Глава 5: Сны

~Теодор~

Ему снился дом.

Это был не тот дом, который он хотел бы видеть во сне. Не гостиная с камином, не библиотека с древними фолиантами, не сад за окном. Ему снился подвал. Холодный, сырой, с каменными стенами, на которых горели факелы. Их свет был тусклым, неверным, как пламя свечи на ветру. И в этом свете он видел её.

Рейвен Торн стояла в центре подвала. Босая. В белой рубашке, которая была ей велика. Золотистые волосы распущены и спутаны, как будто она только что проснулась - или как будто её вытащили из постели силой.

Она не двигалась. Просто стояла и смотрела на него.

-Торн, - позвал он. Его голос прозвучал глухо, как сквозь толщу воды. - Что ты здесь делаешь?

Она не ответила. Её лицо было таким же холодным, как всегда, но глаза - глаза были другими. Огромными, тёмными, полными чего-то, что он не мог назвать. Страх? Боль? Отчаяние?

-Ты не должен быть здесь, - сказала она наконец. Её голос был тихим, надломленным. Не таким, как в реальности. Во сне он звучал так, будто она плакала, хотя слёз на её лице не было.

-Где «здесь»? - спросил Теодор. - Что это за место?

Она не ответила. Вместо этого она подняла руку - левую руку, - и он увидел шрам. Но теперь он был не таким, как в классе зельеварения. Он светился. Тёмно-красный, пульсирующий, как сердце. И он рос. Полз вверх по руке, к плечу, к шее. Как трещина на фарфоровой кукле.

-Торн! - он шагнул к ней, но расстояние между ними не сократилось. - Рейвен!

Она открыла рот, чтобы закричать, но крика не было. Только тишина. Страшная, оглушительная тишина.

И из глаз у неё потекли слёзы. Чёрные. Густые, как чернила. Они катились по бледным щекам, капали на белую рубашку, оставляя тёмные пятна.

-Ты не должен быть здесь, - повторила она. - Ты не должен видеть это.

Он снова попытался шагнуть к ней - и не смог. Что-то держало его, что-то невидимое, липкое, как паутина. Он смотрел, как чёрные слёзы текут по её лицу, как шрам пульсирует и растёт, как она открывает рот в беззвучном крике, и ничего не мог сделать.

-Как тебя понять? - крикнул он. - Рейвен! Как тебя понять?!

Она покачала головой. Медленно, печально.

-Никак, - прошептала она. - Меня нельзя понять, Нотт. Я сама себя не понимаю.

А потом она начала исчезать. Не растворяться в воздухе, а именно исчезать - как будто кто-то стирал её с реальности. Сначала ноги, потом туловище, потом плечи. Последними пропали глаза - светло-серые, с чёрными дорожками слёз.

И он остался один в подвале. В подвале своего дома.

-РЕЙВЕН!

Теодор проснулся с криком.

Он сел на кровати. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал вверх по всем лестницам Хогвартса. На лбу выступил холодный пот. Простыня сбилась в комок. В спальне было темно - остальные слизеринцы спали, и, к счастью, его крик никого не разбудил.

Или не к счастью.

-Нотт? - раздался сонный голос Блейза из-за полога соседней кровати. - Ты орёшь. В три часа ночи. Опять.

-Спи, Забини.

-Это вряд ли. - Послышался шорох, и полог задёрнулся. Блейз сел на кровати, щурясь в темноте. - Кошмар?

Теодор провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали. Он до сих пор видел её - чёрные слёзы, светящийся шрам, беззвучный крик.

-Да.

-Хочешь рассказать?

-Нет.

-Как знаешь. - Блейз зевнул и снова лёг. - Но если тебе нужен сон без сновидений, у меня есть одно зелье. Семейный рецепт. Очень помогает.

Теодор ничего не ответил. Он сидел на кровати, глядя в темноту. Зелье без сновидений. Заманчиво. Но он знал, что даже самое сильное зелье не поможет ему избавиться от того, что он чувствовал.

Потому что его кошмар был не о монстрах. Не о Круциатусе. Не об отце.

Он был о ней.

И это пугало больше всего.

*********

~Рейвен~

Ей снилось детство.

