Глава 1. Тот самый шкаф

«Есть два типа людей: те, кто читает фанфики о себе, и те, кто врёт, что не читает. Я хотя бы честен с собой. А этот придурок в моём шкафу, кажется, не честен ни с кем, включая собственные штаны, которые он сжимает в руках».-Ким Сынмин, мысленно, в тот самый момент, когда его жизнь превратилась в дешёвую комедию.

---

Запах в пентхаусе был убийственным.

Ян Чонин, вжавшись спиной в прохладную стену гардеробной, понял это сразу, как только переступил порог. Это не был запах духов «для избранных» или дорогого кондиционера для белья. Это пахло успехом. Новым деревом, кожей, полиролью для мебели и едва уловимой ноткой кофе, который, судя по чашке на тумбочке, допит не был.

Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь противным звоном в ушах. План был идиотским. План был планом конченого придурка, который поспорил с Ханом Джисоном на ящик пива и пожизненное звание «Короля риска».

- Да тут проще пареной репы, - шептал он сам себе, пока пальцы дрожали, набирая код на двери. Джисон клялся, что менеджер Бан Чан по пьяни ляпнул код на какой-то вечеринке. 0506. День рождения, туда-сюда. Чонин даже не верил, что это сработает.

Замок щёлкнул с таким противным электронным писком, будто говорил: «Ну и дурак же ты, парень».

- Заткнись, - одними губами выдохнул Чонин, проскальзывая внутрь.

Квартира встретила его полумраком и тишиной. Панорамные окна выходили на ночной Сеул, пережёвывающий огни небоскрёбов. Красиво. До мурашек. На секунду Чонин даже забыл, зачем он здесь. Он представил, как Сынмин стоит тут, в одних этих дурацких шелковых пижамах, которые он носит в инстаграме, с чашкой кофе, и смотрит на город. Мечтатель.

Но мечтать некогда. Цель была конкретная. И низменная.

Чонин прошёл через гостиную, стараясь ступать бесшумно. Господи, у него тут, кажется, картина за миллион висит, а Чонин крадётся мимо неё в кедах. Дальше был коридор. Первая дверь - ванна. Вторая - спальня.

Спальня оказалась на удивление аскетичной. Огромная кровать, застеленная идеально, даже складочки не найдёшь. Тумбочка с книгой (какая-то психология, боже, ну и зануда). И шкаф.

Райский шкаф, полный запретных плодов.

Чонин рванул дверцу. Ручки, часы, ремни, разложенные по ячейкам, как музейные экспонаты. Футболки, сложенные так ровно, что, наверное, линейкой мерял. А внизу, в выдвижных ящиках...

Он упал на колени, выдвигая один за другим. Носки? Нет. Плавки для съёмок? Нет. А вот и оно. Ящик с бельём. Идеально выглаженные, пахнущие тем же кондиционером, что и вся квартира, боксеры, трусы, всё такое аккуратное.

- Ну здравствуй, трофей, - осклабился Чонин, выуживая первую попавшуюся пару. На ощупь - мягче облака. Дизайнерское, наверное. Он сжал их в кулаке, чувствуя, как адреналин зашкаливает. Победа!

И в этот момент он услышал звук открывающейся входной двери.

Чонин замер. Сердце, которое до этого просто колотилось, решило, что пора бить в литавры прямо в грудной клетке. В голове пронеслась тысяча мыслей: «Сигнализация? Нет, я же закрыл! Менеджер? Он спит по два часа, у него ключи! А если это грабитель? Ха-ха, грабитель грабителя грабит!».

Звук шагов. Тяжёлых, уставших. Шаги прошли через гостиную, что-то звякнуло (ключи о столик). Чонин сидел на корточках перед открытым ящиком с трусами, сжимая добычу, и молился всем богам, в которых не верил, чтобы это был Бан Чан. Бан Чан - мужик нормальный, может, не заметит, а если заметит, то просто закричит и вызовет полицию, но хотя бы не убьёт своими руками.

Но это был не Бан Чан.

- Ненавижу, - раздался голос из коридора. Голос, который Чонин слышал в сотнях дорам, в интервью, в наушниках. Глубокий, чуть хрипловатый от усталости, но абсолютно, стопроцентно узнаваемый. Голос Ким Сынмина. - Ненавижу этот грим. Ненавижу этого режиссёра. Ненавижу Хёнджина с его идеальной кожей.

Шаги приближались. К спальне.

Чонин в панике заметался взглядом. Кровать? Под кроватью щель в палец, не пролезет. За шторой? Глупо. Шкаф! Огромный гардеробный отсек, куда он только что залез. Чёрт, чёрт, чёрт!

Он вскочил, задвинул ящик с бельём ногой (ящик, сука, скрипнул), и, не дыша, влетел обратно в шкаф, зарываясь лицом в ворох висящих пиджаков. Дверцу прикрыть. Тихо. Почти беззвучно.

Свет в спальне зажёгся. Чонин видел полоску света в щели. Слышал, как Сынмин прошёлся по комнате, как звякнул ремень, как упала на пол сумка.

- Боже, дай мне сил не убить его завтра, - пробормотал Сынмин. - Или хотя бы сделать так, чтобы грим не отвалился, пока я буду его душить.

А потом Чонин услышал шорох ткани. И шаги. Шаги не к ванной, а куда-то в центр комнаты.

- Ненавижу костюмы, - это было последнее, что сказал Сынмин.

А дальше... Дальше в щель между дверцами шкафа Чонин увидел ЭТО.

