Глава 6: Анализ

~Теодор~

Он начал вести дневник.

Не буквально - Теодор Нотт не был настолько глуп, чтобы доверять пергаменту то, что могло его уничтожить. Но в голове он создал нечто вроде ментальной картотеки. Факты. Наблюдения. Гипотезы. Он подходил к Рейвен Торн так же, как подходил к сложному заклинанию: методично, холодно, без эмоций.

По крайней мере, он пытался убедить себя в этом.

Факт первый. Она читала книги по тёмной магии. Не запрещённые - он проверил: ни одна из них не входила в список Министерства, - но странные. «Анатомия родовых проклятий» Элдриджа Берка. «Кровь как магический проводник» - старая монография, изданная в семнадцатом веке. «Наследственные деформации магического ядра». Ещё несколько фолиантов на латыни и староанглийском.

Она искала лекарство. Или ответ на вопрос. И судя по тому, что она продолжала читать эти книги неделя за неделей, она не находила ни того, ни другого.

Факт второй. Шрам на её левом запястье был магическим. Теодор знал это наверняка, потому что видел такие же на своей спине. Тёмная магия оставляет характерные следы - края раны долго не заживают, цвет остаётся розовым или багровым даже спустя годы. Её шрам выглядел старым, но не зажившим до конца. Значит, проклятие - если это было проклятие - всё ещё действовало.

Кто-то ударил её тёмной магией. Кто-то, кто стоял достаточно близко. Кто-то, кому она доверяла - иначе она бы увернулась.

Родители? Родственники? Кто-то, кого она любила?

При мысли о последнем варианте челюсти Теодора сжимались так, что начинали болеть зубы. Он отгонял эту мысль. Она не имела значения. Она не должна была иметь значения.

Факт третий. Она говорила - но так, будто слова стоили денег, а она была банкротом. За месяц он слышал её голос несколько раз, и всегда это были короткие, сухие фразы. Ни одного лишнего слова. Ни одной эмоции. «Нотт». «Я режу лунный камень». «Ингредиенты, у нас мало времени». «Я не знала, что здесь кто-то есть». «Я могу уйти». «Мне снятся кошмары». «Спокойной ночи, Нотт».

Её голос был низким для девушки - с лёгкой хрипотцой, как будто она долго молчала перед тем, как заговорить. И Теодор ловил себя на том, что хочет слышать его снова. Хочет, чтобы она сказала что-то длиннее трёх слов. Хочет, чтобы она произнесла его имя - не фамилию, а имя.

Он представлял, как она скажет: «Теодор». И от этой мысли что-то переворачивалось внутри.

Факт четвёртый. Она боялась прикосновений. И одновременно жаждала их.

Теодор вспомнил, как она дёрнулась, когда их пальцы соприкоснулись на уроке зельеварения. Как отдёрнула руку, когда он удержал её на башне. Но в ту секунду, когда его ладони лежали на её плечах, она не вырывалась. Она замерла. И в её глазах был не страх - было что-то другое. Голод. Так смотрит человек, который годами не чувствовал тепла, а потом вдруг оказался рядом с огнём.

Она хотела, чтобы её касались. Но не позволяла себе этого.

Почему?

Факт пятый. Она вздрагивала от громких звуков. Он заметил это случайно - на прошлой неделе, когда кто-то уронил стопку книг в библиотеке. Все вздрогнули, но Рейвен вздрогнула иначе. Её реакция была мгновенной, инстинктивной - так реагируют люди, которые привыкли ожидать удара.

Теодор знал эту реакцию. У него была такая же.

Факт шестой. Она никогда не улыбалась. За целый месяц наблюдений он не видел на её лице ни тени улыбки. Даже вежливой. Даже натянутой. Её губы всегда были плотно сжаты, а лицо оставалось бесстрастным, как у мраморной статуи. Но иногда - очень редко - уголки её губ едва заметно дёргались. Не улыбка. Скорее, намёк на неё, который она тут же подавляла.

Теодор хотел увидеть, как она улыбается. По-настоящему.

Факт седьмой. Она была красива. Он не хотел добавлять этот пункт в свою ментальную картотеку, но это было правдой, а Теодор привык смотреть правде в глаза, даже когда она ему не нравилась. Рейвен Торн была красива - не яркой, бросающейся в глаза красотой, а тихой, холодной, почти потусторонней. Её тёплый блонд контрастировал с ледяными серыми глазами, создавая ощущение неправильности. Словно кто-то взял солнечный свет и заморозил его.

Она была как зима. Безупречная, тихая и смертельная для тех, кто попытается согреться об неё.

