вышел тренер. Он стоял, скрестив руки на груди:

— Опа! – воскликнул он, разводя руками. – А я вас везде ищу. Как раз для вас сюрприз уже готов. Чего это вы такие бледные? Случилось чего?

Лена выступила вперёд:

—Антон Владимирович! Мы в смысле... мы понимаем, что поступили неправильно. Простите нас, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

Дана подхватила:

—Да, простите нас! Мы так больше никогда не будем! Честное слово! Вообще никогда!

—Мы тупые и малолетние. А вы — нет... Вы взрослый и умный. –добавил Макс.

Гена, выглядывая из-за спины Платона, добавил:

—И член у вас зачётный! Реально! Нормальный такой член! Всем членам член!

Никита и Макс синхронно зашипели:

—Дрочер, блять!

—А чего? – возмутился Гена. – Ну нормальный же член! Чего вы? Я как есть говорю!

Антон Владимирович тем временем достал телефон, поднёс к уху и сказал:

— Да, брат, сейчас их приведу. Они тут... задерживаются немного.

— Ну пожалуйста, не надо нас к чеченам. Мы же извинились! Искренне!–затараторила Яна.

Дана тут же добавила, прижимая руку к груди:— Ну хотя бы девочек! У нас ещё вся жизнь впереди! Там детей растить,борщи варить. Я клянусь– в своей жизни ничего противозаконного не совершу больше! Вон, пускай там парням прилетит,они хотя бы отбиться смогут. А мы все таки девушки: хрупкие и безащитные.

Мужчина нахмурился, убирая телефон в карман:

— Чего?

Он переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах медленно проступало понимание. Он посмотрел на их бледные лица.

— А-а-а, – протянул он, и уголки его губ дрогнули. – Вы про чеченов... Не, ребят. Слушайте. Чеченов отозвать нельзя. Если чечен приехал – он своё дело сделать должен. Такие правила. Вы главное почки и голову прикрывайте. А там – как повезёт.

Никита вдруг взорвался:—Да я вообще не понимаю, почему мы должны получать всё из-за одного дебила! А что не так?! Я что, не прав?!

Ковалёв приподнял бровь:— Из-за какого дебила?

— Да из-за новенького! - выпалил Никита. - Всю эту херню с тиндерам вообще он придумал! Я тут вообще ни при чём! Я только советовал! А сиськи вообще Дана кидала!

—Бойко, блять! Ты чё, совсем охренел?!–толкнула его Дана.

—А чё?! – Никита развёл руками. – Правду говорю! Ты кидала, ты и отвечай!

Ковалёв медленно перевёл взгляд с Никиты на Дану, потом обратно на Никиту:

— Вы чё, блять, реально думали, что я не справился бы с вами в одиночку?! Тоже мне, блять, отряд мстителей! Эти «чечены» – мои друзья. И ещё вдобавок чемпионы ММА и мастера спорта. Приехали, чтобы провести для вас тренировку. По старой дружбе.

Подростки замерли. Первой пришла в себя Дана:

—Так... нас не будут бить?

— Будут, - усмехнулся Ковалёв. - Но в рамках тренировки. Это разные вещи.

Взгляд Антона упал на мятый листок, который Никита всё ещё сжимал в руке. Он прищурился:

— Откуда у тебя мой список на олимпиаду?

— Это... Лена принесла.

— Ладно, – Ковалёв выхватил листок у него из рук. – С этим разберёмся позже. Кругом! Шагом марш! В зал! Живо!

Подростки, всё ещё не до конца веря в происходящее, начали неуверенно разворачиваться в сторону спортзала. Гена, пристроившись рядом с Ковалёвым, дёрнул его за рукав:

— Круто... Слушайте, Антон Владимирович, а Хабиб будет?

- Дрочер... Иди уже. Нервы мои тратишь. Задолбал.

Гена пожал плечами и потрусил в сторону зала, что-то бормоча себе под нос про то, что «Хабиба могли бы и позвать, чё такого-то».

***

В мужской раздевалке было тихо и влажно. Где-то в душевой капала вода, гудела вентиляция, пахло потом, старыми кроссовками и дешёвым дезодорантом. Ковалёв стоял у открытого шкафчика, перебирал какие-то бумаги и лениво насвистывал мотив из «Вороваек». Дверь раздевалки с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Внутрь влетел Фил — запыхавшийся, взъерошенный, с красными пятнами на щеках.

— Здравствуйте! — выпалил он, пытаясь отдышаться. — Извините! Сперва заболел, потом опоздал... Пропуск только не ставьте! У меня мать болеет и брат младший! Честное слово!

