часть 4

Гарри не хотел пользоваться автобусом, чтобы добраться до убежища Волдеморта, потому что ему не нужны были свидетели. Если когда-нибудь до Дамблдора дойдет, что Гарри Поттер побывал в Литтл-Хэнглтоне, последствия будут ужасными. Технически парень знал, как аппарировать. Вот только он понятия не имел, как его одиннадцатилетнее тело отреагирует на такую магию, если оно вообще на нее способно. И последнее, чего он хотел, это случайно расщепить себя по всей Англии и объяснять, что, черт возьми, случилось, Министерству, когда они придут, чтобы собрать его обратно.

Итак, был Кричер. Домовые эльфы обладали сверхъестественным чувством направления, они могли найти практически любое место, какое бы захотели, так что Гарри знал, что эльф приведет его туда.

— Просто перемести меня на кладбище, — сказал Поттер, когда существо схватило его за руку. Еще один тихий и приятный хлопок, и они стояли на свежем воздухе в окружении надгробий. — Спасибо. Я позову тебя, когда ты сможешь прийти и забрать меня, — тот кивнул в ответ и снова исчез.

Гарри глубоко вздохнул, глядя на полуразрушенный особняк вдалеке. Сомнение возникло, как только он на мгновение задумался о том, что делает. Он добровольно посетил Волдеморта, своего пророческого врага, Темного Лорда, который сделал все возможное в их прошлой жизни, чтобы убить его раз и навсегда. Но это был также и новый Волдеморт с целой душой и воспоминаниями о поражении. И, рассудил Гарри, чем скорее он достигнет взаимопонимания со своим врагом, тем лучше. Не говоря уже о том, что ему было просто любопытно, что стало с его врагом в этом дивном новом мире, и когда он вообще смог отрицать свое любопытство?

Поэтому он сделал еще один глубокий вдох, собрал всю свою гриффиндорскую смелость и импульсивность и зашагал к дому, наслаждаясь теплом раннего августовского утра. Никакой охранной защиты, которая мешала бы ему войти через ржавые ворота на запущенную и заросшую территорию поместья. Он добрался до входной двери целым и невредимым и решительно постучал.

Прошло несколько минут, пока мальчик терпеливо ждал, поглощенный ожиданием и тревогой. Затем дверь со скрипом отворилась, и Барти Крауч-младший уставился на него прищуренными глазами, держа палочку в руке, направленную прямо на него.

— Привет, Барти, — сказал Гарри с дружелюбной улыбкой. — Я пришел навестить Темного Лорда. Пожалуйста, дай ему знать, что его родственная душа здесь, чтобы увидеть его, — он просто не мог удержаться, и это было правдой в конце концов. У них была общая душа.

Барти выглядел так, словно его только что ударили по голове бешеным бладжером.

— Кто ты такой, черт возьми?

Поттер расправил плечи и широко улыбнулся.

— О, как грубо с моей стороны. Я Гарри Поттер.

Теперь Крауч выглядел так, словно его ударили дюжиной бладжеров, его округлившиеся глаза смотрели на него с явным недоверием.

— Впусти его, — раздался тихий голос из глубины дома, и подросток тут же поднырнул тому под локоть и проскользнул в дверь. Иногда, будучи маленьким, имеешь свои преимущества. Он бросился в ту сторону, откуда донесся голос, в комнату справа, а Барти, что-то бормоча себе под нос, с грохотом захлопнул за собой дверь.

— Поттер… Поттер! Дай мне свою палочку! — потребовал Барти, поспешив за Гарри, но тот проигнорировал его, потому что там, в кожаном кресле с откидной спинкой, посреди пыльной приемной сидел Темный Лорд, воплощенный в маленького гомункула, похожего на того, в котором он был в их предыдущей жизни. Хотя этот казался чуть менее истощенным, чуть более… полным, за неимением лучшего слова. Лорд уставился на него красными глазами, держа палочку в руке, но положив ее на колени.

— Волдеморт, — сказал подросток, слегка помахав рукой, и остановился в нескольких футах от него.