Гипотеза. Девушка по имени Рейвен Торн росла в доме, где с ней обращались жестоко. Возможно, родители. Возможно, кто-то из родственников. Она стала жертвой тёмной магии - скорее всего, в детстве. Шрам на запястье - след этого нападения. Она изучает родовые проклятия, потому что, вероятно, является носителем одного из них. Она говорит скупо и редко, потому что её голос был ей запрещён. Она боится прикосновений, потому что её касались только для того, чтобы причинить боль. Она не спит по ночам, потому что боится снов. И она приходит в библиотеку в три часа ночи, потому что это единственное место, где она чувствует себя в безопасности.

Или потому, что там есть он.

Эта мысль была опасной. Теодор отбросил её.

Он сидел в слизеринской гостиной перед угасающим камином. На коленях лежала раскрытая книга - «Тёмные проклятия и их носители», которую он взял из семейной библиотеки этим летом. Он пролистывал страницы, пока не нашёл то, что искал.

«Родовые проклятия, передающиеся по женской линии, часто активируются в подростковом возрасте. Симптомы включают: кошмары, бессонницу, потерю аппетита, приступы неконтролируемого страха, визуальные и слуховые галлюцинации. На поздних стадиях возможны провалы в памяти и приступы агрессии, направленные на объект эмоциональной привязанности».

Объект эмоциональной привязанности.

Теодор захлопнул книгу. В гостиной было тихо - все давно разошлись по спальням. Только он и умирающий огонь в камине.

Он не был уверен, что хочет быть «объектом эмоциональной привязанности» для Рейвен Торн. Но он был уверен в другом: он не мог перестать думать о ней.

И это было проблемой.

-Опять не спишь?

Теодор обернулся. В дверях спальни стоял Блейз - в мятой пижаме, с взлохмаченными волосами и крайне недовольным выражением лица.

-Читаю, - коротко ответил Теодор.

-В три часа ночи. У камина. Книгу по тёмным проклятиям. - Блейз скрестил руки на груди. - Нотт, я, конечно, понимаю, что у тебя своеобразный досуг, но это уже переходит все границы. Ты вообще спишь в последнее время?

Теодор не ответил.

-Ясно. - Блейз вздохнул и сел в соседнее кресло. - Это из-за той гриффиндорки, да? Торн?

-С чего ты взял?

-С того, что ты пялишься на неё каждый раз, когда она заходит в Большой зал. С того, что ты чуть не выпрыгнул из-за стола, когда она упала в обморок на Чарах. С того, что ты сидишь тут в три ночи и читаешь про родовые проклятия, хотя тебе на них плевать с Астрономической башни. Мне продолжать?

Теодор сжал челюсти. Блейз был слишком наблюдательным. Иногда это раздражало.

-Она что-то скрывает, - сказал он наконец. - Что-то тёмное.

-И ты хочешь выяснить, что именно?

-Я хочу понять, - медленно произнёс Теодор, глядя в умирающий огонь, - почему она не боится. Она видела меня. Видела, кто я. Знает про моего отца. Но она не отшатнулась. Не убежала. Не смотрит на меня как на прокажённого. Почему?

Блейз помолчал.

-Может, потому что она сама прокажённая? - тихо сказал он. - В переносном смысле. Может, она видит в тебе что-то знакомое.

Теодор поднял глаза на друга.

-Ты слишком умный для человека, который прикидывается ленивым идиотом.

-Знаю. - Блейз усмехнулся. - Это мой главный талант. А теперь иди спать, Нотт. Завтра у нас Трансфигурация, и если ты заснёшь на уроке, Макгонагалл превратит тебя в хорька.

-Макгонагалл не превращает студентов в хорьков. Это был Грюм.

-Неважно. Иди спать.

Теодор встал, отложил книгу и направился в спальню. Но, уже лёжа в кровати и глядя в тёмный потолок, он продолжал думать о словах Блейза.

«Может, она видит в тебе что-то знакомое».

Может быть.

И, может быть, именно это пугало его больше всего.

******

~Рейвен~

-Ты сегодня какая-то... - Алисия сделала паузу, подбирая слово, - задумчивая. Даже более чем обычно.

Рейвен оторвала взгляд от тарелки с нетронутой овсянкой. Большой зал гудел утренними голосами, но она не слышала ни слова.

-Я в порядке.

-Ты уже неделю говоришь «я в порядке» таким тоном, будто тебя вот-вот стошнит. - Алисия нахмурилась. - Это из-за Нотта?

Рейвен почувствовала, как внутри всё сжалось.

-При чём здесь Нотт?

-Ну, вы работали в паре на зельеварении. Слизнорт вас похвалил. И ещё я видела, как вы разговаривали на Астрономической башне.

Рейвен медленно повернула голову и посмотрела на Алисию. Та подняла руки в защитном жесте.

-Я не шпионила! Просто... я тоже иногда хожу на башню. И вчера случайно вас увидела. Вы стояли и разговаривали. Вернее, ты стояла, а он держал тебя за плечи.

-Он не держал меня. Я пошатнулась, и он меня подхватил.

-Ага. - Алисия прищурилась. - Подхватил. За плечи. И смотрел на тебя так, будто ты - единственный человек в этом замке.

