Глава 17. Обратный отсчёт и чистый лист

От лица Антона Шастуна и Егора Крида

Антон Шастун:

Я стоял у края сцены, когда массовка развернула второй плакат. Текст «Шастун — Лёлик, Крид — долбоёбик» горел на белом ватмане так ярко, что его, кажется, было видно даже с последних рядов стадиона. Толпа внизу уже вовсю шушукалась и фоткала этот перформанс.

Когда я спустился за кулисы, Лия уже ждала там. На её лице не было ни капли раскаяния — только привычная холодная уверенность.

— Ну и чё это было? — я остановился прямо перед ней, скрестив руки на груди. — Карма не мучает такие сюрпризы устраивать?

Лия лишь коротко ухмыльнулась, поправляя воротник своего топа.

— Моя карма абсолютно чиста, Антон. А вот ваша, и всего вашего медийного мира... — она резко поморщилась, сделала шаг вперед и наклонилась к моему уху, понизив голос до шепота: — ...полна такого грязного белья, про которое даже самые дотошные СМИ до сих пор не догадываются. Так что не надо строить из себя святых.

Она отстранилась и посмотрела на меня в упор своим леденящим взглядом:

— Расслабься, Шастун. Ты видишь меня в первый и последний раз в своей жизни, я тебе больше надоедать не буду. А вот с Кридом, — она повернула голову в сторону Егора, — нам, к сожалению, придётся видеться ещё целых два года, пока действует его контракт на аренду моего пентхауса.

Она развернулась на каблуках и уверенным шагом направилась в сторону главной сцены, где Баста уже заканчивал свой финальный сет. Лия собиралась дождаться конца выступления, чтобы забрать дядю и вместе поехать к ней на квартиру, где её ждали младший брат Тёма, Маша, Василиса и заснувшая мелкая.

На ходу она тихо, словно саму себя подбадривая, произнесла:

— Страх — мой главный враг. Я повторяю это каждый раз. Но я загубила его ещё три года назад. Мне больше нечего бояться.

Егор Крид:

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её слов. Она шла среди сотен людей, операторов и охраны, но выглядела абсолютно обособленно, словно вокруг неё стоял невидимый силовой щит.

— Слышь, Егор... — Антон подошел ближе, провожая взглядом её высокую фигуру в черном корсете. — Кто она вообще такая? Откуда в ней столько этой дикой, ломающей всё на своем пути энергии? От неё реально веет каким-то бессмертием.

— Я сам без понятия, Шаст, — тихо ответил я, потирая виски. — Знаю только, что она хозяйка моей квартиры. И то, что следующие два года в Сити явно не будут скучными. Она права — мы просто актеры, а она живёт эту жизнь на полную мощность, без черновиков.

Мы остались стоять на бэкстейдже, слушая, как стадион взрывается под финальные аккорды Басты, пока Лия Александровна Ковалева уверенно шла забирать своего дядю из этого пластикового мира обратно — к настоящей семье.

От лица Василия (Басты)

Я сошел со сцены, тяжело дыша, под затихающий рев стадиона. Команда тут же накинула мне на плечи полотенце, но мой взгляд сразу зацепился за плакат у барьера: «Баста — самый ахуенный артист всея Руси, иди нахуй». Я только хмыкнул, вытирая пот с лица. Моя племяшка в своем репертуаре.

В гримерке меня уже ждали надутый Шастун и бледный Егорка. Лия сидела в кресле, спокойно листая свой новый черный айфон.

— Вась, ну ты видел, чё она у сцены устроила? — с порога завел Антон, кивая на Лию. — Это же чистая провокация!

Я швырнул полотенце на диван и тяжело посмотрел на парней:

— Пальцем в небо, Шаст. То, что она там написала — это факт. А кто из вас на это обиделся... значит, вы просто еще не жили в настоящем аду и не знаете, что такое реальные проблемы. Так что завалите хлебала, пацаны, и не нойте.

Пока я собирал свои вещи и документы в сумку, Егор, видимо, решил пойти на таран. Он подошел к Лие вплотную, нависая над креслом:

— Слышь, Ковалева. Ты мне тут за кулисами про грязное белье и чистую карму затирала. Ты чё с наездом таким на весь мир прешь? Тебя чё, отец в детстве обидел, девочка? Откуда в тебе столько злости на людей?

Лия медленно подняла голову. В её глазах не было ни капли злости — только бесконечный, могильный холод. Она заговорила очень тихо, но от этого голоса у всех присутствующих перехватило дыхание:

— Мой отец, Егор, уже в гробу лежит. Как три года. Вместе с матерью.

Крид осекся и отшатнулся на шаг, словно его ударило током. В гримерке повисла мертвая тишина.

— И знаешь что? — Лия плавно поднялась из кресла, застегивая куртку поверх корсета. — Я не плакала возле их гробов на похоронах. Вообще ни одной слезы не проронила. Я просто стояла, смотрела на них и осознавала одну простую вещь: если этот мир сейчас меня нагнет — тогда пиши пропало, нам с мелкими пиздец. А вот если я этот мир нагну и под себя подстрою — тогда всё будет заебись. Я свой выбор сделала тогда, у могилы.

Она закинула сумку на плечо и мазнула взглядом по ошарашенному Егору:

— Если у великого Крида всё еще есть желание поехать со мной на одной машине и продолжить этот увлекательный разговор — у тебя ровно 10 минут на сборы. Жду на парковке у джипа. Время пошло.