— Поттер, — голос Темного Лорда был мягким, даже немного хрипловатым, не таким высоким, как раньше.

— Итак, как эта целая душа действует на тебя? — спросил Гарри, поскольку он никогда не ходил вокруг да около. — Кстати, не за что.

Волдеморт недоверчиво посмотрел на него.

— Ты приписываешь себе заслугу за то, что превратил это в простую безделушку? — спросил он, его маленькая рука потянулась к вырезу черного одеяния. Она вернулась, держа в руках серебряную цепочку, на которой болталось тонкое кольцо. — Интересно, как и когда тебе это удалось, ведь все, что я помню — это смерть и пробуждение на затылке Квиррелла.

— Нет, все было не так, — сказал Гарри, опускаясь на один из стульев, стоящих напротив гомункула, чувствуя себя странно разочарованным его незнанием. — Ты не помнишь белую станцию Кингс-Кросс? Я заключил сделку со Смертью, чтобы собрать твою душу воедино, и потратил целую вечность на поиски всех этих маленьких Томиков.

— Это был сон, — сказал Темный Лорд, а затем махнул Барти, который задержался у двери и смотрел на них так, словно видел, как горела вода, в сторону стула. — Должно быть, это был сон.

Поттера ужасно позабавило потрясенное выражение лица Волдеморта.

— Это был Лимб, и ты застрял там по кусочкам, пока я не появился. Смерть была там, где все живые тени.

Тот на мгновение содрогнулся.

— Если это был Лимб, то ты тоже погиб в нашей дуэли. Иначе тебя бы там не было.

— Нет, я умер не во время нашей дуэли. Я умер через два месяца, — парень посмотрел в сторону, когда ярость поглотила его. Рядом с ним Крауч неподвижно сидел на краешке стула в позе маленького ребенка, отчаянно пытающегося быть не замеченным взрослыми, чтобы его не вышвырнули из комнаты и он не пропустил весь взрослый разговор, который не должен был слышать в первую очередь, но очень хотел дослушать. — Меня предали, — процедил Поттер сквозь зубы. Губы Лорда изогнулись в легкой улыбке.

— Расскажи.

Не в силах сдержать внезапно вспыхнувший в нем гнев, Гарри вскочил с места и принялся расхаживать по комнате. Забавно, не говоря уже об иронии судьбы, что только теперь, когда он был окружен врагами, то почувствовал, что может дать волю своим эмоциям. До сих пор подросток пытался похоронить весь гнев и ярость, которые пришли с предательством, только позволяя себе чувствовать небольшие вспышки боли время от времени. Но теперь эмоциональная плотина действительно прорвалась, и он должен был избавиться от всех этих чувств.

— Я был в Хогвартсе, помогал восстанавливать, — сказал молодой человек, глядя прямо перед собой и расхаживая слева направо и обратно. — Получил письмо от Кингсли Шеклболта, нового Министра магии, с просьбой зайти. Попал в засаду примерно десяти тысяч авроров и провел неделю один в камере без каких-либо объяснений. Затем они кинули в меня Силенцио и предали суду перед полным Визенгамотом.

Он глубоко вздохнул и попытался унять дрожь в руках, но безуспешно.

— Дамблдор, этот назойливый старый мудак, написал письмо перед смертью, которое должно было быть доставлено после твоего поражения, в котором просил Министерство убить меня, потому что, когда ты пытался убить меня, а я был маленьким ребенком, ты развоплотился и часть твоей души откололась, присоединившись ко мне. Вот только Дамблдор сказал мне, что крестраж можно уничтожить, позволив тебе убить меня смертельным проклятием, и я, вероятно, буду в порядке. Но этот ублюдок солгал.

Подросток остановился и уставился на двух других обитателей комнаты. Рот Барти был открыт, но Волдеморт наблюдал за ним с тщательно выверенным пустым выражением.

