Глава 2. Попутчик до ада

Чонин вывалился из подъезда, как переваренная лапша быстрого приготовления — бесформенно и с запахом бедствия. Ноги подкашивались, в голове гудело, а в кармане куртки, касаясь бедра через тонкую ткань штанов, лежали трусы Ким Сынмина. Дизайнерские, мать их, трусы человека, который, судя по всему, спит голым и читает фанфики о самом себе.

Рассвет только начинал линять над Каннамом, размазывая по небу грязно-розовые сопли. Город просыпался, и Чонину надо было срочно исчезнуть, раствориться, стать никем. Он добежал до угла, вылетел на главную улицу. Машин было мало. Редкие такси проносились мимо с горящими шашечками, но водители либо не замечали его отчаянных взмахов, либо делали вид, что не замечают.

— Да стой ты, твою дивизию! — прохрипел Чонин вслед очередному «Сонате», уходящей в закат.

И тут он увидел её. Тёмный седан, блестящий, как зеркало, припаркованный чуть поодаль, с работающим двигателем — из выхлопной трубы вился лёгкий дымок. Водительское стекло было тонировано, но Чонину было плевать. Он рванул к машине, дёрнул заднюю дверцу — открыто! — плюхнулся на кожаное сиденье и выдохнул:

— К торговому центру, пожалуйста. Быстро. Деньги будут.

Машина тронулась. Чонин откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Сердце всё ещё колотилось где-то в районе ключиц. Перед глазами стояла картина маслом: Сынмин, голый, потягивается, и на этом фоне — он, Чонин, сидящий в шкафу с его же бельём. Господи, за что?

— Так, значит, к торговому центру? — раздался голос спереди. Чужой, но странно знакомый. С хрипотцой и насмешливыми нотками.

Чонин приоткрыл один глаз. Посмотрел в зеркало заднего вида. Из зеркала на него смотрели огромные, чуть раскосые глаза в обрамлении идеальных бровей. Глаза, которые он точно где-то видел.

— А вы, я смотрю, парень не промах, — продолжил водитель, не оборачиваясь. — Врываетесь в чужие тачки, как к себе домой. И вид у вас... такой, знаете... будто вы привидение голого человека встретили.

Чонин моргнул. Потом ещё раз. Голос, лицо, эти скулы, которые можно порезаться...

— Хёнджин? — выдохнул он, узнавая наконец того, кто сидел за рулём. Хван Хёнджин. Коллега Сынмина по съёмкам. Тот самый «визуальный соперник», который, по словам Сынмина, бесил его своей идеальной кожей. Собственной персоной.

Хёнджин усмехнулся, сверкнув идеальными зубами.

— О, моя скромная персона известна даже полумёртвым пассажирам на заднем сиденье. Приятно. Ну так что, сознавайтесь, вы кого-то убили или просто ограбили?

— Я... — Чонин открыл рот и закрыл. Слова застревали в горле, как пересохший рис. — Я не убивал. Я вообще... это не то, что вы думаете.

— А я пока ничего не думаю, — Хёнджин ловко перестроился в ряд, бросив быстрый взгляд в зеркало на пассажира. — Но видок у вас, парень, тот ещё. Волосы дыбом, глаза красные, руки трясутся. Прямо классический образ человека, который только что совершил ошибку. Вопрос: мелкую или крупную?

Чонин судорожно сглотнул. В кармане жгло огнём. Он машинально сунул руку в карман, чтобы убедиться, что вещдок на месте, и нащупал мягкую ткань. И в этот момент пальцы соскользнули. Трусы вылетели из кармана, шлёпнулись на пол салона и замерли у ног, аккуратно сложенные, как будто так и надо.

В салоне повисла тишина. Даже двигатель, казалось, работал тише.

Чонин с ужасом уставился на чёрный кусочек дизайнерского хлопка, лежащий на идеально чистом коврике. Хёнджин тоже это заметил. Он бросил взгляд на дорогу, потом в зеркало, потом снова на дорогу, и вдруг резко нажал на тормоз, сворачивая в какой-то переулок.

Машина остановилась. Хёнджин развернулся всем корпусом, уложив руку на подголовник переднего сиденья, и уставился на Чонина. Взгляд у него был острый, любопытный, как у кота, увидевшего открытую банку с тунцом.

