часть 2

В тот момент, когда Гарри понял, что проснулся в слишком маленьком теле в чулане под лестницей, он начал сомневаться в своем выборе. Все казалось таким простым, таким правильным, пока он был мертв. А теперь, вернувшись в мир живых, он почувствовал, как тяжесть принятых решений стала давить на него.

О чем он только думал, возвращая Волдеморту его воспоминания и душу?! Не было никакой гарантии, что это хоть как-то изменит его самого и его стремления. Да, Гарри общался с 11-летним Томом Риддлом, но тот еще до того, как расколол свою душу, был жадным манипулятором, вором и искусным лжецом и, безусловно, был способен на убийство.

Так что же он натворил, вернув Темному Лорду рассудок?

Но, с другой стороны, согласно словам Смерти, он мог просто захотеть, чтобы Волдеморт умер, и это моментально бы исполнилось. Так что у него точно имелась подстраховка на случай, если что-то действительно пойдет не так, если Лорд окажется таким же безумным, как и раньше. Но почему-то ему казалось это маловероятным.

Честно говоря, ему было даже любопытно узнать, каким станет взрослый Том Риддл, у которого цела душа и свежи воспоминания о своем поражении и смерти. Но разве он не мог этим интересоваться? Всё-таки часть его души до сих пор принадлежит Волан-де-Морту. Он не был наивным и не ждал, что Риддл вдруг станет «хорошим». Люди все равно пострадают, люди все равно будут умирать, и мир изменится.

Но, может быть, эти изменения необходимы. Гарри любил волшебный мир и считал его своим домом, но не мог отрицать, что в нем царит полный беспорядок. Так что не помешало бы, чтобы кто-то помог ему навести порядок. И Поттер верил, что он, по крайней мере, сможет убедить этого нового и улучшенного Волдеморта отказаться от идей наподобие комитетов по регистрации магглорожденных.

Шаги тети Петунии эхом отдавались в чулане, когда она спускалась по лестнице, вызывая у парня одновременно чувство ностальгии и глубоко укоренившееся чувство страха. Он действительно не учел этого, не так ли? А теперь он снова застрял у Дурслей, кто знал, надолго ли, ведь в прошлой жизни ему удалось сбежать от них навсегда только после совершеннолетия.

Если бы у Гриффиндора был девиз, то он звучал бы: «Мы не планируем», - размышлял Гарри, отключаясь от болтовни Петунии о завтраке, пока он выбирался из чулана. Он начал готовить завтрак с легкостью, которая даже не удивила его. В конце концов, он потратил годы на приготовление пищи для своих родственников, и теперь мог похвастаться тем, что приготовление бекона с яйцами и маслом стало для него настолько привычным делом, что он мог бы делать это вслепую с одной рукой, связанной за спиной.

Письмо из Хогвартса должно было прийти сегодня, и Гарри уже знал, что он хотел бы изменить в этой ситуации. Однако он не знал, что делать со всем остальным. Он еще подумает об этом в течение дня.

Иногда парень искренне проклинал свою импульсивность. Почему он не мог получить немного расчетливости Тома, когда в нём оказалась часть души этого человека? Гермиона и ее экстраординарная способность все планировать тоже были бы очень кстати прямо сейчас. Но мысль о ней пронзила грудь Гарри острым шипом. О, он понимал, почему девушка не заступилась за него на суде. Она всегда очень уважала власть и никогда не лгала.

И все же Гарри ожидал от нее большего. Рон и так давно доказал, что был ненадежным другом, избегая его в любой момент, бросая, когда тот нуждался в нем больше всего. И Джинни... Если не учитывать травмирующих событий с частицей души Тома Риддла, она не разговаривала с ним с тех пор, как тот расстался с ней через неделю после финальной битвы. Он заботился о ней, любил ее больше, чем большинство людей, но после всего, через что он прошел, Гарри нуждался в покое и в своем уме, теле и сердце, по крайней мере, на некоторое время. Девушка не очень хорошо это восприняла и оказалась весьма мстительной, так что парень не удивился тому, что она сделала. Больно, но не удивительно.