— Потому что я был так мал, что твоя частичка души слилась с моей собственной душой, и они стали одной новой. Навсегда. И старик знал это все гребаное время. Поэтому Кингсли вызвал моих друзей… — его голос сорвался, и ему пришлось на мгновение замолчать, чтобы собраться с мыслями. Он сглотнул раз, другой. — Мои друзья, Рон, Гермиона и Джинни, люди, ради которых я сделал бы все, что угодно, умер бы, убил бы, сидели там, в Визенгамоте, и слушали все, что говорили Кингсли и Дамблдор. Они продали меня.

Гарри медленно опустился обратно в кресло, внезапно почувствовав себя совершенно обессиленным.

— После этого подавляющее большинство Визенгамота проголосовало за то, чтобы убить меня немедленно. Они просто подняли меня, подтащили к Арке смерти в Отделе тайн и швырнули сквозь нее, как будто я был вчерашним мусором.

— Ух ты, — выдохнул Крауч, наконец-то вспомнив, что надо закрыть рот. — Это какая-то невезуха.

Выражение лица Темного Лорда стало совсем запорным, когда он прижал маленький кулачок к губам. Мягкие, медленные смешки быстро превратились в резкий смех, когда тот, убийца многих и ярый поклонник пыток своих последователей, полностью потерял самообладание. Он согнулся пополам, смеясь так громко, что все его тело затряслось.

Парень уставился на него, забыв о прежних гневе и ярости, когда понял, что никогда раньше не видел, чтобы Волдеморт так смеялся. И, судя по ошарашенному выражению лица Барти, тот тоже.

Подняв руку, Лорд отчаянно пытался успокоиться.

— Ты знаешь, как это называется, Поттер, — выдавил он из себя между приступами смеха. — Карма.

— Карма устроена не так, — сказал парень, сердито тыча пальцем в гомункула. — Только потому, что я убил тебя, не означает, что она внезапно поднялась, — тот продолжал смеяться, хотя теперь уже мягче. — Все равно, — громко сказал подросток. — Я снова оказался в подвешенном состоянии, и Смерть сказала мне, что я могу вернуться, потому что я Повелитель смерти.

Крауч издал сдавленный звук рядом с ним, но Поттер его проигнорировал.

— Но поскольку я твой крестраж на веки вечные, ты тоже должен вернуться, сохранив воспоминания, как и я. Но я понял, что, вероятно, будет лучше, если твоя душа снова будет собрана, поэтому я собрал тебя, и Смерть склеила тебя обратно. И теперь, пока жив я, ты не умрешь. И, как Повелитель смерти я не умру, если не захочу, — он бросил на Волдеморта очень острый взгляд. — Так что не за что.

Тот, наконец, успокоился настолько, чтобы полностью сесть и сделать глубокий вдох.

— Чего ты ждешь от меня, Поттер? Какие условия ты требуешь, чтобы я выполнил?

— Э… — Гарри был смущен этими вопросами и перевел взгляд с него на Барти и обратно.

— Конечно, все это не без цены? — сказал Волдеморт с пронзительным взглядом, выражение лица медленно превращалось в гнев.

— Ну, — сказал парень, наклоняясь вперед и сплетая пальцы вместе. Было так много вещей, которые он хотел, чтобы Темный Лорд сделал по-другому на этот раз, но он решил, что лучшего всего начать с того, чтобы придерживаться больших целей и сохранить мелкие детали на потом. — Если бы ты мог прекратить бессмысленные пытки и убийства, это было бы замечательно. И тебе не позволено снова крушить Хогвартс. Кэрроу ты больше никогда не разрешишь преподавать.

— Кэрроу, как учителя, — с нервным смешком вслух поинтересовался Барти. — А чему они вообще могут научить?

— Проклятию круциатуса и как его терпеть, в основном, — сказал Гарри с гримасой, глядя на него. Перестраивая Хогвартс, он слышал несколько поистине ужасных историй об этих двух садистах от Невилла и многих других. Он снова посмотрел на Волдеморта. — И, возможно, если бы мы могли забыть о таких вещах, как регистрационный комитет магглорожденных, это было бы потрясающе.