Маленькая комната в старом поместье Торнов. Высокие потолки, тёмные обои, окна, занавешенные тяжёлыми шторами. Мать сидела у камина и смотрела на огонь. Её лицо было красивым - Рейвен помнила это, - но совершенно пустым. Как маска. Как фарфор.

-Мама? - позвала она во сне. Ей снова было десять. - Мама, что случилось?

Мать повернулась к ней. Медленно, плавно. И Рейвен увидела её глаза. Они были такими же серыми, как у неё самой, но в них не было ничего. Вообще ничего. Только пустота.

-Ты должна понять, - сказала мать. Голос был спокойным, почти ласковым. - Это для твоего же блага.

И она подняла руку. В руке был ритуальный нож - старый, с тёмной рукоятью, с рунами на лезвии.

Рейвен попыталась отступить, но ноги не слушались. Она попыталась закричать, но голос пропал.

-Проклятие живёт в крови, - говорила мать, приближаясь. - Если я выпущу кровь, проклятие выйдет. Ты будешь свободна. Ты будешь здорова. Ты не сойдёшь с ума, как я. Как бабушка. Как все мы.

-Мама, нет! - хотела крикнуть Рейвен, но губы не двигались.

Нож опустился на запястье.

Боль была... не физической. Или не только физической. Это была боль предательства. Боль понимания, что человек, который должен защищать тебя, пытается тебя уничтожить. Что твоя собственная мать верит, будто ты настолько сломана, что тебя нужно исправлять ножом.

Кровь капала на пол. Красная. Горячая.

-Не плачь, - сказала мать. - Скоро всё закончится. Скоро ты будешь свободна.

Но Рейвен не была свободна. Она никогда не была свободна. Проклятие осталось в ней, глубоко, в самой сердцевине, и с каждым годом она чувствовала, как оно растёт.

А потом сон изменился.

Подвал исчез. Мать исчезла. Она стояла на Астрономической башне, и рядом был он. Теодор Нотт. Он смотрел на неё - и в его взгляде не было жалости. Только что-то другое. Что-то, что она боялась назвать.

-Ты видела мой сон, - сказал он. - А я вижу твой.

-Это неправильно, - ответила она. - Мы не должны...

-Я знаю.

Он шагнул ближе. Она должна была отступить, но не сделала этого.

-Что ты видишь? - спросила она.

-Твой шрам, - сказал он. - И твои слёзы. Они чёрные.

-Это проклятие. Оно делает меня...

-Не надо, - перебил он. - Не объясняй.

И тогда она поняла. Ему не нужны были объяснения. Ему не нужно было знать, что с ней не так. Он просто смотрел на неё - и видел её. Настоящую. С проклятием, со шрамом, с чёрными слезами и ледяной бронёй, которая трещала по швам.

И это было страшнее, чем нож матери.

Потому что нож оставил шрам снаружи.

А его взгляд оставлял шрам внутри.

Рейвен проснулась. Села на кровати, прижав ладонь к губам, чтобы не закричать. Сердце колотилось где-то в горле. Ночная рубашка прилипла к спине.

Соседки по спальне спали. Алисия тихо посапывала за пологом. Где-то вдалеке ухала сова.

Рейвен опустила взгляд на левое запястье. Шрам был на месте. Старый, уродливый, неподвижный. Не светящийся. Не растущий. Просто шрам.

Но она знала, что это ненадолго.

Проклятие просыпалось. Оно реагировало на чувства, которые она не могла больше сдерживать. Сегодня она почувствовала тепло его ладоней на плечах - и проклятие сделало шаг вперёд. Завтра, если она не остановится, оно сделает ещё один.

Рейвен легла обратно и уставилась в тёмный потолок.

-Я не могу, - прошептала она в тишину. - Я не могу позволить себе чувствовать. Но он...

Она не закончила фразу. Потому что не знала, как её закончить.

Он - что? Он смотрит на неё так, будто она не проклята? Он бросается вперёд, когда думает, что она падает? Он видит её во сне?

Этого было достаточно. Слишком достаточно.

Рейвен закрыла глаза. Утро было ещё далеко, но она знала, что больше не уснёт. Потому что стоило ей закрыть глаза, как она видела его лицо.

И это было хуже любого кошмара.