Но Гермиона..... Он ожидал от нее гораздо большего, был о ней лучшего мнения. Она была его другом, поддерживала во всем, никогда не бросала его, даже когда весь мир был против них. Даже когда человек, которого Гермиона любила, покинул их, она была рядом с Гарри, лучшая подруга, которая у него когда-либо была. Однако во время суда над ним она лишь слабо запротестовала, да и то едва ли.

О, Гарри это понимал. Он провел неделю в камере, неделю, за которую они убедили Гермиону, Рона и, возможно, всех Уизли в том, что он не должен жить. Наверное, девушка сначала спорила, громко и убежденно, но против письма Кингсли, Перси, портрета Дамблдора, возможно, даже Макгонагалл с горсткой Невыразимцев, Грейнджер не смогла бы пойти и, в конце концов, поняла бы, почему они хотели его смерти. Она бы точно такое не одобрила, искренне заплакала бы, но не смела больше возмущаться.

Да, Гарри видел, как это произошло, он понимал, что она отступила бы, чтобы позволить миру убить его, но все равно это было больнее, чем когда-либо прежде.

Это предательство Рона, Джинни и, особенно, Гермионы ранило его душу слишком глубоко. Оно терзало ее так же, как многочисленные хладнокровные убийства терзали душу Тома Риддла. И Гарри знал, что, даже в этом времени, осознавая их пока невиновность, он никогда больше не сможет доверять Рону, Гермионе или Джинни. Он больше никогда не сможет назвать их своими друзьями.

Его душа была слишком измучена, слишком разбита для этого, и они были единственными, кто смог настолько ее ранить.

- Мальчик, принеси почту! - рявкнул Вернон.

Гарри был так погружен в свои мысли, что едва не пропустил это.

- Да, дядя Вернон, - прошептал он, вытер руки полотенцем и поспешил в прихожую. Там, на коврике, под счетом и открыткой лежало его письмо из Хогвартса. Парень быстро сунул его в карман своих огромных джинсов, вернулся на кухню, вручил дяде счет с открыткой и принялся мыть посуду. Никто не обращал на него внимания, обсуждая внезапную болезнь Мардж.

Вернон ушел на работу, Дадли отправился доставать соседей, а Петуния направилась в ванную, чтобы принять душ. Гарри быстро залез в сумочку тети и вытащил из нее пятидесятифунтовую купюру. Затем он схватил блокнот со стола дяди и быстро написал записку.«Тетя Петуния, я получил письмо из Хогвартса и поехал в Лондон за покупками. Я верну вам 50 фунтов, которые одолжил сегодня вечером, когда вернусь. Я поужинаю в Лондоне. Гарри.»

Он оставил записку на кухонном столе и вышел за дверь. Повернул налево, к железнодорожной станции, до которой было около часа ходьбы, но было еще рано, и Гарри не возражал немного прогуляться. Это давало ему время подумать и, как он надеялся, составить план.

Его первой, очень импульсивной мыслью было сбежать от Дурслей и никогда не возвращаться. Но Гарри нравилось думать, что он достаточно стар и мудр, чтобы понять, что это нереалистичная идея. По большей части потому, что Дамблдор хотел, чтобы он был у родственников, и то, что директор хотел, то он и получал. Поттер не строил иллюзий насчет того, что именно Дамблдор обладал всей полнотой власти. Магическая сила и политическая власть. В глазах большинства людей этот человек не мог сделать ничего плохого. Только предубежденная фракция чистокровок ненавидела его до глубины души, но их было меньшинство.

В то время как Гарри был знаменит тем, чего не совершал, и любимым общественным деятелем, хотя никто не видел его на публике на протяжении десяти лет, и никто из этих людей не знал его, он не имел никакой политической власти. Для публики он, конечно, был ребенком, которого следовало обожать, но и игнорировать тоже. По крайней мере, в течение ближайших нескольких лет.

Выступать сейчас против Дамблдора публично было самоубийством, в буквальном и фигуральном смысле, поскольку тот доказал, что вполне способен отдать приказ о его казни даже из могилы.

Об этом было очень странно размышлять, но в тот момент Дамблдор, гораздо в большей степени, чем Волдеморт, был его врагом. Старик действительно хотел его смерти. Возможно, не сразу, но в будущем, после того как он удачно победит Темного Лорда, Дамблдор хочет видеть Гарри мертвым раз и навсегда.

