Глава 18. Скрытая сторона Сити

От лица Егора Крида и Василия (Басты)

Егор Крид:

Дверь за Лией захлопнулась, и на парковке супермаркета снова стало относительно тихо. Я повернулся к Басте, который сидел на заднем сиденье джипа, задумчиво глядя в окно. В голове до сих пор не укладывалось всё, что я узнал за этот безумный вечер.

- Вась, - тихо позвал я. - Послушай... Я вообще ничего не понимаю. Она рулит пентхаусами, раскидывает топовых блогеров, открывает ногой двери в твою гримёрку. Кто она вообще такая на самом деле? Откуда у неё всё это?

Василий тяжело вздохнул, потёр переносицу и перевёл на меня серьёзный, уставший взгляд.

- Ладно, Егор. Раз уж ты всё равно в это ввязался и живёшь в её хате, слушай, - негромко начал Баста. - Ты знаешь мою студию? Тот продакшн, где мы треки пишем и шоу снимаем? Так вот, изначально пятьдесят процентов этой студии принадлежали Лие. Это было наследство от отца. Но как только всё случилось, она сразу продала свою долю мне. Наотрез отказалась крутиться в медиа. Сказала: «Дядь Вась, я в этот ваш пластиковый телек и шоу-бизнес не полезу, мне детишек поднимать надо».

Я удивлённо приподнял брови:

- То есть у неё вообще нет никакого бизнеса?

- Чистого бизнеса - нет, - покачал головой Вася. - Только элитная недвижимость в Сити и по Москве, которая осталась от родителей и теперь приносит стабильный доход от аренды. Ну и... школа. Она ведь работает на полную ставку учителем английского и немецкого языков в той самой гимназии, где Тёма учится. Лия - скрытая леди, Егор. Обычные люди видят в ней просто строгого преподавать в оверсайз-худи или очередную богатую девчонку из Сити, но никто не знает, что за этим стоит. Даже дом, в котором я сейчас живу с Леной и девочками, грубо говоря, принадлежит Лие. Мы просто снимаем его у неё на особых условиях.

Баста:

Я смотрел на Егора и понимал, как мало этот пацан знает о реальной жизни вне сцены. Лия никогда и никому толком ничего не рассказывала о своих проблемах. Из неё слова лишнего не вытянешь, всё держит в себе, под замком.

Все те огромные миллионы, которые ей падают с твоей аренды и других объектов, подчистую уходят на содержание мелких - Тёмы и младшей сестры. Круглые суммы съедает элитное обучение, медицина, налоги на имущество, закрытие старых семейных счетов. А скоро ведь ещё и частный детский сад подключается для малышки, а это новые бешеные расходы.

Про то, что Лия ко всему прочему втихую крутит крупные суммы на крипторынке, обеспечивая подушку безопасности для брата и сестры, я Криду, конечно же, промолчал. Это её личная финансовая тайна, в которую посторонним ходу нет.

- Ей ведь скоро двадцать три года всего, Егор, - негромко добавил я, глядя на пустующее водительское кресло племянницы. - Молодая девчонка, вся жизнь впереди должна быть. А она от этих вечных нервов, судов по опеке, больниц и переживаний уже наполовину седая. Присмотрись к её волосам, когда она капюшон снимет. Она красится постоянно, чтобы эти белые пряди у корней спрятать. В двадцать два года, Егор. Вот тебе и «вайб бессмертия», про который вы там с Маслениковым в инстаграме строчите.

Крид молча отвернулся к лобовому стеклу, переваривая услышанное. Из дверей супермаркета в этот момент как раз вышла Лия - она уверенно шла к машине, толкая перед собой тележку, доверху забитую продуктами, бананами и сладостями для своей большой маленькой семьи.

От лица Лии

Тяжёлая входная дверь пентхауса захлопнулась, отсекая гул лифтов Сити. Мы занесли пакеты из супермаркета на кухню, но тишины в квартире не было. Как только я переступила порог, из дальней детской раздался громкий, надрывный плач. Маленькая Лия не спала. Она сидела на своей кроватке, размазывая слёзы по щекам, и во всю силу детских лёгких кричала:

- Мама! Мама приехала!

Я бросила ключи на тумбу, пулей долетела до её комнаты, подхватила мелкую на руки и крепко прижала к себе. Сердце колотилось как сумасшедшее. Два дня в больнице, потом этот дурацкий ВК Фест - я измоталась в край, но когда эта кроха утыкается носом мне в шею, все фильтры и защиты просто рушатся.

