Глава 7. Под обложкой её тайны

Я дочитал книгу за три часа. Последняя страница перевернулась как раз в тот момент, когда первые лучи солнца коснулись крыш соседних домов. Я отложил томик в мягкой обложке и замер, глядя в окно. Теперь я, кажется, начинал понимать. В этих героях, в этих «книжных принцах», за которыми так охотилась Салли, была какая-то особая уязвимость, умение говорить о чувствах так, будто это самая важная вещь во вселенной. Дени пытался играть эту роль, и, судя по всему, у него получалось. А я? Я всегда был просто Рафом — сильным, надежным, молчаливым. Слишком «реальным» для её выдуманных миров.

К этому времени проснулись родители. Когда они зашли на кухню и увидели меня — не с гантелями и не в наушниках, а с книгой в руках — они буквально застыли в дверях.— Рафаэль? Ты читаешь роман? — отец поправил очки, словно не веря своим глазам. — Ты уверен, что у тебя нет температуры?— Просто... решил расширить кругозор, пап, — пробормотал я, чувствуя, как краснеют уши.

Они уехали на работу, всё ещё переглядываясь и посмеиваясь, а я пошел собираться. Сегодня я оделся иначе: вместо привычного спортивного костюма выбрал белую рубашку с расстегнутым воротником и темные джинсы. Я подошел к зеркалу и потратил добрых десять минут на то, чтобы уложить свои кудри. Сделал их чуть более небрежными, как у тех парней с обложек, чтобы они мягко падали на лоб. Я хотел, чтобы она увидела во мне не просто спортсмена, а кого-то, кто способен понять её страсть.

Пока я шел в школу, в голове крутились сценарии нашего разговора. Я представлял, как этот мерзавец Дени поймет, что его время вышло, и Салли наконец посмотрит на меня другими глазами. Настроение стремительно ползло вверх.

Но в школе меня ждал ледяной душ.В коридоре, на нашем привычном месте, сидели Кристина и Дени. Они склонились над одной книгой — кажется, это был Николас Спаркс, «Лучшее во мне». Они были так увлечены, что даже не заметили, как я подошел. Рядом, как верные стражи, сидели Эрика и Камелия, которые тут же уставились на мой новый имидж.

Я замер в двух шагах. Салли наконец подняла глаза.— Ой, привет, Раф! — она улыбнулась, и мое сердце, вопреки воле, сделало привычный кувырок.— Здравствуй, Раф, — отозвался Дени, ослепив меня своими идеально белыми зубами. Он выглядел так уверенно, что мне захотелось немедленно стереть эту ухмылку с его лица.

— Привет, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.— Дени, — Салли повернулась к нему, коснувшись его предплечья, и от этого жеста у меня потемнело в глазах. — Можно я возьму эту книгу на пару дней, если мы не дочитаем её сегодня?— Конечно, — он посмотрел на неё с такой паточной нежностью, что меня едва не стошнило. — Для тебя — всё, что угодно.

Пора было действовать. Я достал из портфеля ту книгу, которую прочитал ночью, и протянул её Салли.— Салли, я тут закончил одну вещь... Слушай, а можно я возьму у тебя что-нибудь почитать? Оказывается, эти романы — довольно глубокая штука.

Наступила тишина. Салли удивленно округлила глаза. Камелия и Эрика переглянулись с немым вопросом «Что с ним?», а Дени посмотрел на меня с нескрываемым подозрением.— Ты? Романы? — Кристина замялась, её пальцы нервно затеребили уголок страницы. — Ох, Раф... Тут такое дело. Все мои книги... они особенные. Там мои пометки, мои закладки, мысли на полях. Я никому их не даю. Это слишком личное. Но я могу составить для тебя список, что стоит купить в книжном.

Этот отказ ударил по мне больнее, чем любое поражение на поле. Она делила чтение с Дени прямо сейчас, но меня не пускала в свою библиотеку, в свой сокровенный мир.— Спасибо, тогда вечером я зайду за списком, — выдавил я.— Вечером не смогу, — Салли смутилась, отводя взгляд.— Почему? — спросил я, хотя уже знал ответ.— Потому что вечером мы идем в парк, — вмешался Дени, по-хозяйски кладя руку на спинку дивана позади Кристины.

Внутри всё сжалось в тугой, раскаленный узел. Снова эта ревность, едкая и горькая.

Школьный день прошел как в тумане. Я не мог видеть, как Дени при каждом удобном случае улыбается мне своей «победной» улыбкой. Домой я пошел один, игнорируя шумные компании одноклассников. Вечером, чтобы хоть как-то унять бурю внутри, я принялся за домашние дела. Я вымыл полы, протер пыль, переставил мебель — работал с таким ожесточением, что когда родители вернулись, они всерьез обеспокоились.— Рафаэль, что случилось? Ты выглядишь так, будто готовишься к войне, — заметила мама.— Просто настроение такое. Не с той ноги встал, — бросил я, уходя в свою комнату.

Что было дальше — я помню смутно. Я провалился в тяжелый сон, который больше походил на бред. Мне снился огромный шторм, бушующая стихия, которая разрывала на части Лион, и я пытался удержать Салли, но ветер вырывал её из моих рук. Это была не просто буря во сне, это была буря в моей жизни, и я чувствовал, что затишье перед главным ударом подходит к концу. Кольцо в моей тумбочке ждало своего часа, но с каждым часом мне казалось, что этот час отдаляется всё дальше и дальше.