— Ну-ка, ну-ка, — протянул он, разглядывая улику. — Это, кажется, «Калвин Кляйн» последней коллекции. Я такие у своего любимого визажиста видел. Только вот... — он прищурился. — У Феликса размер меньше. А вот у кого-то из наших... — он театрально задумался. — У кого же? Не у меня точно, я предпочитаю другое бельё. Может, у Сынмина?

Чонин побелел так, что, наверное, стал одного цвета с салонной обивкой. Он попытался засмеяться, но вышел только истерический всхлип.

— Что вы, это мои! — выпалил он первое, что пришло в голову. — Просто... ну, знаете, постирать вёз...

— На себе? — хмыкнул Хёнджин. — Парень, ты либо идиот, либо очень плохой лжец. Кончики ушей горят, между прочим. Когда врут, уши краснеют. Базовый курс психологии для начинающих актёров.

Чонин машинально схватился за ухо. Оно было горячим, как сковородка. Он отдёрнул руку, понимая, что попался окончательно.

Хёнджин расхохотался. Громко, заливисто, запрокинув голову.

— Боже, это лучший день в моей жизни! Ты реально спёр трусы у Ким Сынмина? И, судя по твоему состоянию, тебя чуть не поймали? Рассказывай, колись, я никому не скажу. Обещаю. Это же готовый сценарий!

Чонин закрыл лицо руками. Сдаваться не хотелось, но выбора не было. Этот самовлюблённый павлин с идеальными скулами держал его за яйца. В прямом и переносном смысле.

— Я поспорил с другом, — глухо проговорил он сквозь пальцы. — Залез в квартиру. Код угадал. Всё было нормально, но тут он вернулся. Я спрятался в шкафу. А он... — Чонин замялся, вспоминая.

— А он? — подался вперёд Хёнджин, глаза его горели неподдельным интересом.

— А он разделся догола и ходил по комнате! — выпалил Чонин. — Просто так! Зачем? Зачем люди дома голышом ходят?

Хёнджин присвистнул.

— О, старая привычка. Сынмин ещё с дебюта этим страдает. Говорит, кожа должна дышать. Представляю твою физиономию, когда ты это увидел. Сидишь в шкафу, сжимаешь его трусы, а твой кумир, как Адам в раю, рассекает мимо. Классика.

— Ничего себе классика, — простонал Чонин. — Я думал, сердце выпрыгнет. А потом он ещё фанфики про себя читал! Вслух! Это же...

— Что? — Хёнджин аж подпрыгнул на сиденье. — Фанфики? Он их читает? Вот засранец, а мне говорил, что это ерунда! Надо будет завтра на съёмках подколоть.

— Не надо! — вскинулся Чонин. — Если он узнает, что кто-то был в шкафу... Меня посадят! У него охрана, менеджер этот, Бан Чан, с тремя телефонами, и повар, который обещал из людей кимчи делать!

Хёнджин откинулся на спинку, с интересом разглядывая перепуганного парня. Потом его взгляд упал на трусы, всё ещё лежащие на полу. Он нагнулся, подцепил их двумя пальцами, брезгливо, но с любопытством, и повертел перед глазами.

— М-да. Дорогая вещица. Сынмин вообще любит качественное бельё. — Он перевёл взгляд на Чонина. — И что ты теперь планируешь делать? Подкинешь их обратно? Или оставишь на память, будешь нюхать по ночам?

— Да пошёл ты! — огрызнулся Чонин, но тут же стушевался. — Извините... я не хотел... Просто всё так...

— Ладно, не дёргайся, — неожиданно добродушно сказал Хёнджин. — Я тебя не сдам. Мне это, наоборот, интересно. Сынмин — зануда и перфекционист, который носит маску идеального мальчика. А тут такой хаос врывается в его идеальную жизнь. Ты. С его трусами. Это прекрасно.

Чонин недоверчиво уставился на актёра.

— И что вы предлагаете? Отпустить меня с миром?

— Ну, не совсем, — усмехнулся Хёнджин. — Я предлагаю сделку. Я молчу о том, что видел тебя, и о том, что ты спёр трусы моего дражайшего коллеги. А ты... — он задумался, постучал пальцем по губам. — А ты будешь моим информатором. Расскажешь, что там у него дома происходит. Как он живёт, что ест, как спит. Мне жутко любопытно, каков Сынмин в быту. А то он на площадке такой правильный, аж зубы сводит.

