Бонус: Вид с высоты

Глава 2 от лица Виктора Крама

Адреналин, ещё недавно гревший кровь жарким током, остывал, оставляя после себя привычную, тягучую усталость. Ещё один матч. Ещё одна победа. Рёв трибун медленно растворялся в гуле в ушах, превращаясь в далёкий, безразличный шум. Виктор шёл по коридору за кулисами стадиона, автоматически кивая тренеру, ловя обрывки его слов: «хорошая игра», «держал высоту», «разбор завтра».

Главное сейчас — пройти через эту зону быстро. Пока не окружили журналисты, пока не навалились фанаты с автографами. Он сделал над собой усилие, чтобы не сгорбиться, держать плечи расправленными. Игра ещё не закончилась. Сейчас начинался её второй тайм — публичный, где он должен был изображать «Виктора Крама, звезду „Соколов"».

И вот они. Вспышки камер, протянутые диктофоны, знакомые лица из спортивных отделов. Он замедлил шаг, приготовившись к стандартному набору вопросов.

«Виктор! Виктор Крам! Джинни Уизли, „Ежедневный Пророк"! Можно пару слов?»

Женский голос, энергичный, английский. Он повернул голову, его взгляд скользнул по рыжим волосам и бейджику. Ещё одна. Сейчас он скажет «спасибо команде, соперники были сильны», получит свою цитату для газеты, и можно будет идти в душ. Он уже открыл рот.

И тогда увидел её.

Она стояла чуть в стороне, прислонившись к стене, будто пытаясь стать частью штукатурки. В строгом, не походу на стадион, платье, с какой-то деловой папкой в руках. И смотрела на него большими глазами, в которых читалась смесь смущения и... острого, живого внимания.

Всё внутри на мгновение остановилось. Шум отступил, лица журналистов расплылись. Время сжалось в точку.

Гермиона.

Не призрак из юности, не смутный образ с пожелтевшей фотографии. Она. Настоящая. Здесь. В Софии. После всех этих лет.

Его ум, заточенный на мгновенную оценку ситуации на поле, дал сбой. Мысль работала медленно, туго, как после сильного удара бладжером. Что она здесь делает? Как? Почему?

Он даже не заметил, что произнёс её имя вслух. Голос прозвучал хрипло, чужой.

Она покраснела. Сказала что-то про его полёт. Вежливый, школьный комплимент. А он стоял и не мог оторвать взгляда. Она почти не изменилась. Тот же умный, изучающий взгляд. Та же сила, скрытая за скромной позой. Но в глазах появилась усталость, которой не было тогда. Та самая, что он каждый день видел в зеркале.

Журналистка — Джинни — снова что-то требовала. Интервью. Сейчас? Здесь? Идея казалась невыносимой. Шум, толчея, чужие уши. Он ненавидел этот цирк. А Гермиона... она выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю.

Решение пришло мгновенно, импульсивно, вопреки всем правилам его пиар-менеджера.— Сейчас — нет. Здесь слишком шумно. Для хорошего разговора.

Он видел, как Джинни Уизли замерла в недоумении. Но его внимание было приковано к Гермионе. Нужно предложить что-то другое. Тишину. Возможность говорить не в крик.

— Завтра. Утром. Я знаю тихое место. В старом городе.

Он сделал паузу, рискуя. Спросил, глядя прямо на неё, давая понять, что предложение — для них обеих, но вопрос — к одной.— Вы придёте?

Рыжая журналистка, конечно, выпалила согласие. Но Гермиона... Она молча кивнула. Всего один раз. Сдержанно. Но этого было достаточно.

Чувство, похожее на острую, свежую струю воздуха, прошло сквозь его привычную усталость. Он кивнул в ответ, коротко, по-деловому, стараясь не показать, как этот простой кивок всколыхнул что-то внутри, что давно казалось мёртвым.

— До завтра, мисс Грейнджер. Мисс Уизли.

Он развернулся и пошёл прочь, ощущая её взгляд на своей спине. В ушах снова зазвучал гул, но теперь это был не шум стадиона, а настойчивый, новый ритм. Завтра.

По дороге в раздевалку он поймал себя на мысли, что впервые за много месяцев думает не о вчерашней игре или завтрашней тренировке. Он думал о том, какое кофе заказывают в «Под платаном» и не покажется ли это место ей слишком простым.