— Мы? — в голосе Темного звучало неподдельное веселье, и подросток почувствовал, как его щеки запылали. — Я не собираюсь внезапно превращаться в безвкусного хаффлаффца, который управляет приютом для нюхлеров или какой-то подобной ерундой. Я все еще верю, что волшебный мир — это застойный беспорядок, который нуждается в изменениях.

— Согласен, — сразу же сказал Поттер, к явному удивлению самого Лорда. — Но это изменение не обязательно должно убивать всех магглорожденных. Нам нужна новая кровь.

Волдеморт недоверчиво фыркнул.

— Мы знаем, — настаивал молодой человек. — Подумай об этом. Кто из самых могущественных магов, которых мы знаем? Ты, я, Дамблдор, Снейп. Что у нас общего?

Нахмурив брови, гомункул обдумал этот вопрос.

— Мы все полукровки.

— Вот именно. Добавление новой крови к застоявшимся чистокровным линиям создает могущественных ведьм и волшебников, — он подробно обсуждал эти вопросы с Гермионой на протяжении многих месяцев, которые они провели вместе в палатке, скрываясь от всего мира. Кроме чтения и бесконечных партий в шахматы, можно было делать только одно, и парень быстро понял, что обсуждать подобные темы, придумывать способы улучшить волшебный мир — это своего рода развлечение. И хотя в эти дни мысли о девушке наполняли его гневом и болью, это не означало, что идеи, которые они высказывали во время своих многочисленных бесед, были плохими. Он был полон решимости медленно, но верно упомянуть о них Лорду.

— Возможно, так оно и есть, но магглы представляют собой очень реальную угрозу нашему обществу, — Лорд провел рукой по подбородку. — Хотя я полагаю, что мы также можем ограничивать магглорожденных и их маггловские семьи более сильными заклинаниями секретности и магическими клятвами или контрактами.

Улыбаясь, Поттер откинулся на спинку стула, вне себя от радости, что эта новая версия Волдеморта была способна на рассуждения и компромиссы. Старая начала бы бросать Круцио примерно через минуту после начала их разговора.

— Я уверен, что, сможем найти решение, которое сделает нас всех счастливыми. Я хочу, чтобы ты изменил наш мир. Иначе я не взял бы тебя с собой. Я просто хотел бы, чтобы это было сделано умнее, без такого большого кровопролития.

Темный Лорд задумчиво кивнул.

— Потери, которые мы пережили и нанесли в прошлый раз, оглядываясь назад, были совершенно неприемлемы.

«Ну, неужели чудеса никогда не прекратятся», — подумал Гарри, чувствуя себя все лучше и лучше с той секунды, как он дал Волдеморту второй шанс с его полной душой.

— Поттер, — спросил Крауч, явно не в силах больше сдерживать свое врожденное любопытство. — Что ты планируешь делать со своим вторым шансом?

— Кое-что, — тот уверенно ответил и тут же задумался, что же это на самом деле. До сих пор он проводил много времени, заботясь о маленьких, практических вещах, которые облегчали его жизнь, но что касалось долгосрочных целей, то он не достиг их. Кроме одной, очень очевидной цели. — Я хочу, чтобы Дамблдор заплатил, но я все еще думаю, как это сделать, — сказал Гарри и, поскольку он не мог думать ни о чем другом, добавил: — И на этот раз я буду в Рейвенкло.

— Нет, это не так, — перебил его Волдеморт. — Все, что ты делаешь, Поттер, подпитывается амбициями. Распределяющая шляпа никогда не отправит тебя в Рейвенкло. Это приведет тебя прямиком в Слизерин.

Гарри на мгновение задумался.

— Но я много читаю, так что я определенно мог бы стать рейвенкловцем, — он посмотрел на Барти, ища поддержки, но тот тоже сомневался. — Не говоря уже о том, что то, как ты ворвался сюда, было чисто гриффиндорским, — заметил молодой мужчина.

