Намеки

Возвращение в школу после недели в больнице было похоже на выход в открытый космос без скафандра. Всё казалось слишком громким, слишком ярким и пугающе быстрым. Николь шла по коридору, прижимая к груди стопку учебников, словно щит, защищающий её хрупкое сердце.

— Я же сказал, я сам донесу твои вещи! — Мартин возник рядом, почти вырывая книги из её рук.

Его забота не была нежной. Она была властной, тяжелой и колючей. Мартин не отходил от неё ни на шаг: он встречал её у ворот, сидел за её партой на переменах и даже проверял список её последних вызовов.

— Мартин, мне не три года. Я могу сама дойти до кабинета биологии, — тихо сказала Николь, стараясь не повышать голос, чтобы датчик на её запястье не начал тревожно вибрировать.

— Ты едва не умерла из-за того, что я оставил тебя одну! — отрезал он, и в его глазах вспыхнула та самая ярость, которой она теперь боялась больше всего. — Теперь я решаю, куда ты идешь и с кем говоришь. Особенно это касается его.

Мартин кивнул в сторону конца коридора, где у окна стоял Итан. Он не подошел. Он даже не помахал рукой. Он просто стоял там, засунув руки в карманы, и смотрел на неё — долгим, глубоким взглядом, в котором не было вызова, только бесконечная тихая поддержка.

Николь вздохнула и открыла свой шкафчик, чтобы сменить учебники. Из тесного пространства на неё снова пахнуло прохладой и покоем. Между страницами тетради по химии лежала свежая, еще влажная веточка лаванды. К ней не было приложено записки, но Николь знала: это Итан.

Она быстро спрятала веточку в карман, ощущая, как ритм сердца мгновенно выравнивается. Это был их секрет. Итан сдержал обещание — он стал её тишиной. Он не приближался, чтобы не провоцировать Мартина и не заставлять её нервничать, но каждый день она находила лаванду: то в сумке, то между страницами книг, то просто на подоконнике, где она обычно сидела.

— Что это у тебя там? — Мартин подозрительно прищурился, заметив её странное движение.— Ничего. Просто старый чек, — соврала Николь, и её сердце пропустило удар. Ложь давалась ей тяжело.

Весь день Мартин вел себя как тюремщик. Он устроил скандал Нэйс за то, что та попыталась увести Николь в туалет «пошептаться», и едва не полез с кулаками на одноклассника, который просто попросил у неё ручку. Николь чувствовала, что задыхается. Мартин был как шумный, тяжелый рок, а её организму нужна была только тихая колыбельная.

После уроков, когда Мартин отошел на парковку, чтобы подогнать мотоцикл прямо к крыльцу, Николь на секунду осталась одна в пустом вестибюле. Итан появился словно из воздуха. Он не коснулся её, не сделал ни одного резкого движения. Он просто встал в паре метров от неё.

— Как ты? — спросил он почти шепотом. — Тяжело, — призналась она, глядя в окно на злого Мартина. — Он следит за каждым моим вздохом.

Итан кивнул. Он вытащил из-за спины еще одну веточку лаванды — на этот раз перевязанную тонкой фиолетовой нитью.— Просто помни, что я здесь. И когда ты будешь готова... когда ты решишь, что больше не хочешь прятаться, — я буду ждать тебя в конце поля.

— В конце поля? — не поняла она.— Там, где заканчивается шум, — он улыбнулся той самой милой улыбкой, которую она увидела на лестнице. — Береги себя, Николь. Не давай ему сломать твой ритм.

Он исчез так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь легкий цветочный аромат.

Когда Мартин ввалился в вестибюль, требуя, чтобы она немедленно шла к нему ,Николь впервые за долгое время не испугалась его крика. Она сжала веточку в кармане и посмотрела ему прямо в глаза.

— Завтра я приду в школу сама, Мартин. И я сама буду решать, с кем мне говорить. — Что ты сказала?! — он опешил от её спокойного тона.

— Я сказала, что я больше не твоя собственность. И если ты еще раз повысишь на меня голос, я уйду навсегда.

Мартин задохнулся от возмущения, но увидев её бледное, решительное лицо и мигающий красный огонек на датчике пульса, за молчал. Он понял, что его крики больше не действуют.

Николь вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Она знала, что впереди еще много боли и борьбы, но первый шаг к тому самому «лавандовому полю» уже был сделан.