Part 8 "A Game on the Edge of the Abyss"| Часть 8 "Партия на краю пропасти"

***

Утро принесло не ясность, а густой туман мелких, неотложных дел, каждое из которых было минным полем. Сибилла, облачившись в простой шерстяной плащ поверх платья, лично обходила лагерь. Ей нужно было видеть все своими глазами: блеск клинков, которые точили оруженосцы, тревожный ропот туркополов, нанятых за большие деньги и преданных лишь тому, кто платит, усталые лица пехотинцев из местных христиан.

Её план, этот хрупкий цветок разума, мог погибнуть, не успев расцвести, в сухой почве недоверия и саботажа. И саботаж не заставил себя ждать. У складов провианта она застала гневного барона Ибелина, того самого, что должен был вести флот. Его лицо было багровым.

«Принцесса! Половина обещанных бочонков с пресной водой для кораблей оказалась пустой! Исчезли парусина, смола для конопатки! Начальник склада ссылается на недосмотр, но я чувствую здесь руку...»

«Ги де Лузиньяна,» - мысленно договорила Сибилла. Она не ответила вслух, лишь кивнула. «Возьмите из моих личных запасов. И прикажите рыть колодцы вдоль побережья в месте сбора флота. Деньги возьмите из этой казны.» Она протянула ему небольшой, но тяжёлый мешочек с золотыми безантами - остатки наследства её матери, которые она копила годами.

Ибелин, старый воин, смотревший на неё сначала как на капризное дитя, на миг замер, поражённый. Затем его взгляд смягчился, в нём появилась твёрдая решимость. «Это будет исполнено, миледи. Мы выйдем в море через неделю, клянусь крестом.»

Но следующий удар пришёл оттуда, откуда она не ждала. Когда она вернулась в шатёр, её ждал сэр Готье с новостями от доверенных людей в Яффе. Лицо рыцаря было мрачным.

«Граф Раймунд, принцесса. Он... вступил в тайные переговоры с лагерем Саладина. Через своих эмиссаров. Говорят, он предлагает отдельное перемирие для своих земель в Галилее в обмен на свободный пропуск его семьи из Тивериады.»

Предательство? Или отчаянная попытка спасти то, что дорого? Сибилла ощутила ледяную пустоту в груди. Её стратегия держалась на тонком балансе: Раймунд, связанный угрозой своим владениям, должен был невольно поддержать её хитрый план, чтобы избежать разорения. Но если он договорится с султаном... его авторитет на совете рухнет, а её план лишится единственной мощной поддержки среди баронов. Ги снова возьмёт верх, поведя всех на гибель.

«Нужно встретиться с ним, - прошептала она, глядя на шахматную доску Саладина. - Лично. Немедленно.»

Встреча была назначена на нейтральной территории, в полуразрушенной часовне на окраине лагеря. Раймунд явился один, без оружия, но в доспехах. Его лицо, освещённое факелом, было похоже на лик с фрески Страшного суда - усталое, надменное и скрывающее муку.

«Вы знаете, зачем я пришла, граф,» - начала Сибилла, отбросив церемонии.

«Вы пришли обвинить меня в предательстве,» - холодно парировал он.

«Я пришла спросить, на чьей стороне вы будете, когда рухнет последняя стена. Ги поведёт королевство в пустыню на убой. Вы хотите спасти свой удел ценой его гибели? Саладин даст вам перемирие сегодня, чтобы завтра, расправившись с нами, забрать всё, включая вашу честь.»

«Честь! - в его голосе прорвалась горечь. - Какая честь может быть у человека, который не в силах защитить свой дом? Ваш план, принцесса, остроумен. Но он - азартная игра. А моя жена и дети - не ставки в этой игре.»

Сибилла сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал с неженской силой. «Именно ставки! Все мы - ставки! Вы думаете, Саладин, отпустив вас, будет уважать ваш нейтралитет? Нет. Он будет презирать вас как человека, который бросил своего короля и свою веру ради личного спасения. А потом уничтожит. Есть только один способ спасти Тивериаду - сделать так, чтобы Саладину было не до неё. Заставить его обороняться там, где он не ждёт. Мой флот у Дамаска оттянет на себя часть его сил. Ваша конница, знающая каждую тропу Галилеи, может возглавить рейды - не для генерального сражения, а чтобы резать ему жилы, воровать обозы, отравлять колодцы на пути его армии. Это спасёт ваши земли лучше любого перемирия, которое он всё равно нарушит.»