Так что в его интересах было оставаться вне поля зрения Дамблдора, по крайней мере, в течение нескольких лет, пока он не подрастет и не сможет сколотить себе политический капитал. Или до тех пор, пока Волдеморт не придет к власти и Гарри не сможет заключить с ним сделку, но это требовало очень тщательного планирования, и он отложил это на потом. Сейчас ему нужно было играть роль восторженного, но невежественного ребенка, а это означало, что он останется у Дурслей, по крайней мере, этим летом, возможно, еще и на несколько лет. Это означало прийти к соглашению с ними, чтобы они оставили его в покое, пока он живет с ними. Они никогда бы не сделали этого по доброте душевной, но они были жадными людьми, а у Гарри был полный сейф золота.

Да, после некоторого размышления парень решил, что самый простой способ справиться с Дурслями - это подкупить их. Он не мог дождаться, чтобы увидеть выражение лица Вернона, когда он предложит ему деньги. Но с этим придется подождать. А пока он купил билет на поезд до Лондона, раскошелился на банку колы и батончик Марс, так как едва позавтракал, и спокойно сел рядом с пожилым джентльменом, читающим газету, пока поезд вез их в Лондон.

По дороге от вокзала до «Дырявого котла» Гарри наткнулся на универмаг с огромными вывесками распродаж на витринах и решил посмотреть, не удастся ли ему купить хотя бы футболку и джинсы, чтобы выглядеть более презентабельно в свой первый раз в Косом переулке. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, кто он такой, и даже такой вид, немного более собранный, чем мальчишка, одетый в огромные лохмотья, сослужил бы ему хорошую службу.

Он рассказал продавцу какую-то веселую историю о том, как его мать ходила по магазинам в другой стороне, но разрешила ему купить одежду для себя, потому что, в конце концов, он был большим мальчиком. Дама с бейджиком, на котором было написано «Паула», поверила и помогла ему найти пару хороших джинсов и светло-голубую рубашку поло, а также простое нижнее белье и носки, и все это примерно за десять фунтов[1]. И еще за десять фунтов она нашла ему пару красных кроссовок его размера. Она даже отрезала ему бирки после того, как он заплатил, чтобы Гарри мог надеть одежду и показаться своей матери. Свою старую одежду и обувь он сложил в пластиковый пакет, который намеревался выбросить в первую попавшуюся мусорную корзину, а на выходе он взял бейсболку с надписью «LONDON» красными буквами из распродажной корзины всего за 50 пенсов[2]. Любуясь своим отражением в витрине магазина, Гарри подумал, что мог бы вернуться в магазин, чтобы купить еще немного приличной одежды после того, как получит деньги из своего хранилища. Мерлин знал, что в своей прошлой жизни он выглядел как бродяга во время своего первого года в Хогвартсе, когда не носил свою школьную мантию. Хотя Поттер и знал, что это не его вина, все равно его охватило странное чувство стыда.

Кроме того, не только тщеславие толкало его на подобные покупки. Гарри был полон решимости представить себя нормальным, порядочным человеком в Волшебном мире. Он знал, что первое впечатление очень важно. В первый раз, когда он был одиннадцатилетним мальчиком, ни одна из этих вещей даже не приходила ему в голову, но теперь он был старше, по крайней мере, в умственном отношении, и он знал, как важно создать хорошую репутацию на долгие годы, и то, как он выглядел, играло свою роль в этом, независимо от того, заботился ли он о своем внешнем виде или нет. В «Дырявом котле» было не так уж много народу, и Том, не оглядываясь, открыл для него проход в Косой переулок, списав Гарри за очередного магглорожденного, которые изо дня в день появлялись в его пабе.