— Вы предлагаете мне шпионить за вашим коллегой? — охрипшим голосом спросил Чонин.

— Я предлагаю тебе дружбу и защиту в обмен на байки из склепа, — поправил Хёнджин, сверкнув ослепительной улыбкой. — И, кстати, как тебя зовут, сталкер недоделанный?

— Ян Чонин, — буркнул тот, понимая, что деваться некуда. — Студент, дизайнер.

— О, дизайнер! — оживился Хёнджин. — Это ещё лучше. Может, потом мне что-нибудь сошьёшь. Ладно, Чонин, запоминай мой номер. — Он продиктовал цифры. — Если что-то случится, звони. Если Сынмин тебя вычислит — сразу звони. Я приду смотреть на это шоу. А теперь выметайся, мне на съёмку пора.

— Но как же... — Чонин указал на трусы, которые Хёнджин всё ещё держал.

— А это оставь себе, — хмыкнул тот, протягивая улику обратно. — Сувенир. Или улика. Смотри не потеряй. И да, Чонин, — он посмотрел на него серьёзно, без тени улыбки. — Будь осторожен. Сынмин хоть и зануда, но башкой варит. Если он найдёт тебя, мало не покажется. Он из тех, кто доводит дело до конца.

Чонин взял трусы, скомкал их и засунул поглубже в рюкзак. Вылез из машины на какой-то безлюдной улочке, и седан Хёнджина бесшумно растворился в утреннем потоке.

Он стоял посреди Сеула, сжимая лямки рюкзака, и чувствовал себя персонажем дурацкого вебтуна. Только что он был в шкафу у голого кумира, а теперь его завербовал сам Хван Хёнджин. Жизнь определенно катилась в пропасть, но с каким-то извращённым шиком.

Чонин побрёл в сторону общежития, даже не думая о том, что его шапка, та самая старая вязаная шапка, всё ещё лежит на полу в спальне Ким Сынмина.

А в это время в пентхаусе на Каннаме Сынмин, уже одетый в идеально выглаженную рубашку и брюки, пил утренний кофе, который сварил личный повар Минхо. Настроение было отличное. До финала съёмок оставалось две недели, режиссёр сегодня обещал не орать, и даже Хёнджин, кажется, должен был быть занят в другой локации.

Сынмин прошёлся по спальне, поправляя подушки, и вдруг его нога наткнулась на что-то мягкое. Он нагнулся. На полу, возле шкафа, лежала шапка. Дешёвая, вязаная, с логотипом какого-то университета. Чужая.

Сынмин поднял её, нахмурившись. Поднёс к носу. Пахло потом, страхом и дешёвым шампунем.

— Минхо! — крикнул он, выходя в гостиную. — Кто-то приходил?

Повар, режущий овощи на кухне, даже бровью не повёл.

— Только ты, я и Чан Бан, когда забирал вчера твой костюм. А что?

— Нашёл вот это, — Сынмин помахал шапкой. — В моей спальне.

Минхо отложил нож, вытер руки и подошёл. Взял шапку, покрутил, хмыкнул.

— Дешёвка. Студенческая. Может, Чан обронил? Хотя он такое не носит.

— Бан Чан носит только бренды, даже когда спит, — согласился Сынмин. — Значит, кто-то был в квартире.

— Сигнализация молчала, — заметил Минхо. — Код знают только свои. Либо ты сам притащил, либо глюки.

— Я такие не ношу, — отрезал Сынмин. — И у меня нет глюков.

Он ещё раз посмотрел на шапку, и вдруг его губы тронула та самая язвительная улыбка, от которой у его партнёрш по съёмкам подгибались колени.

— Значит, у меня появился домовой. — Он подбросил шапку в воздух и поймал. — Что ж, поиграем.

Минхо покачал головой и вернулся к овощам, мысленно добавляя в список дел пункт «проверить камеры в холле». А Сынмин, допив кофе, убрал шапку в ящик комода, туда же, где лежали распечатки самых смешных фанфиков.

— Посмотрим, кто ты, мой маленький воришка, — прошептал он, закрывая ящик. — И вернёшься ли за добавкой.