Раймунд смотрел на неё долго и пристально. В его глазах шла борьба: привычное высокомерие старого лиса, страх, холодный расчёт. «А если флот Ибелина опоздает? Если Ги поднимет мятеж в Иерусалиме в моё отсутствие?»

«Тогда мы проиграем, - честно сказала Сибилла. - Но проиграем, сражаясь, а не ползая на коленях. И история, граф, если она до нас дойдёт, запомнит не предателя, а последнего защитника королевства.»

Молчание повисло в часовне, нарушаемое лишь треском факела. Наконец, Раймунд выдохнул. Не сдаваясь, но отступая от края. «Я отзываю своих эмиссаров из лагеря султана. Но мои люди не пойдут в рейд под командованием коннетабля. Они пойдут, если во главе будет мой доверенный командир. И я получу полную власть над всеми операциями в Галилее.»

Это была высокая цена. Он выбивал себе автономию, почти независимое княжество в разгар войны. Но Сибилла кивнула. Она покупала его лояльность, пусть и условную, временную. «Согласна. Но ваши действия должны быть согласованы с общей стратегией. И первое, что вам нужно сделать, - публично поддержать план на завтрашнем малом совете.»

Раймунд склонил голову в неглубоком, но однозначном поклоне. Сделка была заключена.

На обратном пути, уже в глубоких сумерках, Сибиллу ждал последний сюрприз. У входа в её шатёр, в тени, стоял её брат, король Балдуин. Его несли на носилках, но он отстранил слуг и сидел, кутаясь в плащ, его глаза в глубоких впадинах светились странным спокойствием.

«Сибилла, - его голос был слаб, но чёток. - Ко мне приходил Ги. Он требовал... настаивал... чтобы я отстранил тебя от любых решений. Говорил, что ты вступила в сговор с Раймундом для передачи власти и, возможно, даже с султаном.»

Холодный ужас сковал её на мгновение. Обвинение в измене - самое страшное оружие. «И что ты ответил, брат?»

Балдуин опустил слегла взгляд вниз немного подумав, и в этом взгляде под маскрй было что-то от того могучего короля, которым он был когда-то. «Я сказал ему, что пока я жив, моя сестра - регент королевства по моей воле. А его ревность плохая советчица. Я приказал ему готовить оборону Яффских ворот и не появляться при дворе без моего вызова.» Он замолчал, переводя дух. «Но он опасен, сестра. Он загнан в угол. Загнанные звери... кусаются отчаяннее.»

Он протянул ей белую руку в перчатке. Сибилла взяла её, ощущая жар, пылающий в его костях. «Я купила нам время, Балдуин. Несколько недель. Месяц, возможно.»

«Купила дорогой ценой, - прошептал он. - Ты сделала себя мишенью. Для всех.» Его пальцы слабо сжали её ладонь. «Я горжусь тобой. Отец... он бы тоже гордился. Играй свою партию до конца. Но помни...» Приступ кашля перехватил его слова. Когда он смог говорить, в его глазах была только бесконечная усталость. «Помни, что иногда, чтобы спасти королевство, нужно пожертвовать королём. И даже королевой.»

Он дал знак слугам, и его увели в ночь, обратно в шатёр в мир боли и тления. Сибилла осталась стоять одна, и слова брата эхом звучали в её ушах. Пожертвовать королевой.

Она вошла в шатёр. На столе лежала шахматная доска, подарок султана. Ветер снова завывал, обещая бурю. Завтра - совет, где нужно будет блефовать, убеждая мелких баронов, чьи взгляды метались между ней, Ги и Раймундом. Послезавтра - отплытие флота, авантюра, от которой мог зависеть исход кампании. И всегда - тень Ги, ядовитая и неустранимая, и призрачная улыбка Саладина, наблюдающего за игрой со стороны.

Она подошла к столу и передвинула одну фигуру - легкого коня, туркопола. Сделала первый ход в ответной партии. Игра, беспощадная и тихая, только начиналась. И она уже не была просто игроком. Она была полем боя. Каждое её решение, каждое слово, каждый взгляд отныне были ходом, который мог привести к трону или к гибели. Она погасила свечу, погрузившись во тьму, полную шепота врагов и тяжкого дыхания истории. Завтра. Начиналось завтра.