Ким Сынмин, «Золотой мальчик» корейского ТВ, любимец публики и обладатель премии «Лучшая мужская роль», стянул с себя последнюю часть одежды - чёрные боксеры - и отшвырнул их ногой в сторону.

Он стоял посреди спальни в свете бра. Совершенно, абсолютно голый. И делал он это с таким видом, будто это самое естественное занятие на свете. Он потянулся, хрустнув позвоночником, провёл рукой по волосам, взлохмачивая укладку, за которую визажист Феликс бился час, и с блаженным стоном почесал живот.

Чонин перестал дышать. Вообще. Лёгкие просто отказали.

Он видел всё. Каждую родинку на бледной коже. Линию позвоночника, уходящую вниз. Тонкую талию, которая на экране казалась просто результатом костюма, а в жизни была реальной, острой, опасной. И то, что ниже.

Господи, у него там всё так же идеально, как и лицо.

Сынмин, не подозревая о зрителе, размял шею, покрутил головой, снова потянулся, задрав руки вверх, отчего мышцы на прессе красиво перекатились, и, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, поплёлся в ванную.

Щёлкнул выключатель, зажурчала вода.

Чонин, зажимая себе рот рукой (той самой, в которой всё ещё были трусы Сынмина), сполз по стенке шкафа на пол, утыкаясь лбом в колени.

У него в руках была краденная вещь. Сам он сидел в шкафу своей мечты, а его кумир, обнажённый, как в первый день творения, принимал душ в двадцати метрах. Это была не просто неловкая ситуация. Это был сбой матрицы. Худший и лучший день в его жизни одновременно.

Вода в душе стихла минут через пятнадцать. Для Чонина они прошли как пятнадцать лет в аду, где он проклинал Джисона, свой длинный язык и любовь к халявному пиву.

Сынмин вышел из ванной. Влажный, с каплями воды на плечах. На бёдрах - полотенце. Спасибо, хоть что-то.

Он подошёл к шкафу. Вплотную. Чонин видел через щель его босые ступни. Идеальный педикюр, между прочим. С ума сойти.

Сынмин распахнул дверцу.

Чонин зажмурился. Всё. Конец. Сейчас его вытащат, изобьют, вызовут полицию, посадят, сделают из него кимчи, как обещал повар Минхо...

Но Сынмин просто взял с полки свежее полотенце, бросил мокрое на пол и захлопнул дверцу обратно.

Чонин чуть не разревелся от облегчения. Потом Сынмин снова исчез из поля зрения, и через минуту свет в спальне погас. Кровать скрипнула под тяжестью тела. Тишина.

Чонин просидел в шкафу ещё час. До онемения в ногах. Он боялся дышать, боялся шевелиться. Он думал о том, как выберется. Может, Сынмин уснул? Может, рискнуть?

Только он собрался приоткрыть дверцу, как в спальне раздался звук. Странный, электрический, а потом тихий, приглушённый смех.

- Боже, люди реально такое пишут? - прошептал голос Сынмина из темноты.

Чонин замер. Сквозь щель он увидел слабый свет экрана телефона, освещающий лицо актёра. Сынмин лежал на спине, водя пальцем по дисплею, и на его губах играла та самая язвительная улыбка, которую Чонин так любил в интервью.

- «Я ворвался в его гримёрку и...», - тихо процитировал Сынмин и фыркнул. - Ну и фантазия у людей. Хотя тут про поцелуй неплохо написано, надо же.

Чонин чуть не задохнулся. Он узнал этот сайт. Это был сайт фанфиков. Тот самый, где он сам зависал ночами.

Сынмин читал фанфики. Про себя. И, кажется, наслаждался процессом.

Это было настолько интимно, настолько нереально, что Чонин почувствовал себя вуайеристом в квадрате. Он не просто подглядывал за голым телом, он подглядывал за душой.

Сынмин ещё почитал минут десять, изредка хмыкая, потом отложил телефон и, судя по звуку, перевернулся на бок.

Сон.

Чонин решился только под утро. Когда часы показывали пять, а за окном начало сереть небо, он, крадучись, выбрался из шкафа. Спальня была залита предрассветным сумраком. Сынмин спал, разметавшись по кровати, одеяло сползло, обнажая голую спину и край ягодицы.

Чонин заставил себя отвернуться. Трусы он так и сжимал в кулаке. Идиот. Он сунул их в карман куртки и на ватных ногах двинулся к выходу.

До входной двери он добрался чудом, не разбудив никого. Код он помнил. 0506.

Уже на лестничной клетке, прислонившись спиной к холодной стене, он выдохнул. Руки тряслись. В кармане лежал трофей. А в голове - картинка: голый Сынмин, читающий фанфик о самом себе.

- Я пропал, - прошептал Чонин.

Он не знал, что самое страшное ждёт его впереди. Что он забыл в спальне свою шапку. Ту самую, с логотипом университета, которую носил постоянно. И что Сынмин, проснувшись через два часа, найдёт её на полу рядом со шкафом. Поднимет, понюхает (потому что Сынмин был перфекционистом до мозга костей и ненавидел вещи не на своих местах), нахмурится, а потом, вместо того чтобы вызвать полицию, улыбнётся той самой язвительной улыбкой.

- Ну надо же, - скажет он пустой квартире, крутя в руках дешёвую вязаную шапку. - У меня появился тайный поклонник. Или поклонница. С запахом пота и страха. Какая прелесть.

Он уберёт шапку в ящик комода. Рядом с фанфиками, распечатанными на бумаге, которые он никому не показывал.

Охота только начиналась.