Глава 6. Семейные узы и кулинарные признания

«— Тётя в Пусане? Думаешь, это достаточно далеко, чтобы сбежать от Ким Сынмина? — Джисон заглянул в чемодан друга. — А если у него есть частные самолёты? А если он пошлёт за тобой Чанбина? Того, который кимчи обещал? — Тогда я поеду в Северную Корею. Там его власть не достанет. — Там тебя сразу расстреляют. — Значит, у меня есть выбор: расстрел или кимчи. Спасибо, друг, ты меня успокоил».

---

Джисон метался по комнате, как тигр в клетке, только вместо полосатой шкуры у него была застиранная футболка с принтом какого-то айдола, а вместо клетки — двадцать квадратных метров общажного убожества.

— Он знает! — вопил он шёпотом, потому что орать в голос боялся даже здесь. — Феликс сказал, что он знает! Он видел нас на камерах! У него наши лица!

— Я слышал, — Чонин сидел на кровати, обхватив голову руками. Перед ним стоял потрёпанный чемодан, в который он уже десять минут пытался запихнуть вещи, но руки не слушались, и процесс шёл ни шатко ни валко.

— Что ты делаешь? — Джисон замер, глядя на чемодан.

— Собираюсь.

— Куда?

— К тёте. В Пусан. — Чонин запихнул в чемодан грязные носки, даже не глядя. — Подальше от этого психопата и его армии.

— Тётя в Пусане? — Джисон подскочил к нему, заглядывая в чемодан. — Думаешь, это достаточно далеко, чтобы сбежать от Ким Сынмина? А если у него есть частные самолёты? А если он пошлёт за тобой Чанбина? Того, который кимчи обещал?

Чонин замер, поднял на друга безумные глаза.

— Тогда я поеду в Северную Корею. Там его власть не достанет.

— Там тебя сразу расстреляют.

— Значит, у меня есть выбор: расстрел или кимчи. — Чонин нервно хохотнул. — Спасибо, друг, ты меня успокоил.

Джисон рухнул на свою кровать, уставившись в потолок.

— Может, не так всё страшно? — робко предположил он. — Может, он просто хочет поговорить? Ну, знаешь, предупредить, чтобы мы больше не лазили?

— А записка? — Чонин ткнул пальцем в листок, который теперь висел над его кроватью, приклеенный скотчем. — «Возвращайся, когда захочешь ещё». Это угроза? Приглашение? Шутка? Я ничего не понимаю!

— Это похоже на флирт, — вдруг сказал Джисон и сам испугался своих слов.

Чонин уставился на него с таким выражением, будто друг только что предложил ему съесть таракана.

— Флирт? Ты в своём уме? Он звезда экрана, у него миллионы фанаток, а я — студент, который спёр его трусы. Каким боком это флирт?

— Ну, фанфики почитай, — пожал плечами Джисон. — Там знаешь, сколько сюжетов, где фанат и кумир... того.

— Ты предлагаешь мне ориентироваться на фанфики? — голос Чонина поднялся до фальцета.

— А на что нам ещё ориентироваться? На Уголовный кодекс? Там нам статья светит, а в фанфиках — хеппи-энд.

Чонин открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает о фанфиках и о Джисоне в частности, но в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стоял Феликс.

Не рыжий, сияющий Феликс, каким его знали по съёмочной площадке. А бледный, с кругами под глазами Феликс, который явно пришёл не с добром.

— Привет, — сказал он тихо, закрывая за собой дверь.

Джисон подскочил с кровати, заметался, потом замер, пытаясь изобразить беззаботность.

— Феликс! Братишка! Какими судьбами? Кофе будешь? У нас только растворимый, но я могу сбегать...

— Сядь, — оборвал его Феликс, и в его голосе было столько стали, что Джисон мгновенно рухнул обратно. — Оба сядьте.

Чонин послушно опустился на край чемодана. В комнате повисла тишина, которую нарушало только гудение холодильника.

— Я знаю всё, — начал Феликс. — Про ночь, про трусы, про камеры, про то, что Сынмин нашёл ваши лица.

Джисон побелел. Чонин судорожно сглотнул.

— И... что теперь? — выдавил он.

— А теперь, — Феликс глубоко вздохнул, — я должен вам передать... — Он замялся, явно подбирая слова. — Сынмин не будет вызывать полицию. Пока.

— Что? — в один голос выдохнули оба.

— Он сказал, что ему интересно. Что он хочет сам разобраться. И... — Феликс посмотрел на Чонина странным взглядом. — Он просил тебе кое-что передать.

— Мне? — Чонин почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в район пяток. — Что?

Феликс полез в карман и достал сложенный листок бумаги. Такой же, как тот, что висел над кроватью Чонина.

— Вот. Он сказал отдать лично в руки.

Чонин взял листок дрожащими пальцами, развернул. Почерк был тот же — каллиграфический, аккуратный, будто писали под линейку.

«Ян Чонин (я знаю твоё имя, не удивляйся), в пятницу вечером я буду дома один. Минхо уезжает к родителям, Чанбин в отпуске, Бан Чан будет на съёмках с другими актёрами. Заходи в гости. Честно, мне скучно. А ты кажешься забавным. PS: Трусы можешь не возвращать. Они тебе идут больше, чем мне? Хотя вряд ли. Жду. Ким Сынмин».

Чонин перечитал записку три раза. Потом в четвёртый. Смысл не менялся. Его кумир, звезда экрана, человек, у которого он украл нижнее бельё, приглашал его в гости. Добровольно. Потому что ему скучно.

— Это ловушка, — выдохнул Джисон, заглядывая через плечо. — Сто процентов ловушка. Он хочет тебя заманить и пытать.

— За что? — тупо спросил Чонин.

— За трусы! За его душевную травму!

