Глава 11. Между Парижем и сердцем Лиона

Лионское утро только начинало просачиваться сквозь жалюзи, окрашивая комнату в бледно-голубые тона le petit matin. Я ещё находился в том блаженном состоянии между сном и реальностью, когда мир кажется добрым и простым, но резкий, настойчивый звонок телефона разрушил эту иллюзию.

Я нащупал мобильный на тумбочке, щурясь от яркого света экрана. «Салли». Моё сердце привычно подпрыгнуло, но стоило мне ответить, как радость сменилась тревогой.— Алло? — прохрипел я спросонья.— Раф... — её голос. Он не был похож на тот звонкий, солнечный голос, который я слышал обычно. В нём не было жизни. Он был тусклым, тяжёлым и пропитанным такой глубокой печалью, что я мгновенно сел в кровати. — Раф, можно мне прийти к тебе? Сейчас?— Да, конечно. Салли, что произошло? Ты где?— Я скоро буду... я всё расскажу при встрече. Je t'expliquerai tout, — добавила она и повесила трубку.

Я метался по комнате, пытаясь быстро привести себя в порядок, но мысли были заняты только её интонацией. Прошло не больше десяти минут, когда в дверь постучали — нетерпеливо и путано. Я едва успел повернуть ключ, как Кристина буквально ввалилась в квартиру.

Я не успел сказать ни слова. Она просто шагнула ко мне, уткнулась лицом в мою грудь и зарыдала. Это не были те тихие слезы, что я видел раньше. Её плечи вздрагивали, она судорожно хватала ртом воздух, а пальцы вцепились в мою кофту так, будто я был единственной опорой в её рушащемся мире. Мы стояли в прихожей бесконечно долго. Минута, пять, десять... Я просто гладил её по волосам, чувствуя, как моя футболка становится мокрой, и шептал ей какие-то бессмысленные утешения на ухо. В этот момент я готов был уничтожить любого, кто заставил её так страдать.

— Раф, я так больше не могу, — наконец выдохнула она, немного успокоившись, но не отстраняясь. — Всё кончено.— Тише, Салли. Расскажи мне, что случилось?Она неохотно отстранилась, её глаза были красными, а лицо — припухшим от слез. Даже в таком виде она казалась мне самой прекрасной девушкой в Лионе.— Мои родители... они решили, что я стала слишком «ветреной». Весь этот шум из-за Дени, сплетни... Они думают, что я порчу репутацию семьи. Папа сказал, что как только закончится этот семестр, я уеду из Лиона. Меня отправляют в Париж к мадам Дембери.

Это имя прозвучало как смертный приговор. Мадам Дембери была дальней родственницей её матери, женщиной со стальными нервами и ледяным сердцем.— Ты же знаешь её, — Кристина снова всхлипнула. — Она считает, что девушка должна только молиться и учиться. Она сказала маме, что первым делом обрежет мне волосы, чтобы я «не тратила время на пустое самолюбование», и заставит сидеть дома под замком до конца жизни. Париж станет для меня тюрьмой, Раф. Я никогда больше не увижу наши набережные, не увижу тебя...

Эти слова отозвались в моей груди невыносимой болью. Представить Кристину без её чудесных длинных волос, запертую в душной парижской квартире, было выше моих сил. Лион без неё станет просто набором серых камней и холодной воды Роны.— Не переживай, Салли. Я не позволю этому случиться. Je te le promets (Я тебе обещаю). Я сам поговорю с твоей мамой. Мы найдём выход.— Я очень на это надеюсь, но они так злы... — она снова закрыла лицо руками.

— Послушай, — я взял её за руки, заставляя посмотреть на меня. — Останься сегодня у меня. Мы не пойдём в школу. On va faire l'école buissonnière (Мы прогуляем). Нам нужно успокоиться и всё обдумать.

Весь этот пасмурный день мы провели у меня. Мы сидели на кухне, пили остывший чай, и я слушал её. Мы перебирали десятки планов, пока не поняли: единственный способ спасти её — это разрушить ложь. Мы решили, что пора рассказать родителям правду о Дени. О том, что его «роман» с Кристиной — лишь прикрытие для его тайны, и что она, как настоящий друг, просто жертвовала своим именем, чтобы защитить его.

Вечером, когда огни Лиона начали зажигаться на склонах холма Фурвьер, мы отправились к ней. Разговор с её родителями был чудовищным. Это был настоящий допрос commes les criminels (как преступников). Я стоял рядом с ней в их строгой гостиной, чувствуя холодный взгляд её отца, и говорил. Я говорил о чести, о дружбе и о том, какая на самом деле Кристина — самоотверженная и верная.

И это сработало. Когда правда о Дени была раскрыта (хотя нам было больно предавать его секрет), лед в глазах её матери растаял. Париж и мадам Дембери остались в прошлом.

Когда мы вышли из её дома на свежий ночной воздух, Кристина внезапно остановилась под светом старого фонаря.— Раф, спасибо тебе... — она улыбнулась, и эта улыбка осветила всю улицу. — Если бы не ты, я бы уже паковала чемоданы.— Надеюсь, больше таких «сюрпризов» не будет, — ответил я, чувствуя, как с души свалился огромный камень.

В какой-то момент она просто молча шагнула ко мне и крепко обняла. Это было объятие человека, который наконец-то чувствует себя в безопасности. Я закрыл глаза, вдыхая аромат её духов, который теперь навсегда ассоциировался у меня со спасением.— Раф, я так сильно люблю тебя, — прошептала она мне в плечо. — Ты для меня как брат. Самый лучший брат, о котором можно только мечтать.

Мир вокруг меня на мгновение замер. «Как брат». Эти слова ударили сильнее, чем новость о Париже. — И я тебя, Салли, — ответил я, с трудом выдавливая слова через ком в горле.

Я смотрел, как она уходит к своей двери, махая мне рукой, и понимал: да, я люблю её. Но моя любовь не имела ничего общего с братскими чувствами. Я любил её так, как любят один раз в жизни, и готов был стать для неё кем угодно — братом, другом, защитником — лишь бы она оставалась в этом городе. Лишь бы она оставалась со мной.

*

Перевод французских фраз:

•  Le petit matin — раннее утро.•  Je t'expliquerai tout — я тебе всё объясню.•  Je te le promets — я тебе обещаю.•  On va faire l'école buissonnière — мы прогуляем школу (досл. «сходим в кустовую школу»).•  Comme les criminels — как преступников.