Рейвен почувствовала, как к щекам приливает жар. Этого не должно было быть. Этого не могло быть. Она годами контролировала свои эмоции, годами не позволяла себе краснеть, бледнеть, дрожать. А теперь какая-то девчонка из Гриффиндора заставляла её краснеть одним упоминанием его имени.

-Это не то, что ты думаешь, - сказала она, и голос прозвучал холоднее, чем она хотела.

-А что я думаю?

-Ты думаешь, что между нами что-то есть. Это не так. Мы просто... - она запнулась. Что они? Не друзья. Не знакомые. Не враги. Кто они друг другу?

-Просто? - подсказала Алисия.

-Просто два человека, которым не спится по ночам, - закончила Рейвен.

Алисия покачала головой.

-Знаешь, Торн, ты можешь обманывать кого угодно. Ты можешь обманывать профессоров, однокурсников, даже себя. Но ты не можешь обмануть меня. Я сплю с тобой в одной комнате уже шесть лет. Я видела, как ты менялась. Ты становилась всё холоднее и холоднее с каждым годом. А теперь... теперь ты другая. Ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит. И он смотрит на тебя.

Рейвен молчала.

-Я не знаю, что с тобой происходит, - продолжила Алисия. - И я не буду лезть. Но если ты когда-нибудь захочешь поговорить... я здесь.

Она встала, сжала плечо Рейвен - коротко, ободряюще - и ушла, оставив Рейвен одну за столом.

Рейвен сидела, глядя в остывающую овсянку. Алисия была права. Она менялась. Проклятие, которое спало годами, начало просыпаться. Кошмары снились каждую ночь - иногда о матери, иногда о Нотте, иногда о чём-то неясном и жутком, что она не могла вспомнить утром. Она просыпалась с немым криком на губах и лежала в темноте, боясь закрыть глаза.

Это была первая стадия.

Она знала, что будет дальше. Голоса. Провалы в памяти. И потом... финал.

Ей нужно было держаться от Нотта подальше. Ей нужно было перестать ходить в библиотеку. Ей нужно было заморозить себя снова, пока не стало слишком поздно.

Но когда она закрывала глаза, она видела его лицо. Его серые глаза. Его руки на своих плечах. Его голос, произносящий её фамилию так, будто это было что-то ценное.

И она понимала, что уже не может остановиться.

После завтрака Рейвен отправилась в библиотеку - не ночную, а дневную, - чтобы вернуть книги. Мадам Пинс подозрительно посмотрела на неё поверх очков.

-Вы читаете это, мисс Торн? «Анатомия родовых проклятий», «Кровь как магический проводник»... это довольно мрачное чтение для девушки вашего возраста.

-Мне интересна тема, - ровно ответила Рейвен.

-Интересна тема, - повторила мадам Пинс с сомнением. - Что ж, я не могу запретить вам читать, но если вам понадобится помощь... с чем-то более конкретным... библиотека Хогвартса - одна из крупнейших в магической Британии. Здесь есть книги, которые не выставлены на общих полках.

Рейвен замерла.

-Что вы имеете в виду?

Мадам Пинс наклонилась ближе.

-Есть книги, мисс Торн, которые хранятся в закрытой секции. Не в Запретной - туда нужен допуск профессора. А в закрытой. Для особых случаев. Я слышала... некоторые семьи имеют определённые... проблемы, которые передаются по наследству. Если вы понимаете, о чём я.

Сердце Рейвен забилось быстрее.

-И как получить доступ к этим книгам?

-Никак, - сухо ответила мадам Пинс и выпрямилась. - Я просто сказала, что они существуют. А теперь идите, мисс Торн. У вас скоро урок.

Рейвен вышла из библиотеки, чувствуя, как в груди разрастается надежда - опасная, запретная, почти забытая. Книги в закрытой секции. Книги, о которых она не знала. Книги, которые могли содержать ответ.

Она должна была найти способ попасть туда.

Вечером она снова сидела в библиотеке. В три часа ночи. На своём обычном месте в углу. Она не собиралась приходить - честно, не собиралась, - но ноги сами принесли её сюда. И когда в коридоре послышались знакомые шаги, её сердце - предательское, проклятое, живое сердце - забилось быстрее.

Нотт вошёл. Сел за три стола от неё. Открыл книгу.

И они снова провели ночь в тишине - вместе.

Рейвен украдкой смотрела на него из-за страниц своего фолианта. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени. Интересно, ему тоже снились кошмары?

Она хотела спросить. Но не спросила.

Потому что спрашивать - значит признать, что ей не всё равно. А ей не должно быть всё равно. Ей нельзя было допускать этого. Нельзя было думать о нём. Нельзя было ждать его шагов в ночном коридоре.

Но она думала. И ждала.

И где-то глубоко внутри - там, где проклятие уже начинало шептать, - она знала: это кончится плохо. Для них обоих.