Поттер позволил себе на мгновение насладиться видами и звуками Косого переулка, каким он был, не будучи разоренным войной. Он глубоко вздохнул и пробрался сквозь толпу к Гринготтсу, надежно удерживая бейсболку на голове, чтобы скрыть шрам. Никто не обратил на него никакого внимания, и Гарри понял, что это, вероятно, потому, что никто еще не ждал Гарри Поттера. В прошлой жизни Дурсли провели почти неделю, уклоняясь от писем, и он добрался до Косого переулка в свой день рождения. И все знали, когда его день рождения, поэтому они следили за ним. Но теперь он пришел на неделю раньше, к своему большому удовольствию. Он надеялся, это означало тихую прогулку по магазинам.

Оказавшись в Гринготтсе, парень встал в очередь к стойке к клерку. Он был очень рад, что на этот раз не вломился в банк. И он не стал бы этого делать, даже если бы мог, потому что догадаться об этом было очень дорогим кошмаром. У Рона и Гермионы не было ни одного лишнего кната, поэтому ему пришлось оплачивать принесенный ущерб и за них, а также за себя самого. Это стоило ему большей части золота Сириуса, которое он унаследовал, чтобы удовлетворить гоблинов и не дать им потребовать его голову.

- Следующий!

- Здравствуйте, - сказал Гарри, стараясь казаться умным, но пока еще невежественным ребенком. - Мои родители оставили мне здесь хранилище - мне сказала тетя - но у нее не было ключа, и она не знает, куда он делся после смерти моих родителей.

- Имя? - скучающим тоном спросил гоблин.

- Гарри Поттер, - тихо сказал мальчик. - Я также хотел бы знать, сколько денег находится в моем хранилище, пожалуйста.

Услышав имя, гоблин, казалось, обратил на него внимание и быстро оглядел его с ног до головы.

- Грипхук! Хранилище этого ребенка нуждается в повторном вводе ключа. Дитя, иди с Грипхуком.

Гарри послушно последовал за тихим гоблином в маленький кабинет в задней части банка. Как только они уселись за деревянный стол, тот вручил парню золотую иглу и лист пергамента.

- Три капли крови на пергаменте подтвердят вашу личность.

Поттер уколол палец, выдавил нужные капли и с удивлением стал наблюдать, как на пергаменте появляется генеалогическое древо, уходящее в прошлое на три поколения, а линии и имена веером расходились от капель крови. Там не было никаких сюрпризов, которые он мог бы увидеть. Джеймс и Лили Поттер были его родителями.

- Это достаточное подтверждение. Повторный ввод ключа в хранилище стоит пятьдесят галлеонов.

- Ни в коем случае, - фыркнул Гарри в тихом возмущении. - Двадцать.

Бровь Грипхука удивленно дернулась.

- Тридцать пять.

- Тридцать.

- Тридцать вполне приемлемо. Банковские выписки были приостановлены, так как владелец хранилища был младенцем десять лет назад. Хотели бы вы получить отчеты прямо сейчас?

- Да, пожалуйста.

- Это будет стоить пять галеонов в год, - сказал Грипхук, поворачиваясь на стуле и роясь в шкафу позади себя. Он вытащил несколько листов пергамента и протянул их Гарри. - Это за последние десять лет. Новые будут предоставляться ежеквартально через сову.

- Спасибо, все в порядке, - сказал парень, просматривая свои записи, в то время как гоблин достал новый ключ и начал шептать на языке, которого он не понимал.

За всю свою предыдущую жизнь Гарри ни разу не видел отчета о состоянии своего хранилища. Он не думал спрашивать об этом в первые годы своей учебы в Хогвартсе, а позже были Волдеморт и война, и ему не разрешалось просто посещать Косой переулок, когда он хотел. Поттер с удовлетворением отметил, что в отчетах не было ничего предосудительного, когда дело дошло до его хранилища. За последние десять лет ничего не изменилось, так что Дурсли не солгали, когда сказали ему, что не получают ни пенни на его содержание. И Дамблдор тоже не взял его золото. За эти годы Гарри получил несколько приличных сумм денег: бездетные волшебники или ведьмы оставили ему наследство, насколько он мог судить. Ни одна из этих сумм не была существенной, но все это складывалось в хранилище, заполненное чуть более, чем на 16 000 галеонов. Курс обмена на фунты составлял пять фунтов за галеон, так что в распоряжении Гарри было около 80 000 фунтов[3]. Приятно, конечно, но ничего такого, что продержалось бы у него очень долго, как только он станет совершеннолетним после окончания Хогвартса и ему придется самому оплачивать свои счета. Но сейчас, по крайней мере, ему не нужно было беспокоиться о деньгах. Кроме того, у него было несколько идей добавить немного золота в свое хранилище в ближайшие годы.

