Глава 2: Чужая игра

София ударила в лицо контрастами. После лондонской сдержанной серости здесь всё кричало, пело и сверкало. Яркие пурпурные и золотые транспаранты «Соколов» ревели на ветру, перемешиваясь с зелёно-серебристыми флагами «Фальконов». Воздух гудел от десятков языков, треска заклинаний, усиливающих голос, и всепроникающего запаха жареного теста и пряностей. Гермиона, прижав к груди папку с документами, почувствовала себя муравьём, попавшим на праздник цикад.

— Ну что, оживаешь? — Джинни, сверкающая, как новенький галеон, в журналистском жакете с блестящей бейджиком, ткнула её локтем в бок. — Хотя нет, ещё нет. Но скоро. Он же сегодня играет!

Она произнесла это с таким знающим видом, что Гермионе не оставалось ничего, кроме как вздохнуть. «Он». Виктор Крам. Призрак прошлого, обёрнутый в спортивную форму. Она почти не думала о нём за эти годы. Почти.

Их места на трибунах были прекрасны — близко к игровому пространству, но не в самой гуще фанатов. Как только они уселись, Гермиона открыла папку на коленях, отгородившись стеной пергамента от праздника вокруг. «Пункт 4.2. Особенности налогообложения при наследовании магических артефактов гоблинской работы...»

Громовой рёв трибун, возвестивший выход команд, заставил её вздрогнуть и поставить кляксу на полях.

Она подняла голову.

И увидела.

Они парили в воздухе — две стайки ярких пятен. Её взгляд, против её воли, сразу выхватил его. Номер 7. Чёрная форма с золотым. Он казался... больше. Не только физически. Над ним витала аура сосредоточенной, тяжёлой энергии. Он не улыбался, не реагировал на крики толпы. Его лицо, застывшее в суровом внимании, было обращено к капитану «Соколов».

Свисток.

И хаос взорвался в небе. Мячи-пушечные ядра проносились со свистом, бладжеры метались, как разъярённые шершни. Гермиона забыла о документах. Её аналитический ум, против воли, включился, схватывая тактику: «Соколы» играли в жёсткую, агрессивную защиту, «Фальконы» пытались вести стремительную атаку по флангам.

А Крам... Крам был не просто ловцом. Он был осью. Он почти не участвовал в грубой возне вокруг колец, патрулируя верхнюю зону, его глаза, казалось, видели всё поле одновременно. Когда снизу в него почти в упор запустили бладжер, он спокойно увернулся. Это был не спорт. Это была прикладная военная магия. Жёсткая, эффективная, без единого лишнего движения.

— Видишь? — закричала ей в ухо Джинни, не отрывая взгляда от камеры-самочёта. — Он как будто командует оттуда! Ничего лишнего!

Гермиона кивнула, не в силах оторваться. В его игре не было ни капли того неловкого подростка, что приглашал её на бал. Это был полководец. И он выглядел... смертельно уставшим. Даже когда он, совершив головокружительный пике, вырвал снитч прямо из-под носа у ловца «Фальконов», на его лице не вспыхнуло торжества. Только краткое, деловое удовлетворение и кивок капитану. Рёв трибун обрушился на стадион, но он, казалось, был от него за толстым стеклом.

Матч закончился победой «Соколов». Трибуны взорвались ликованием. Гермиона медленно закрыла папку, не написав ни строчки.

— Поехали! — Джинни схватила её за руку, таща вниз по ступенькам. — Нужно поймать его у выхода из раздевалок, пока его не окружила толпа!

— Джинни, я не думаю, что... — начала было Гермиона, но подруга уже мчалась вперёд, прокладывая путь локтями и улыбками.

За кулисами стадиона царила иная суета — деловая, нервная. Охранники, официальные лица, другие журналисты. Пахло потом, травой и магией. Гермиона прижалась к прохладной стене, чувствуя себя нелепо в своём лондонском платье и с папкой в руках. Джинни, как акула, кружила у заветной двери.

Дверь открылась.

Первыми вышли молодые игроки, смеющиеся, кричащие. Потом — более солидные ветераны. И, наконец, он.

Он шёл один, чуть в стороне от общей стаи. Сумка через плечо, волосы были темны от пота, на лице — та же закрытая усталость, что и в воздухе. Он слушал что-то говорившего ему тренера, кивая. Джинни сделала стремительный выпад вперёд.