Подросток вздохнул, но прежде чем он успел что-то сказать, в комнате появилась Винки с подносом, на котором стоял полный чайный сервиз. Он чуть было не поприветствовал ее, но вспомнил, что эта эльфийка понятия не имела, кто он такой, и потому держал рот на замке.

— Вы так долго говорите, что Винки подумала, что вам нужен чай, — она подала всем по чашке чая и настояла, чтобы мальчик взял шоколадное печенье.

— Спасибо, Винки, — сказал Крауч, откусывая свое печенье. Даже Темный Лорд не избежал внимания домового эльфа, и обмакнул печенье в чай, прежде чем съесть его.

Гарри наслаждался маленьким угощением, думая о том, что еще им нужно обсудить, пока жевал. Хотя, судя по тому, как хорошо прошла эта встреча, он мог предвидеть дальнейшие встречи в будущем.

— Ты планируешь провести тот же ритуал, что и раньше, чтобы вернуть свое тело? Тебе нужна моя кровь?

Барти немедленно перешел в научный режим, начав бормотать какие-то вычисления, которые парень счел нумерологией.

— Добавление крови, добровольно полученной от врага, ставшего союзником, значительно усилит ритуал, Милорд.

— Хм… — Волдеморт задумчиво посмотрел на Гарри. — Ты мой союзник, Гарри Поттер?

Так ли это? Поттер нахмурился, обдумывая варианты. По крайней мере, он хотел прекратить огонь между собой и Темным Лордом, пока каждый делал свое дело и пока это казалось достижимым. Но, чтобы быть союзником, этот вариант требовал более тесного взаимодействия между ними обоими. Вопрос был в том, смогут ли они работать вместе, не убивая друг друга? Есть только один способ выяснить это.

— Ну, я больше не твой враг, и еще слишком рано считать тебя другом, так что, думаю, союзник сработает, — он отхлебнул чаю. — Тебе больше не нужен философский камень? — когда Барти резко выдохнул, подросток пояснил. — В прошлый раз его спрятали в Хогвартсе, и он пытался украсть камень, но я остановил его.

— Да, любопытно, как первокурсник так легко преодолел небольшую полосу препятствий Дамблдора. Или почему тот считал все эти глупые испытания необходимыми в первую очередь, когда простой амулет Фиделиуса обеспечил бы всю необходимую безопасность в доме Фламеля, — Лорд сделал довольно большой глоток чая, в то время как его красный взгляд не отрывался от парня.

— Да, я знаю, я был идиотом, позволившим Дамблдору превратить меня в своего идеального маленького жертвенного ягненка, — сказал тот с тяжелым вздохом. В последние несколько недель он провел довольно много времени, размышляя о том, как директор всю свою жизнь держал его за дурака. — Но в свою защиту могу сказать, что я был одиннадцатилетним ребенком, подвергшимся насилию, полностью подавленным своим положением в этом новом мире, частью которого я только что стал, и отчаянно нуждающимся в друзьях и хорошем отношении со стороны взрослых. Старик точно знал, что делает, и у меня не было ни единого шанса.

— Хорошем отношении? — спросил Крауч, широко раскрыв глаза.

Мерзавец. Он не хотел, чтобы это ускользнуло, но было так приятно говорить об этих новых событиях со знающими людьми, что ослабил свою бдительность немного больше, чем было полезно для него.

— Все в порядке, мои родственники — ублюдки, которые почти не кормили меня и держали взаперти в чулане большую часть моего детства. Но на этот раз я подкупил их, чтобы они кормили меня и оставили в покое.

— Интересно, — сказал Темный, склонив голову. — Северус всегда утверждал, что тебя воспитывали как королевскую особу и ты испорчен до чертиков.

Гарри издал резкий смешок.

— Северус Снейп никогда, никогда по-настоящему не видел меня. Он видел только Джеймса-младшего. Этот человек был в моей гребаной голове во время наших уроков окклюменции, он видел, что Дурсли делали со мной, и он все еще утверждал, что они избаловали меня? Этот человек намеренно слеп, — потом он вспомнил и добавил более мягким голосом: — Я предполагаю, что ты захочешь отомстить Снейпу за предательство, верно?