От лица Лии

Я шла по подземной парковке к своему черному танку, когда в руке забрировал телефон. Пришло сообщение от Машки.

Маша: «Лий, привет! Мелкая спит, всё тихо. Вы там скоро с папой. Заедь, пожалуйста, по дороге в круглосуточный магаз, а то у нас дома шаром покати, кормить твою банду нечем».

Я быстро набила ответ одной рукой, открывая дверь водительского сиденья:

Лия: «Пишите, чё нужно. Быстро».

Экран тут же заиграл новыми уведомлениями — Машка скинула огромный список: молоко, хлопья для Тёмы, фрукты, куриное филе и куча всякой бытовой мелочевки для дома.

Я завела мотор. Тяжелый басовый звук двигателя разнесся по бетонной парковке. В этот момент послышались быстрые шаги, и к машине, тяжело дыша, подбежал Крид со своим рюкзаком, успевший ровно в мой тайминг.

— Запрыгивай, — коротко бросила я, открывая ему пассажирскую дверь. — По дороге еще в супермаркет заедем, за продуктами для детей. Будешь пакеты таскать, раз уж напросился.

От лица Василия (Басты)

Я запрыгнул на заднее сиденье лийкиного джипа, захлопнув тяжелую дверь. На переднем пассажирском уже устроился Егорка, который выглядел так, будто пытается переварить квантовую физику. Он то и дело косился на Лию, и по его лицу было видно — у парня в башке крутится миллион вопросов, но он просто боится открыть рот, чтобы снова не улететь по известному адресу.

Лия плавно выкрутила руль, выезжая с парковки стадиона на залитое огнями шоссе. Заметив в зеркало метания Крида, она хмыкнула, доставая из кармана зажигалку:

— Да говори уже, чё у тебя там в голове куриной вертится? — бросила она, прикуривая. — Вижу же, что тебя прямо распирает.

Окно с её стороны чуть приоткрылось, впуская в салон прохладный ночной воздух. Лия вела машину уверенно, одной рукой, то и дело затягиваясь.

— Слушай, Лий... — Егор качнул головой, смотря на огонек сигареты. — Ты коптишь как не в себя. Тебе реально ок?

— Шестая за сегодня, — равнодушно отозвалась племяшка, стряхивая пепел в окно. — Это еще рекорд. Обычно мне двух пачек хватает на день, когда суета жесткая, а тут всего пачка за вечер улетела. Так что считай, я сегодня на детоксе.

Крид только тихо присвистнул, но спорить не решился — здоровье Ковалевой было её личным суверенным делом.

Джип летел по полупустой ночной Москве. Впереди замаячили неоновые вывески огромного круглосуточного супермаркета. Егор потянулся за своей маской и кепкой, собираясь, как и обещал, поработать грузчиком, но Лия резко осадила его, припарковав танк у самого входа:

— Сиди на жопе ровно, Крид. Я сама пойду и куплю всё, что нужно. Твоя медийная физиономия мне там толпу соберет, а у меня времени в обрез.

Она ткнула пальцем в экран бортового компьютера машины, выводя звонок через громкую связь на Машку. Трубку сняли после первого же гудка.

— Маш, на связи, — четко проговорила Лия, не глуша мотор. — Сделай быструю ревизию. Зайди в мою комнату. Ключи от неё спрятаны в прихожей, в Гоше — ну, в том чучеле птицы под клеткой, Тёма про это место не знает. Открой мини-бар. Глянь, сколько там осталось крепкого алкоголя, виски, и посмотрите, что в шкафу по энергетикам, протеиновым батончикам, сладостям и бананам для мелкой. Чего не хватает?

В динамиках послышался шорох, быстрый топот Машкиных ног, а через минуту её удивленный голос:

— Слушай, Лий, зашла... Короче, тут вообще по нулям. Абсолютно пусто. Тёма, похоже, все сладости и батончики подчистил, пока тебя не было, бананов нет, да и в мини-баре шаром покати.

— Поняла. Сидите на жопе ровно, сейчас всё привезу. Конец связи.

Лия отключила звонок и на секунду замерла, глядя на руль. Я с заднего сиденья прекрасно знал эту её особенность. Пьет она дико редко, практически никогда — некогда ей расслабляться, когда на руках двое мелких и куча бизнеса. Но когда накрывает совсем жестко, как после этих двух бессонных суток в клинике, её личный рецепт «перезагрузки» — это крепкий виски и сигареты. Самое интересное, что алкоголь её практически не берет — фамильная черта, точно так же, как никогда не брал и её покойного отца. Организм просто перерабатывал всё это в чистую энергию, позволяя держаться на ногах дальше.

Она уже собиралась выйти из машины, как её новый шестнадцатый айфон на панели звякнул уведомлением. Лия скосила глаза на экран.

— Ну пиздец, только этого не хватало, — вслух прочитала она сообщение. — Жилец из второй квартиры в Сити пишет, что у них на этаже воду отключили. Какие-то неполадки по стояку.

Она тяжело вздохнула, закинула капюшон худи на голову и открыла дверь джипа:

— Ладно, сейчас решу. Ждите тут, я быстро.

И Ковалева уверенным шагом направилась к раздвижным дверям супермаркета, на ходу уже набирая номер диспетчерской службы Сити, чтобы разрулить очередную проблему своего бесконечного дня.