Некоторые люди, как Рон, вероятно, могли бы ожидать, что Гарри будет богаче, но он не был удивлен. Сириус рассказал ему кое-что, и он немного изучил информацию о своей семье на шестом курсе с помощью Гермионы. Он знал, что его дед Флимонт изобрел в юности несколько зелий, которые на какое-то время принесли ему неплохой кусок золота. Но эксклюзивные контракты на зелья действовали только 20 лет. Всё это время изобретателю платили небольшой процент с каждого проданного зелья. Но после этого они ничего не получали. И, насколько Гарри знал, в своей дальнейшей жизни дедушка больше не зарабатывал денег, а просто жил на свои сбережения. Его бабушка Юфимия работала бок о бок со своим мужем, управляя коммерческой стороной этих зелий, и тоже поэтому не приносила никакого дополнительного дохода. Дом, которым они владели, сгорел во время нападения Пожирателей Смерти за год до их смерти, а оставшаяся земля была давно продана. Его родители, сражаясь на войне и скрываясь от Волдеморта, тоже ничего не добавили, просто тратили золото, чтобы прожить свою жизнь.

Гарри считал, что ему повезло, что у него было так много денег.

- Все ли в порядке? - спросил Грипхук, закончив зачаровывать новый ключ. - Да, спасибо. Я бы хотел сейчас взять несколько галлеонов из своего хранилища и обменять их на маггловские фунты.

- За обмен галлеонов на маггловские деньги взимается фиксированная плата в размере трех галлеонов, - сказал гоблин, протягивая парню ключ. - не теряй его.

- Конечно, хорошо, - сказал Гарри со вздохом и кивком, следуя за Грипхуком из кабинета в тележку. В своем хранилище он купил у сопровождающего заколдованный мешочек за четыре галлеона и загрузил в него по меньшей мере 500 галлеонов. Возможно, немного больше. Гарри не собирался тратить их все, но он понятия не имел, какие планы Дамблдор может осуществить в ближайшие годы и когда он сможет снова попасть в Гринготтс. Грипхук обменял для него 200 галлеонов на тысячу фунтов, и с этим Поттер закончил в банке.

Его следующей остановкой был магазин сундуков, потому что ему сразу же понадобится сундук для хранения в нем других своих покупок. Он выбрал немного более причудливую модель, чем его предыдущий стандартный школьный сундук, но ничего слишком возмутительного. Его новый сундук был матово-черным с серебристой металлической отделкой. Внутри у него было три отделения. Первое - для его повседневных вещей, второе - для книг, и третье отделение - для хранения, которое могло бы служить шкафом. Единственным дополнительным преимуществом, которое он получил от продавца, была возможность уменьшать и увеличивать сундук одним касанием палочки, не оставляя Следов[4]. В конце концов, было бы очень полезно, если бы он мог держать все свое имущество в кармане.

После этого Гарри терпел суетящуюся мадам Малкин, которая снимала с него мерки для школьных мантий. Он купил стандартную одежду, но добавил немного приличной зимней и немного магической одежды для отдыха в виде черных брюк и двух белых рубашек на пуговицах.

Он забрел в боковой переулок и обнаружил букинистический магазин и магического окулиста. Он посетил их обоих. Окулист сказал ему, что есть способ исправить его зрение навсегда, который включал в себя закапывания пары капель зелья в глаза перед сном в течение месяца. Зелье обошлось в 75 галеонов, но Гарри решил, что оно того стоило и купил фиал. В книжном магазине парень купил книги из своего списка, все они были в приличном состоянии. Зачем тратить деньги на новые книги, когда можно было бы использовать и подержанные? Гарри планировал побаловать себя несколькими вещами, такими как зелье для коррекции зрения, но на остальное он собирался потратить как можно меньше. Он взял еще несколько интересных подержанных книг. Одна из них была руководством для начинающих по древним рунам, вторая по арифмантике, еще несколько по Защите, две по обороне, еще книгу по общим законам Магии и по Искусству Разума.