- Тихо, маленькая, тихо, я здесь, - шептала я, покачивая её. Чтобы она окончательно успокоилась, я достала из кармана свой новый чёрный айфон и протянула ей. Мелкая сразу переключила внимание на яркий экран, листая картинки, и затихла, шмыгая носом.

Егор Крид, который поднимался с нами и помогал донести пару сумок до двери, тихо попрощался у порога и ушёл к себе на этаж. Ему явно нужно было переварить всё, что он сегодня услышал. Дядя Вася стоял в коридоре, поправляя куртку.

- Лийка, мы погнали, - негромко сказал Баста, заглядывая в детскую. - Время за полночь, девчонкам спать пора. Мы едем в наш загородный дом, Лена там уже ждёт. Тёма пока остаётся с тобой, завтра присмотрим.

Я вышла в коридор, всё ещё держа мелкую на руках. Маша и Василиса уже обувались.

- Маш, Вась, давайте, собирайтесь побыстрее и поезжайте с отцом, - скомандовала я, чувствуя, как от усталости начинает раскалываться голова. - Тёма, марш к себе, завтра в школу.

В этот момент мой телефон, который держала мелкая, завибрировал. На экране высветился длинный иностранный номер. Звонок из Турции. Нажав на курок громкой связи, я услышала быстрый, взволнованный голос нашего координатора из клиники в Анталии.

- Лия Александровна, здравствуйте! Извините за поздний звонок, у нас экстренные новости. График обрушился. Вашу операцию перенесли на послезавтра! Повторяю, на послезавтра, в срочном порядке. Ведущий хирург изучил последние томограммы и нашёл небольшие, но очень серьёзные недочёты по динамике сосудов. Ждать две недели нельзя, нужно оперировать немедленно. Вы должны быть в клинике уже послезавтра утром.

Внутри меня будто всё заиндевело. Пазл, который я так долго выстраивала, разлетелся на куски. Послезавтра. Какое, нахрен, море через две недели? Мне нужно лететь в Турцию прямо сейчас. Причём лететь одной - на операционный стол.

Мозг включил режим жёсткого кризис-менеджмента, хотя от усталости мысли путались. Я перевела взгляд на Тёму, который стоял рядом с круглыми глазами.

- Так, Тёма... Ты едешь к Максу, к твоему другу. Без вариантов. Я сниму вам там дом или квартиру рядом с его семьёй, оплачу всё, только чтобы без приколов и тусовок. Будешь оттуда в школу ходить под присмотром его родителей, я обо всём договорись.

Я зашла в заметки и быстро набила официальное сообщение директору гимназии: «Уважаемый Эдуард Сергеевич, в связи с экстренным переносом медицинской операции я вынуждена срочно вылететь в Турцию. Буду в Анталии уже послезавтра. Мои часы по немецкому и английскому временно перераспределите между коллегами, материалы к урокам скину на почту».

Но тут до меня дошёл самый главный, страшный факт. Маленькая Лия остаётся здесь. Её загранпаспорт ещё не готов, документы в визовом центре зависли на проверке, и взять её с собой в Турцию в таком экстренном режиме я физически не могу. Оставлять трёхлетнего ребёнка на одного Тёму и приходящую няню в огромном пентхаусе Сити, пока я буду лежать в клинике под наркозом - это чистой воды самоубийство.

Я прошла в свою комнату, аккуратно ссадила мелкую на ковёр, а сама села на край кровати, обхватив голову руками. Полная прострация. Я вообще не понимала, что делать. Тёму к Максу - это ладно, это решённый вопрос. А мелкая? Моя маленькая девочка, которая только что плакала и звала маму? Везти её без документов через границу невозможно.

Паника подступала к горлу, из-за двух бессонных ночей мозги вообще не варили, соображать чётко не получалось. Я судорожно схватила телефон и дрожащими пальцами начала строчить сообщение дяде Васе, который уехал буквально пять минут назад.

Лия: «Дядь Вась, стоп. Вы далеко отъехали от Сити? Разворачивайтесь, пожалуйста. Мне нужно, чтобы вы забрали мелкую к себе в загородный дом. Срочно. Операцию в Анталии перенесли на послезавтра, доктор нашёл серьёзные недочёты в анализах, вылет экстренный. У меня голова взрывается, мозги вообще не варият, я одна не справлюсь. Помоги».

Я откинула телефон на подушку и уставилась в панорамное окно, за которым безразлично горели огни ночной Москвы. Моя крепость давала трещину, и в этот раз мне действительно нужна была помощь.