— Я обдумываю это, — ответил тот таким тоном, который означал, что он определенно хотел разорвать предателя голыми руками.

Да, Поттер не был уверен, что он чувствовал по этому поводу. Он никогда не любил Снейпа, но этот человек отдал свою жизнь, чтобы помочь им выиграть войну. С другой стороны, для Волдеморта тот был предателем, и теперь подросток знал, каково это — быть преданным, так что мог ли он действительно винить Лорда в желании немного отомстить? Но профессор был полезен и, возможно, еще пригодится.

— На твоем месте я бы его не убивал, — он поднял руку, когда гомункул уже собирался открыть рот. — Послушай. Используй его. Дамблдор доверяет Снейпу так же, как и всем остальным. Ты мог бы скормить ему все дерьмо, какое захочешь, и старик купился бы на это.

— Это вариант, — тот согласился, допивая чай.

— О, и я только что понял, что у нас уже есть способ избавиться от Дамблдора, — сказал Гарри, довольный тем, что подумал об этом. — Он все еще верит, что у тебя есть крестражи, поэтому он будет искать их, — он указал на кольцо на шее Волдеморта. — В прошлый раз проклятие на том кольце убивало его, медленно и мучительно, потому что он не смог сопротивляться воскрешающему камню. Положи точную копию этого кольца обратно в лачугу с этим проклятием, и Дамблдор, в конце концов, захлопнет эту ловушку.

По лицу волшебника медленно расплылась улыбка.

— Это отличный план, Поттер. Кстати, о Дамблдоре… как твоя окклюменция в эти дни? Нам обоим не поможет, если старик заберется к тебе в голову.

— Да, моя окклюменция — дерьмо, — признался подросток, к своему вечному стыду. — Я читал об этом книги, практиковался, сколько мог, и часами медитировал, но все равно она дерьмовая.

— Подойди сюда и встань на колени, — тот нетерпеливо помахал ему рукой. — Я защищу твой разум временным щитом. Он должен прослужить около полугода, так что нам придется обновить его во время рождественских каникул, но это убережет от старика.

Медленно, немного осторожно Гарри встал и опустился на колени перед Темным Лордом. Он не был уверен, стоило ли позволять тому копаться в своем сознании, но ему нужна была помощь. До первого сентября оставалось всего несколько недель, и парень никак не мог стать достаточно опытным в окклюменции за это время, чтобы удержать директора или Снейпа в стороне. И на этот раз у него было слишком много секретов, которые нужно защищать.

— Посмотри мне в глаза, — приказал Волдеморт, наклоняясь ближе. — Не отводи взгляда. Это не должно быть болезненно, но ты почувствуешь некоторое давление.

Он сидел совершенно неподвижно, испытывая странное ощущение, что кто-то другой перемещал его воспоминания, пытаясь упорядочить хаос в его голове. Это не было болезненно, Лорд не лгал об этом, но все равно это было очень странное ощущение. Наконец, он вырвался из сознания подростка с чем-то, что ощущалось как ментальный поворот, и тот снова остался один в своей голове.

— Ну вот, готово, — сказал гомункул, откидываясь на спинку стула. — Если мы хотим быть союзниками, Поттер, тебе придется практиковаться и изучать окклюменцию. Нам также понадобится безопасный способ связи, когда ты будешь в Хогвартсе. Я что-нибудь придумаю, — он на несколько мгновений закрыл глаза. — Я легко устаю в таком состоянии, так что мне придется прервать эту встречу.

Гарри, который уже собирался снова сесть в кресло, вскочил.

— Да, хорошо, — Темный выглядел немного расстроенным, но парень не мог избавиться от чувства разочарования, что встреча уже закончилась. Кто бы мог подумать, что чаепитие со своим врагом стало его самым веселым времяпрепровождением с тех пор, как он начал свой второй шанс.

— Барти тебя проводит, — легкая улыбка заиграла на губах Лорда, когда он уставился на подростка. — Поттер, приходи на следующей неделе.