Гарри отчаянно нуждался в изучении Окклюменции, если он хотел, чтобы Дамблдор и Снейп не лезли ему в голову.

Он посетил еще несколько магазинов, покупая такие вещи, как ингредиенты для зелий, пергаменты и перья, котел и весы. В толпе он увидел несколько знакомых лиц. Чжоу Чанг с матерью, какой-то хаффлпаффец со старшего курса, имя которого он забыл, но который был в команде по квиддичу, Кормак Маклагген и некоторые другие, которых он видел в Хогвартсе. Парень проигнорировал их всех и пошел делать покупки. В аптеке он спросил, есть ли у них питательные зелья или что-то подобное. Продавщица, веселая молодая женщина, протянула ему несколько снадобий, которые использовались, чтобы помочь кому-то восстановиться после потери веса из-за болезни. Она порекомендовала ему принимать по одному флакону в день в течение двух недель, поэтому Гарри купил сразу 14 штук. Надеясь, что это поможет ему набрать немного мяса на его тощее тело и побороть недоедание, от которого он страдал в своем нынешнем физическом возрасте. В его прошлой жизни проблема, в конце концов, разрешилась сама собой, поскольку большую часть года он хорошо питался в Хогвартсе, но это не помешало бы дать его маленькому телу фору в исцелении.

Две самые важные вещи он приберег напоследок. Его палочка и Хедвиг. Он ужасно скучал по своей первой подруге, и хотя он знал, что она никогда не станет его старой Хедвиг, Гарри все же хотел, чтобы она была рядом. Один поход в зоомагазин, и он держал клетку с его красивой снежной совой внутри.

- Здравствуй, Хедвиг, моя милая девочка, - прошептал Поттер, его глаза немного увлажнились, когда он погладил ее мягкую грудь через решетку. - Я скучал по тебе.

Та тихонько ухнула, глядя на него умными глазами.

«Олливандер» - был его последней остановкой на сегодня. Гаррик поприветствовал его так, как парень и помнил, и он подыграл ему. Парень только отошел в сторону, когда тот попытался дотронуться до его шрама, и Олливандер виновато улыбнулся ему, прежде чем вручить волшебную палочку. За этим последовало полчаса размахивания волшебными палочками и взрыва части магазина, пока, наконец, он снова не взял свою палочку, из остролиста и пера Феникса.

- Любопытно, - сказал продавец.

- Мне также понадобится кобура, - сказал Гарри, игнорируя попытку Олливандера раскрыть тайну. В конце концов, он уже знал. Прикрепив к руке волшебную палочку и кобуру за десять галеонов, он покинул магазин и Косой переулок. Хедвиг он отпустил и велел лететь в Литтл-Уингинг на Тисовую улицу, дом номер 4, ее клетку поместил в сундук, а его - в карман.

Как же он обожал магию.

Он съел поздний обед, ну или ранний ужин, в ресторане быстрого питания, который подавал курицу с жареной картошкой, просто потому, что мог, а затем быстро зашел в универмаг, чтобы купить еще несколько вещей, в основном одежду, а также несколько блокнотов и ручек. К тому времени он был измотан, эмоционально истощен и готов ко сну. Вызвав «Ночного Рыцаря», он понял, что пока не сможет отдохнуть. У него были родственники, которых надо было подкупить. После тряской, но быстрой поездки обратно в Суррей, Гарри вошел в дом Дурслей.

- Вот ваши деньги, тетя Петуния, - сказал он, протягивая тетушке пятидесятифунтовую купюру, и она ворвалась в коридор в сопровождении Вернона. Поттер поднял руку, предупреждая приближающуюся тираду борова. - У меня к вам деловое предложение, дядя. Мои родители оставили мне немного денег, и я готов поделиться, но есть условия.

Вернон закрыл рот и бросил на него проницательный взгляд.

