День 3

Питер в этот вечер задыхался от тумана. Жанна чувствовала себя так же: легкие как будто заполнились этим серым маревом, и единственным кислородом оставался светящийся значок «онлайн» в углу экрана.

Она уже не просто ждала звонка. Она жила от уведомления до уведомления. На парах она ловила себя на том, что записывает на полях тетради не лекции по стилистике, а обрывки их вчерашнего разговора.

Звонок раздался в час ночи.Ваня не улыбался. Он сидел на корточках на каком-то темном балконе, за его спиной шумело ночное море, но звук был зловещим, тяжелым. Он выглядел... разбитым. Волосы спутаны, под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже плохой свет камеры.— Жась... ты тут? — его голос был тихим, почти надтреснутым.— Здесь, Кис. Что случилось? Ты сам не свой.

Он долго молчал, глядя куда-то в сторону, а потом резко перевел взгляд на камеру. В этом взгляде было столько неприкрытой боли (или ее искусной имитации), что у Жанны перехватило дыхание.— Устал я, понимаешь? — он выдохнул облако дыма, которое тут же унес ветер. — От этого города, от людей, которые от меня вечно чего-то хотят. Всем нужен «Киса», который решит проблемы, найдет, достанет, разрулит... А я смотрю на твой Питер через этот гребаный экран и думаю: как ты там вообще дышишь в своей чистоте? Ты же... ты же как фильтр для меня, Жась.

Жанна прижала ладонь к стеклу ноутбука, как будто могла коснуться его щеки. Внутри всё ныло от желания сорваться, купить билет на ближайший рейс и просто обнять его, закрыть собой от всего этого «грязного» мира, о котором он так туманно говорил.— Тебе просто нужно выбраться оттуда, Ваня. Хотя бы на время.— К тебе? — он горько усмехнулся. — Я там задохнусь, маленькая. Или тебя испачкаю. Знаешь, мне иногда кажется, что я вообще не заслужил, чтобы ты мне в два часа ночи улыбалась. Я ведь... не тот, кем ты меня видишь.— Я вижу тебя настоящего, — твердо сказала она, чувствуя себя героиней великой драмы. — И мне плевать, что говорят другие.

Ваня замер. На его лице промелькнула странная эмоция — не то жалость, не то торжество охотника, чей капкан наконец захлопнулся.— Ты единственная, кто так говорит. Обещай мне... что бы ни случилось, ты не забудешь этот момент. Ладно?

— Обещаю, Кис.Они проговорили до рассвета. Он «исповедался» в мелких грехах, признался в одиночестве среди толпы, а Жанна слушала, впитывая каждое слово как святую истину. Она чувствовала себя избранной. Спасительницей.Когда вызов завершился, Жанна подошла к стене. Руки дрожали.

Она оторвала новый стикер и написала:«Ты — мой фильтр. Ты — всё, что во мне осталось чистого».Она приклеила его в самый центр, над кроватью.

А в Коктебеле Ваня отбросил телефон в сторону и прикрыл глаза. Его трясло. И вовсе не от избытка чувств к рыжеволосой девочке из Питера, а от того, что «доза», которую он ждал, задерживалась уже на три часа.

— Черт... еще немного, и я реально поверю в эту чушь, которую ей несу, — прохрипел он, ударяя кулаком по парапету.