Глава 6. Правила чужой игры

Поздним вечером, когда небо над Лионом окончательно приобрело глубокий чернильный оттенок, вернулись родители. В доме сразу стало шумно: хлопанье дверей, шелест пакетов, их негромкие разговоры о работе. Мы собрались на кухне — это была наша традиция. Мама заварила чай с липой и медом, аромат которого обычно успокаивал меня лучше любого лекарства. Но не сегодня.

Я сидел, обхватив горячую кружку ладонями, и смотрел, как пар поднимается к потолку. Горьковатый вкус чая казался мне отражением того, что творилось внутри. Голоса родителей доносились до меня словно из другой комнаты, хотя они сидели в метре от меня. В голове, вытесняя всё остальное, пульсировало лишь одно имя: Кристина. И рядом с ним, как жирное чернильное пятно на безупречном холсте, — Дени.

— Раф, ты совсем ничего не ешь, — мягко заметила мама, коснувшись моей руки. — Тренировки выматывают?

Я выдавил подобие улыбки. Если бы она знала, что меня выматывает не бег по полю, а бесконечный бег собственных мыслей.— Просто устал, мам. Пойду лягу.

Ночь превратилась в изощренную пытку. Ревность — это не просто чувство, это яд, который растекается по венам. Это физическая боль где-то под ребрами, которая мешает сделать глубокий вдох. Я ворочался, сбивая простыни в узлы, смотрел на тени от веток на потолке и видел в них очертания её профиля. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я представлял, как она улыбается этому Дени. Как он смотрит на неё — так же, как я? Или он видит в ней лишь очередную цель?

В четыре утра я понял, что больше не выдержу. Тишина дома давила на уши. Я бесшумно поднялся, натянул спортивную форму и, перехватив старый футбольный мяч, выскользнул на улицу.

Лион спал. Прохладный предутренний воздух мгновенно прошил футболку, заставляя кожу покрыться мурашками, и это было именно то отрезвление, которое мне требовалось. Я добежал до школьного поля — оно было пустым, серым и призрачным в свете одиноких фонарей.

Я начал тренировку. Удары мяча о металлическую сетку ворот раздавались в тишине, как пушечные выстрелы. Я бегал от края до края, пока легкие не начало жечь, а мышцы не закричали о пощаде. Я вкладывал в каждый удар всю свою злость, всё свое отчаяние. Один-ноль в пользу Дени? Нет, так не пойдет.

К концу четвертого часа я упал прямо на мокрую от росы траву. Пот заливал глаза, сердце колотилось в горле, но в голове наконец воцарилась кристальная, ледяная ясность. Я посмотрел на светлеющее небо. Я люблю её. И если для того, чтобы она заметила меня, мне нужно стать героем её любимых книг, я им стану. Я напишу для неё такой сюжет, который не снился ни одному Николасу Спарксу.

Я примчался домой, когда солнце уже начало золотить верхушки домов. Лия спала в гостевой комнате, раскинувшись на кровати так, будто она всё еще в своей солнечной Калифорнии. Я подошел и бесцеремонно затряс её за плечо.

— Лия! Вставай! Лия, я всё понял! — я почти кричал, чувствуя, как адреналин бурлит в крови.

Она подскочила, испуганно хлопая глазами. Волосы спутались, вид был совершенно ошалелый.— Малой? Ты что, с ума сошел? Ты почему такой мокрый? Который час?!— Я знаю, что делать, — я сел на край кровати, и мои глаза, уверен, сияли безумным блеском. — Я сделаю так, чтобы она меня полюбила. Я не буду просто стоять в стороне и смотреть, как этот Дени забирает её.

Лия окончательно проснулась и уставилась на меня с опаской.— И какой план, Наполеон?— Я буду ухаживать за ней. По-настоящему. Цветы, книги, внимание — всё, что она ценит. Я отвезу её в самое красивое место, которое смогу найти, — может, на те скалы у моря, о которых она мечтала. И там...

Я потянулся к тумбочке и достал маленькую коробочку. Щелчок — и в утреннем свете блеснул тонкий ободок кольца с крошечным камнем. Я купил его на все свои сбережения еще месяц назад, сам не зная, зачем.— Я сделаю ей предложение. Чтобы она поняла — я не просто «лучший друг Раф». Я тот, кто готов быть с ней всегда.

Лия замерла. Её лицо вытянулось от шока. Она смотрела то на кольцо, то на меня, взъерошенного и решительного.— Малой... — она выдохнула это почти шепотом. — Ты хоть понимаешь, что это серьезно? Это не регби. Тут нельзя просто прорвать оборону. — Я знаю, Лия. Я никогда не был так уверен.Она покачала головой, но в её глазах мелькнула гордость.— Похоже, мой «малой» действительно вырос. Ну, удачи тебе. Она тебе понадобится.

