Эпилог: Личный зачет

Шесть месяцев спустя.

В министерском кабинете пахло свежесваренным кофе и живым растением на подоконнике. Гермиона подписала последнюю папку и откинулась в кресле. За окном — редкое для Лондона ясное небо.

В её жизни появился ритм, который её не душил. Она не бросила работу, но теперь чётко знала, когда сказать «хватит». И у неё появились планы, не связанные с отчётами.

Дверь приоткрылась.— Ты готова? А то опоздаем на открытие! — просунулась рыжая голова Джинни.— Да, иду, — улыбнулась Гермиона, снимая с вешалки лёгкое пальто.

В новом кафе на набережной Джинни подняла бокал.— За твою командировку в Софию на следующей неделе! И за то, что у тебя наконец-то есть личная жизнь, про которую можно хоть немного рассказать.— Не преувеличивай, — покачала головой Гермиона, но без раздражения. — Мы просто... видимся иногда. Когда я там по работе, а у него есть время между тренировками.— Скромничаешь! — фыркнула Джинни. — Ладно, не буду травить. Просто рада, что ты стала чаще улыбаться. Раньше ты хмурилась даже во сне, мне кажется.

Вечером Гермиона вернулась домой. На кухонном столе лежала открытая книга по балканской магии, на холодильнике магнитом из Софии был прикреплён календарь. Несколько дат в следующем месяце были обведены синим — дни её поездки.

Она подошла к окну. Где-то там, за горизонтом, был другой город, где её ждали не только архивы и встречи, но и тихая кофейня, и человек, с которым не нужно было притворяться сильной.

На запястье браслет — простой серебряный, без излишеств. Виктор как-то сказал: «Носи, если понравится. Он прочный, не сломается в пути».

Она коснулась прохладного металла. Её жизнь не стала идеальной. Работа всё ещё выматывала, бумажки бесили, а дождь в Лондоне шёл слишком часто. Но теперь внутри не было этой гулкой, одинокой пустоты. Было понимание, что можно остановиться и перевести дух. И что кто-то на другом конце континента это понимает.

Она не убежала от своей жизни. Она просто сделала её чуть больше.

Завтра — обычный рабочий день. А через неделю — самолёт, знакомые улицы и разговор, который не нужно начинать с начала, потому что он никогда по-настоящему не заканчивался.

Гермиона выключила свет. Она не изменила мир, но наконец-то перестала чувствовать себя заложницей в своей собственной жизни. И этого, как оказалось, было достаточно.