— Виктор! Виктор Крам! Джинни Уизли, «Ежедневный Пророк»! Можно пару слов о...

Он поднял голову, его взгляд автоматически скользнул по её бейджику, и он уже открывал рот для стандартного «спасибо команде», когда его глаза переместились чуть в сторону. И остановились.

На Гермионе.

Всё вокруг будто вымерло. Шум, голоса, движение — всё спрессовалось в плотный фон, на котором лишь два островка: он у двери, и она у стены.

Его брови чуть приподнялись. Усталость на его лице дрогнула, уступив место чистому, немому изумлению. Какая-то искра промелькнула в тёмных глазах — узнавание, да, но что-то ещё. Неловкость? Нет, скорее... облегчение?

— Гермиона? — произнёс он. Его голос был ниже, чем она помнила, и хрипловат от напряжения матча. Акцент стал тоньше, почти утончённым.

Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она машинально выпрямилась, сжимая дурацкую папку, как щит.

— Виктор. Привет. Поздравляю с победой. Ты... ты великолепно летал.

Он медленно кивнул, не отрывая от неё взгляда. Потом, будто вспомнив, перевёл взгляд на Джинни, которая замерла с открытым ртом, остроумно переглядываясь с ними обоими.

— Спасибо, — сказал он Джинни, но снова посмотрел на Гермиону. — Вы... здесь на матче?

— С подругой, — выдохнула Гермиона, кивнув на Джинни. — Она журналист. Я... за компанию.

— А, — он произнёс это просто, но в этом звуке было столько понимания, что Гермионе вдруг стало неловко за свой «деловой» вид. — Интервью, — констатировал он, обращаясь к Джинни.

— Да! Точно! — Джинни воспряла, как пружина. — Можно прямо сейчас? Пару минут!

Виктор снова посмотрел на Гермиону. Долгим, оценивающим взглядом. Потом покачал головой.

— Сейчас — нет. Здесь слишком... — он жестом очертил пространство вокруг, полное людей и грохота. — Шумно. Для хорошего разговора. Завтра. Утром. Я знаю тихое место. В старом городе. — Он выдержал паузу, и его следующий вопрос повис в воздухе, обращённый к обеим, но адресованный одной: — Вы придёте?

Джинни, конечно, тут же выпалила: «Конечно!», но он всё ещё смотрел на Гермиону. Ждал.

И она, к своему собственному удивлению, кивнула. Медленно, один раз.

На его лице не появилось улыбки. Но тяжесть в уголках глаз чуть разгладилась. Он кивнул в ответ — коротко, по-деловому.

— Хорошо. Я пришлю сову с адресом в ваш отель. До завтра, мисс Грейнджер. Мисс Уизли.

Он ещё раз кивнул им обеим, поправил сумку на плече и пошёл прочь, растворяясь в полутьме коридора, оставив за собой ощущение тишины, странно контрастирующей с только что отгремевшим грохотом стадиона.

— Ух ты, — прошептала Джинни, округлив глаза. — Это было... интенсивно. Он смотрел на тебя, как будто ты снитч, который он десять лет искал.

— Не глупи, — буркнула Гермиона, чувствуя, как жар на её щеках разгорается с новой силой. — Он просто устал и вежлив.

— Да, конечно, вежлив, — фыркнула Джинни, беря её под руку и таща к выходу. — «Я знаю тихое место», — передразнила она его низкий голос. — Гермиона, дорогая, это классика. Это даже в моих романах про Могучего Молота так не пишут!

Вернувшись в номер отеля, Джинни сразу принялась строить теории и выбирать наряд для «исторической встречи». Гермиона молча поставила папку с документами на письменный стол. Она открыла её, достала перо... и замерла.

Чёрные буквы о налогах и гоблинских артефактах не просто плыви перед глазами. Они теперь казались ей совершенно бессмысленными, далёкими, как звёзды на чужом небе. Вместо них перед внутренним взором стояло другое: суровое, сосредоточенное лицо в небе над стадионом. И тот же взгляд, но уже без брони усталости, пристальный и вопрошающий, в полутьме коридора.

«Он выглядел таким одиноким», — подумала она неожиданно для самой себя. И, отложив перо в сторону, подошла к окну, за которым темнела незнакомая, звучная, живая София.