Глава 7: Первое признание

~Теодор~

Ночь. Спальня слизеринцев. Тишина.

Теодор лежал на спине и смотрел в тёмный балдахин над кроватью. За окном выл ветер - ранний ноябрь в Шотландии не баловал теплом. Озеро за стенами подземелий глухо ворочалось, как огромный спящий зверь. Где-то далеко, в гостиной, потрескивал угасающий камин.

Он не спал. Уже которую ночь подряд.

Он думал о ней.

Это стало наваждением. Настоящим, клиническим, не поддающимся контролю наваждением. Он пытался анализировать, раскладывать по полочкам, убеждать себя, что это просто исследовательский интерес, - но ложь больше не работала. Он знал правду.

Рейвен Торн занимала все его мысли.

Её голос - низкий, с хрипотцой. Её глаза - светло-серые, холодные на первый взгляд, но в глубине прячущие что-то живое и ранимое. Её руки - бледные, с длинными пальцами и уродливым шрамом на запястье. То, как она касалась пером нижней губы. То, как она заправляла прядь волос за ухо. То, как она замирала на секунду, читая что-то важное, и её брови чуть сдвигались к переносице.

Он коллекционировал эти детали. Он знал их все.

И сегодня, лёжа в темноте и слушая дыхание спящих однокурсников, он наконец признал то, что отказывался признавать неделями.

-Что ты со мной делаешь, Торн? - прошептал он в пустоту.

Слова упали в тишину и исчезли, как камень в чёрной воде.

Он не знал, что это. Он не умел называть такие вещи. В его семье не говорили о чувствах - там говорили о долге, о чести, о силе. Любовь была слабостью. Привязанность - уязвимостью. Нежность - тем, за что наказывали.

Отец учил его: «Не позволяй никому подходить слишком близко. Не позволяй никому видеть твои слабости. Не позволяй никому быть важным для тебя».

И Теодор следовал этому правилу всю жизнь. У него не было друзей - только союзники. Не было привязанностей - только выгодные знакомства. Не было любви - только холодное, выжженное пространство внутри, где когда-то могло биться сердце.

А потом появилась она.

И всё сломалось.

Он не хотел этого. Он не просил этого. Он не знал, что делать с этим. Она была гриффиндоркой. Она была проклята - он почти не сомневался в этом. Она была опасна для него, а он - для неё. Всё в их ситуации кричало: «Беги».

Но он не мог.

Он пытался. Пытался не ходить в библиотеку. Пытался не смотреть на неё в Большом зале. Пытался выбросить её из головы. Ничего не работало. Она была там, внутри, как заноза, которую невозможно вытащить.

Теодор закрыл глаза.

«Ты научила меня чувствовать. Ты научила меня смотреть на кого-то и видеть не угрозу, не инструмент, не препятствие - а человека. Ты научила меня ждать ночи не потому, что я ненавижу день, а потому, что ночью я вижу тебя. Ты научила меня хотеть прикоснуться к кому-то - не чтобы ударить, а чтобы удержать. Ты научила меня бояться за кого-то - не за себя, а за другого».

«Ты научила меня любить».

«Но ты не сказала как».

Он открыл глаза. В темноте ничего не изменилось - те же стены, те же кровати, то же дыхание спящих. Но внутри что-то сдвинулось. Что-то важное.

Он признал это.

Теперь оставалось понять, что с этим делать.

******

~Рейвен~

Гриффиндорская башня спала.

Рейвен сидела на подоконнике в общей гостиной, поджав ноги и завернувшись в старое одеяло, которое стащила с кресла. За окном сияли звёзды - холодные, далёкие, равнодушные. Она смотрела на них и думала о том, что где-то там, в подземельях Слизерина, сейчас лежит и смотрит в потолок Теодор Нотт.

Она была почти уверена, что он не спит. Ей тоже не спалось.

Кошмары становились хуже. Каждую ночь она видела его - то в подвале, то на башне, то в какой-то пустой комнате, которой не существовало. Он всегда смотрел на неё и всегда молчал. А она не могла ничего сказать в ответ. И просыпалась с немым криком на губах.

Первая стадия проклятия. Кошмары. Дальше будет хуже.

Рейвен прижалась лбом к холодному стеклу. Окно запотело от её дыхания.

-Почему он? - прошептала она. - Почему из всех людей в этом замке - именно он?

Ответа не было. Только звёзды мерцали в чёрном небе.

Она могла бы сказать себе, что это просто любопытство. Что её притягивает его молчание, его холодность, его очевидная сломанность - потому что она видит в нём себя. Она могла бы сказать, что это не любовь - просто узнавание. Два раненых зверя, которые нашли друг друга в темноте.

Но она знала, что это неправда.

Это было нечто большее. Она поняла это сегодня, когда он не пришёл в библиотеку.

Она сидела в своём углу, делая вид, что читает, а сама прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Ждала его шагов. Ждала, когда скрипнет дверь. Но он не пришёл. Прошёл час, второй - его не было. И она почувствовала...

Пустоту.

Словно из ночи исчезло что-то важное. Словно тишина, которую она так любила, вдруг стала слишком громкой. Словно ей не хватало воздуха, хотя окна были закрыты.

Она скучала по нему.

Рейвен Торн, которая годами не скучала ни по кому, которая заморозила себя изнутри и запретила себе чувствовать, - она скучала по слизеринцу, с которым едва обменялась парой фраз.

Это было смешно. Это было глупо. Это было смертельно опасно.

Проклятие реагировало на чувства. А её чувства к Теодору Нотту были уже не просто любопытством. Они были чем-то большим. Чем-то, что она боялась назвать.

-Я не могу, - сказала она звёздам. - Я не могу полюбить его. Я не имею права. Если я полюблю его, я убью его.

Звёзды молчали.

Рейвен закрыла глаза и представила его лицо. Серые глаза. Твёрдый подбородок. Тонкие губы, которые, наверное, никогда не улыбались. Она представила, как он сидит за три стола от неё в библиотеке и делает вид, что читает книгу, а сам смотрит на неё. Как он хмурится, когда думает, что никто не видит. Как он бросился вперёд на башне, чтобы подхватить её.

Она представила, каково это - прикоснуться к нему не случайно, а намеренно. Взять его за руку. Почувствовать его тепло. Увидеть, как его глаза расширяются от удивления, а потом - от чего-то другого.

И где-то глубоко внутри, в самой сердцевине её существа, проклятие шевельнулось.

Рейвен резко открыла глаза и прижала ладонь к груди. Сердце билось быстро-быстро. Дыхание сбилось. На мгновение ей показалось, что она слышит шёпот - далёкий, неразборчивый, но отчётливо злой.

Вторая стадия. Она приближалась быстрее, чем Рейвен рассчитывала.

-Нет, - прошептала она, сжимая одеяло. - Ещё не сейчас. Пожалуйста, ещё не сейчас.

Но проклятию было всё равно на её мольбы.

Где-то в глубине её сознания голос - голос Корвуса Морроу, голос матери, голос всех женщин Торн, что сошли с ума до неё, - прошептал:

«Чем сильнее любовь - тем быстрее безумие. Ты уже начала. Теперь не остановишься».

Рейвен сползла с подоконника и на негнущихся ногах пошла в спальню. Она легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в темноту.

Завтра она увидит его в Большом зале. Завтра она снова сделает вид, что ей всё равно. Завтра она снова будет холодной и бесстрастной.

Но сегодня - только сегодня - она позволила себе правду.

Она влюблялась в Теодора Нотта.

И это был смертный приговор. Для них обоих.