*

Весь следующий час я провел в душе, пытаясь смыть с себя усталость и запах пота, но внутри я всё еще вибрировал от решимости. Лия начала собираться в аэропорт, её яркий чемодан снова занял полкомнаты.

— Раф, я совсем забыла про транспорт, — она растерянно посмотрела на часы. — Такси в это время будет ехать вечность.— Не переживай. Я позвоню Салли. У Габриэля сегодня выходной, он нас выручит.

Голос Кристины в трубке был сонным, теплым и таким домашним, что у меня на секунду перехватило дыхание. Мы договорились. Через двадцать минут знакомый серебристый автомобиль припарковался у нашего дома.

Габриэль вышел из машины — безупречно отглаженная рубашка, каменное лицо, ни единого лишнего движения. Он был похож на ожившее изваяние дисциплины. Я знал, что между ним и Лией когда-то была буря. Веселая, непредсказуемая Лия и холодный, рассудительный Габи. Огонь и лед. Они расстались, потому что не могли не обжигать друг друга, но я помнил, как Габриэль швырял вещи по комнате в день, когда узнал о её свадьбе.

Когда Лия подошла к машине, воздух вокруг них словно наэлектризовался. Габи молча взял чемодан и убрал его в багажник, даже не взглянув на неё.

Атмосфера в салоне была невыносимой. Мы ехали в аэропорт, и тишина в машине была такой густой, что её, казалось, можно было потрогать рукой. Габи сжимал руль до белых костяшек, Лия демонстративно смотрела в окно, а Салли, сидевшая рядом со мной, явно чувствовала этот холод и пыталась его растопить единственным доступным ей способом — разговорами.

— Габи, ты же заберешь меня вечером? — она обернулась к брату. — Я позвоню, когда мы закончим гулять с Дени.Габриэль коротко, едва заметно кивнул. Мое сердце снова пропустило удар, а потом заныло от тупой, привычной боли.

— Раф, ну почему ты не говорил, что Дени такой классный? — Салли повернулась ко мне, её глаза светились восторгом. — Оказывается, он тоже обожает Пруста! И он так интересно рассказывал про символизм в живописи... Он прямо как принц из тех романов, которые мы с Камелией читаем. Настоящий эрудит.

Я выдавил из себя какое-то нелепое: «Рад за него». Ревность снова начала душить меня, поднимаясь к самому горлу горьким комом. Кристина продолжала щебетать о Дени, сравнивая его с литературными героями, а потом вдруг вспомнила:— Ой, Габи, я же книгу дочитала. Завезешь меня в книжный? Или дашь денег на новую? Мне Дени посоветовал одну вещь...

Габи снова кивнул. Кристина явно хотела разрядить обстановку между братом и Лией, но для меня её слова были как удары ножом. Каждый комплимент в адрес Дени вбивал еще один гвоздь в гроб моего спокойствия.

До аэропорта мы доехали в гробовом молчании. Лия коротко обняла меня на прощание, шепнув на ухо: «Действуй, или потеряешь её», — и исчезла в дверях терминала. Габриэль даже не обернулся ей вслед. Он высадил меня у дома и тут же уехал, оставив меня один на один с тишиной.

Вечер превратился в кошмар. Я не мог найти себе места. Я ходил из угла в угол, понимая, что сейчас Кристина где-то там, в Старом городе или на набережной, смотрит на Дени так, как когда-то смотрела на картины в музее. От мысли, что он может коснуться её руки, у меня темнело в глазах. Пульс стучал в висках, как метроном.

Дальше всё было как в тумане. Я помню, что заснул прямо в одежде. Мне снился странный, лихорадочный сон: море огня, в котором горят старые книги, и среди этого пожара — Салли. Она протягивала мне руку, но Дени перехватывал её и уводил в густой туман.

В четыре утра я резко сел в кровати. Дрожащими руками я набрал её номер, но пошли длинные гудки. Конечно, она спала. Нормальные люди в четыре утра видят сны, а не набирают номера своих друзей.

Я отбросил телефон и подошел к полке, где лежала книга, которую Салли забыла у меня неделю назад. Это был типичный любовный роман в мягкой обложке. Я никогда не читал ничего подобного, считая это девчачьей ерундой. Но теперь я взял его в руки. Я открыл первую страницу.

Мне нужно было понять. Если она хочет принца из романа, я должен узнать, из чего сделаны эти принцы. Я собирался изучить территорию врага до последнего слова, чтобы в конце концов написать нашу собственную историю, где Дени не будет даже в эпизодах.