— Какая душевная травма, Джисон? Он пишет, что трусы мне идут больше. Это... — Чонин запнулся. — Это вообще что?

Феликс вздохнул и сел на свободный стул.

— Ребята, я работаю с Сынмином три года. И могу сказать одно: если бы он хотел вас наказать, вы бы уже сидели в участке. Он не шутит с такими вещами. Но он... — Феликс задумался, подбирая слова. — Он странный. У него своё чувство юмора. И если он зовёт в гости, значит, ему действительно интересно.

— Интересно? — Чонин вскочил. — Чем я ему интересен? Тем, что в шкафу сидел, пока он голый ходил?

— Может, именно этим, — пожал плечами Феликс. — Ты видел его настоящего. Не на экране, не на интервью. Голого, с фанфиками, со всеми тараканами. Это дорогого стоит.

Джисон и Чонин переглянулись. В словах Феликса была какая-то странная логика.

— И что мне делать? — тихо спросил Чонин.

— Не знаю, — честно ответил Феликс. — Но если ты не пойдёшь, он, скорее всего, сам тебя найдёт. А если пойдёшь... — Он развёл руками. — Может, и правда просто поговорите?

— Поговорить с голым мужиком, у которого я спёр трусы, — Чонин зажмурился. — Звучит как начало порно.

— Ну, начало порно или начало дорамы — иногда одно и то же, — философски заметил Джисон. — Главное, чтобы хеппи-энд был.

Феликс фыркнул, но улыбнулся. Напряжение в комнате немного спало.

— Ладно, я пойду, — он встал. — Джисон, мама просила передать, чтобы ты позвонил. Она волнуется.

— Ага, — рассеянно кивнул Джисон, всё ещё глядя на Чонина.

Когда Феликс ушёл, в комнате снова воцарилась тишина. Чонин вертел в руках записку, перечитывая строчку за строчкой.

— Пятница, — сказал он наконец. — Послезавтра.

— Пойдёшь? — спросил Джисон.

— Не знаю.

— А если я с тобой?

— Он зовёт меня. Одного.

Джисон шумно выдохнул и откинулся на подушку.

— Чонин, ты влип. По самые уши.

— Я знаю.

---

Тем временем в пентхаусе Ким Сынмина обстановка была на удивление мирной. Минхо, личный повар, колдовал на кухне, нарезая овощи для вечернего салата. Сынмин сидел за барной стойкой, пил зелёный чай и наблюдал за его работой.

— Минхо, — вдруг сказал он. — А ты когда-нибудь воровал?

Повар поднял бровь, не отрываясь от нарезки.

— В каком смысле?

— Ну, в прямом. Брал чужое. Просто так, из интереса.

Минхо отложил нож, вытер руки и уставился на Сынмина с лёгким прищуром.

— Ты про своего ночного гостя?

— Про него, — не стал отпираться Сынмин.

— Я слышал, ты его вычислил, — Минхо прислонился к стойке, скрестив руки на груди. — И что теперь? Сдашь ментам?

— Нет. Я пригласил его в гости.

Минхо молчал секунд пять, переваривая информацию. Потом хмыкнул.

— Ты псих.

— Знаю.

— Он украл твои трусы, Сынмин. Самые дорогие, между прочим. Я их помню, я их гладил.

— Он их вернёт. Если захочет.

— А если не захочет?

Сынмин пожал плечами и отхлебнул чай.

— Тогда оставлю на память. Будет что внукам рассказать.

Минхо покачал головой и вернулся к нарезке.

— Знаешь, я работаю у тебя пять лет. За это время к тебе подкатывали разные люди: богатые, знаменитые, красивые. А ты запал на студента, который спёр твоё бельё. Это новый уровень, Сынмин.

— Я не запал, — возразил тот, но как-то неуверенно. — Мне просто интересно.

— Ага, — Минхо чиркнул ножом по морковке с особым смаком. — Конечно, интересно. Потому что обычно приглашают на свидание цветы дарят, а не записки с намёками про трусы.

— Это не свидание.

— А что же?

— Это... расследование.

Минхо хмыкнул и бросил морковь в салатницу.

— Расследовать будешь, когда он придёт? Что у него в голове? Зачем ему твои трусы? Или, может, что-то другое?

Сынмин задумался. Вопрос Минхо был неожиданно точным. Зачем Чонину его трусы? Просто дурацкий спор? Или что-то большее? И почему он, Сынмин, вместо того чтобы вышвырнуть вора из своей жизни, хочет снова его увидеть?

— Минхо, — тихо сказал он. — Ты веришь в судьбу?

— Я верю в хорошие продукты и острый нож, — отрезал повар. — Судьба — это для тех, кому лень самим разбираться.

— А если это не лень, а... ну, не знаю... знак?

Минхо подошёл к нему вплотную и внимательно посмотрел в глаза.

— Сынмин, ты точно псих. Но если тебе интересен этот парень — иди и узнай. Только не строй из себя звезду. Он уже видел тебя голым, фальшь не прокатит.

Сынмин улыбнулся. Минхо, как всегда, резал правду-матку без наркоза.

— Ладно, — он допил чай и встал. — В пятницу ты уезжаешь, всех я выставил. Посмотрим, придёт ли мой маленький воришка.

— Придёт, — уверенно сказал Минхо, возвращаясь к салату. — Такие, как он, всегда приходят. Вопрос — зачем.

Сынмин ушёл в спальню, лёг на кровать и уставился в потолок. Записка была доставлена. Оставалось ждать.

Где-то далеко, в общаге на другом конце города, Ян Чонин сидел на полу с разобранным чемоданом и смотрел на листок бумаги с каллиграфическим почерком. Он ещё не знал, что пойдёт. Но уже знал, что не сможет не пойти.

Пятница приближалась.