Ковалёв медленно повернулся к нему. Он посмотрел на Фила, потом демонстративно достал из кармана пачку купюр — несколько тысячных, новеньких, хрустящих, — и небрежно положил её на открытую полку шкафчика, на самое видное место. Туда, где не заметить было невозможно.

— Блин, — сказал он с притворным сочувствием, растягивая слова. — Мне тебя так жаль. А мне вот даже интересно — эта история в ментовке сработает? Ну, про больную маму и младшего брата? Или там по-другому надо?

Фил подошёл к своему шкафчику, начал переодеваться — стянул толстовку, потянулся за футболкой, — и замер. Его взгляд наткнулся на деньги, лежащие на полке. Пачка была толстая, заманчивая.

— Да ладно, чё вы, — пробормотал Фил, отводя взгляд. — Один раз пропустил всего. Футболистов после двух предупреждений удаляют. Всего лишь второе. Я ещё в игре.

— Ну да, — кивнул Антон, прищурившись. — А подстава с тиндером типа не считается? Чего пялишься? Вот такие у тебя друзья. Сдали тебя с потрохами, а мне даже спрашивать не пришлось. Сами всё выложили. И кто придумал, и кто фоткался, и кто тексты писал. Так что, Белов, у меня к тебе такое предложение. Простое. Ты меня теперь держишь в курсе — кто там чего в коллективе против меня мутит, какие настроения, кто чем дышит. А я тебе не ставлю пропуск. Идёт?

— Не. Стучать я не буду.

— Эта гопота сдала тебя с потрохами, — повторил Ковалёв, делая шаг ближе. — Мне даже спрашивать не пришлось. Они тебя слили за секунду. Им на тебя срать, Белов. Ты этого не понял ещё? Ты хочешь из-за них в колонию отъехать? Из-за тех, кто тебя сдал?

— Я не крыса, — процедил Фил, глядя в пол. — Хочешь — ставь пропуск. Мне плевать.

— Ладно. Переодевайся и живо на тренировку. Регулярно. Что с тобой делать — решу потом.

Он развернулся и вышел из раздевалки, аккуратно прикрыв за собой дверь. Фил остался один. Он постоял несколько секунд, глядя на дверь, за которой исчез Ковалёв. Потом перевёл взгляд на пачку денег. Они всё ещё лежали на полке.

Он подошёл к шкафчику. Достал из кармана джинсов какой-то маленький инструмент — кажется, кусок проволоки, — и быстро, умело вскрыл замок. Взял пачку, сунул в карман и уже собирался закрыть дверцу, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

— Охренеть. Первый раз вижу, чтобы человек так активно за решётку рвался.

Фил резко обернулся. В дверях раздевалки, прислонившись плечом к косяку, стоял Антон. В руке он держал телефон, и на его экране горела красная точка записи.

— Я тебе не рассказывал, как там не круто? — спросил он, убирая телефон в карман.

— Да пошёл ты, — буркнул Фил и шагнул к выходу.

— Стоять!Я не договорил. Фил, ты же вроде не дебил. Чего за дела? Хорошо, мы можем с тобой ещё постоять, потупить... А потом я отправлю этот видос ментам, и тебя закроют. Норм?

— Просрал товар, — глухо сказал Фил. — Теперь бабла торчу.

— Значит, ты барыжишь?

Фил отрицательно покачал головой.

— Значит, закладки?

Фил едва заметно кивнул.

— Сколько?

Тишина

— Сколько, я спросил?! — голос Ковалёва стал жёстче.

— Триста тысяч, — выдавил Фил, не оборачиваясь. — Тридцать косых сегодня отдать надо. Иначе...

Он вздохнул, достал из внутреннего кармана пачку денег — те самые тридцать тысяч, — пересчитал и положил на скамейку. Купюры веером рассыпались по деревянной поверхности.

— На следующей неделе ещё дам, — сказал он спокойно. — Если заслужишь.

— Я стукачить не буду, — повторил Фил, не глядя на деньги.

— Хорошо. Значит, ты сядешь. А твой долг сраный будет отдавать мама. Братик. Сестрёнка. Мне похер, кто там у тебя. — Ковалёв сделал паузу, глядя в затылок Фила. — Так устраивает?

Фил молчал.

— Завязывай с наркотой, — добавил Ковалёв уже мягче. — И член мой выкладывать не надо. Договорились?

Фил медленно повернулся. Он подошёл к скамейке, взял деньги и сунул в карман.

— Да не нужен твой член никому, — буркнул он.

— Вот и прекрасно. Рад сотрудничеству.

Он хлопнул Фила по плечу и направился к выходу. Уже у двери услышал за спиной:

— Да пошёл ты нахрен!

— Да-да-да, — отозвался Ковалёв, не оборачиваясь, и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.