«Пожалуйста, не двигайся»

Ноам замер на коленях перед ней, боясь даже прикоснуться, словно она была сделана из тончайшего стекла. Свет от далекой лампы едва выхватывал из темноты её бледное лицо. На виске, прямо у линии роста волос, уже наливалась тяжелая, багровая гематома.

- Лихи... - его голос упал до едва различимого шепота. Вся его недавняя суровость окончательно испарилась, оставив только растерянность и глубокую, режущую вину. - Пожалуйста, не двигайся.

Лихи медленно подняла на него глаза. В полумраке технического коридора они казались огромными и неестественно темными из-за расширенных зрачков. Она попыталась что-то сказать, но губы лишь беззвучно дрогнули. Силы, которые она тратила на то, чтобы сдерживать слезы и прятаться, окончательно иссякли.

Ноам аккуратно, едва ощутимо протянул руку и коснулся её ледяных пальцев. Они дрожали.- Извини меня, - тихо повторил он, сжимая её ладонь в своих теплых руках, пытаясь согреть. - Я такой дурак. Я должен был остановить музыку сам. Должен был увести тебя со сцены, а не читать нотации. Я просто... когда я увидел, как ты едва не упала, у меня всё внутри перевернулось.

Лихи слабо покачала головой, отчего тут же поморщилась и прикрыла глаза.- Я хотела... чтобы всё было идеально, - её голос звучал тихо, как шелест страниц. - Мы столько работали. Плейбек шёл, жюри смотрело... Если бы я остановилась, это был бы провал. Твой провал.

- Да к черту этот провал! - в сердцах воскликнул Ноам, но тут же осекся, вспомнив, что ей нужен покой. Он вздохнул, его плечи опустились. - Ни одна песня, ни один финал не стоят того, чтобы ты сидела здесь, в темноте, с разбитой головой. Эден права - ты совершила чудо на сцене. Ты вытянула номер. Но теперь моя очередь позаботиться о тебе.

Он осторожно завел руку ей за спину, помогая немного сменить позу, чтобы Лихи не упиралась спиной в холодный бетон. Каждое движение давалось ей с трудом, её продолжало слегка подташнивать.

В этот момент в начале коридора послышался быстрый перестук каблуков и взволнованные голоса.- Ноам! Лихи! Вы здесь? - это был голос Даниэль Бен Авраам. Девчонки всё-таки прочесали свой сектор и теперь стягивались к дальней части арены.

- Мы здесь! - негромко, но отчетливо крикнул Ноам, не выпуская руку Лихи. - Сюда! За черные кофры! И позовите медиков, срочно. Скажите, что у нас подозрение на сотрясение.

Через секунду из-за поворота показалась испуганная Ясмин Хачмон, а за ней Эден и Даниэль. Увидев Лихи, сидящую на полу, девчонки разом выдохнули. Эден тут же опустилась рядом на корточки, осматривая рану.

- О господи, Лихи... - Ясмин зажала рот рукой. - Ну и шишка. Как ты вообще дотанцевала?

- Она у нас железная, - с грустной гордостью сказал Ноам, переводя взгляд на команду. - Помогите мне поднять её. Только очень аккуратно. Врач уже идет?

- Да, координатор повел медицинскую бригаду сюда, они будут через минуту, - быстро ответила Даниэль, подхватывая Лихи с другой стороны.

Когда они осторожно помогли Лихи встать, её сильно качнуло, и Ноам тут же перехватил её за талию, практически полностью приняв её вес на себя. Лихи уткнулась лбом в его плечо, прячась от подступающего головокружения. В этот момент она наконец почувствовала себя в безопасности. Боль никуда не ушла, но ледяной туман одиночества и обиды полностью рассеялся.

Где-то вдали послышался звук шагов медицинской бригады с каталкой. До прямого эфира Евровидения оставалось чуть меньше двух часов, и главный вопрос всё ещё оставался открытым: сможет ли «Мишель» выйти на сцену, или Ноаму придется перекраивать весь номер в самый последний момент?