- Сколько? И какие условия? - Я буду давать вам 250 фунтов в месяц в течение трех месяцев в году, начиная с этого года. Взамен вы отдаете мне вторую спальню Дадли и кормите меня три раза в день. Я буду ухаживать за садом, так как мне это нравится, и буду готовить три раза в неделю, на ваш выбор. Я также буду убирать ванную комнату и пылесосить дом раз в неделю и содержать свою собственную комнату в чистоте. Вы не создаете мне больше никаких хлопот, оставляете меня в покое и отпускаете на целый день, если я захочу.

Дурсль прищурился и скривил губы.

- Ты слишком многого хочешь для малыша, мальчик. Мы будем брать 500 фунтов в месяц.

Фыркнув, Поттер покачал головой.

- Я готов платить не больше 350 фунтов в месяц, вы можете принять это или оставить, как было. Если вы оставляете, я все равно буду жить здесь, а вы ничего не получите.

- Хм, - медленно кивнул Вернон, а Петуния перевела взгляд с него на мальчика и тоже кивнула. - Мы будем брать 350 фунтов в месяц, авансом.

- Нет, 700 сейчас и последние 350 в конце августа, когда я уеду в школу. - Хорошо, пока ты держишь свои причуды при себе и не беспокоишь нас, хороших, нормальных людей. А вторую спальню Дадли ты можешь прибрать сам.

Гарри ухмыльнулся и бросился вверх по лестнице.

- Я сейчас же принесу вам эти деньги, дядя.

Протягивая Вернону семь стофунтовых банкнот, он подсчитал, что если, он пробудет у Дурслей семь лет, это обойдется ему в 7 350 фунтов[5]. Много денег, да, но, в конечном счете, это небольшая плата за то, что тебя хорошо кормят и, по большей части, оставляют в покое. Поттер был счастлив заплатить эту цену, учитывая, как ужасно проходили его летние каникулы с Дурслями в прошлой жизни.

В тот вечер Вернон и Петуния повели Дадли в кино и поужинали в его любимом ресторане после того, как дорогой Дадличка закатил истерику, обнаружив уродца во второй спальне. Гарри проигнорировал его и продолжил перебирать весь хлам в комнате, выбрасывая большую его часть в несколько мусорных мешков. Он провел тихий вечер, приводя в порядок свою комнату. Это все еще была маленькая комната, заставленная потертой мебелью, но это была комната Гарри, и он был рад, что она вернулась. Перед тем как лечь спать, он быстро написал Макгонагалл письмо, в котором сообщил, что согласен и что тетя его уже отвезла за покупками. Он надеялся, это удовлетворит профессоров и удержит Хагрида от взлома входной двери Дурслей. Поттер любил лесничего, но он был слишком близок Дамблдору, чтобы считать его другом и в этой жизни.

- Готова к полету в Хогвартс, Хедвиг? - спросил он у совы, сидевшей на подоконнике и наблюдавшей за его работой. В ответ она вытянула лапу, и Поттер привязал к ней письмо. - Отнеси это профессору Макгонагалл из Хогвартса. Спасибо, девочка.

Сова качнула головой, расправила крылья и взмыла в небо. Гарри смотрел, как она улетала, с теплым чувством в груди.

Кто бы мог подумать, что его единственным настоящим другом была сова. Его прекрасная Хедвиг, которая приняла на себя смертельное проклятие.

Вот только это было неправдой, не так ли? Был еще один нечеловеческий друг, который отдал свою жизнь за него. Домовой эльф Добби все еще служил Малфоям, и Гарри понятия не имел, представиться ли ему на этот раз шанс обмануть Люциуса Малфоя, чтобы освободить домовика, поскольку он не собирался позволять крестражу из дневника снова сеять хаос в Хогвартсе с помощью василиска. Если Смерть сделала свое дело, то больше не было даже этого крестража.

Но был еще один домовой эльф, который оказался хорошим, преданным другом, как только Гарри завоевал его доверие. И этот домовой эльф официально принадлежал его крестному отцу, так что он, как наследник Сириуса, имел шанс встретиться и убедить Кричера служить ему. И поскольку Поттер знал все о хозяине Регулусе и его героической жертве, он точно знал, как это все провернуть.

- Да, - решил Гарри, забираясь в постель, измученный, но чувствующий себя очень хорошо. - Завтра я нанесу визит на Гриммо.