Глава 2: Шепот слизерина

~Теодор~

-Нотт, ты вообще слушаешь? - Блейз сидел напротив него за столом в Большом зале, лениво помешивая овсянку, и смотрел с тем особым выражением, которое означало: «Я заметил, что с тобой что-то не так, но мне слишком лень спрашивать прямо».

-Слушаю, - ответил Теодор и отпил тыквенный сок. Холодный. Он терпеть не мог холодный тыквенный сок.

-Я спросил, что ты делаешь по ночам, - Блейз отправил в рот ложку овсянки, прожевал, проглотил и только потом продолжил: - Ты уходишь после отбоя и возвращаешься под утро уже которую неделю. Малфой думает, что ты встречаешься с кем-то из Рейвенкло. Паркинсон думает, что ты варишь запрещённые зелья в заброшенном туалете. Крэбб думает, что ты вообще не спишь, потому что ты вампир.

-Крэбб думает? - переспросил Теодор без выражения. - Это уже достижение.

Блейз усмехнулся, но взгляд остался цепким. Забини вообще был опаснее, чем хотел казаться. За маской ленивого богатого наследника скрывался острый ум, который подмечал то, что другие предпочитали игнорировать.

-Я не спрашиваю, куда ты ходишь. Я спрашиваю - зачем. Ты выглядишь как умертвие, которое забыли оживить. И ты стал ещё более молчаливым, чем обычно, что, честно говоря, пугает больше всего.

Теодор поставил кубок на стол. Металл звякнул о дерево - слишком громко для утренней тишины Большого зала.

-Я не встречаюсь ни с кем из Рейвенкло, - сказал он и сам удивился тому, как ровно прозвучал голос. - И я не вампир. И зелья я не варю. Это всё, что тебе нужно знать.

Блейз наклонил голову, разглядывая его как любопытный экспонат.

-А Малфой говорит, что ты сохнешь по кому-то. Он сказал, что у тебя взгляд как у человека, который либо влюблён, либо проклят. Драко, конечно, эксперт по обоим состояниям в этом году.

Теодор перевёл взгляд на дальний конец стола, где Драко Малфой сидел с Пэнси Паркинсон и что-то тихо ей говорил, то и дело бросая взгляды в сторону гриффиндорского стола. Туда, где сидел Поттер.

-Малфой, - произнёс Теодор медленно, - последний человек в этом замке, который может судить о чьих-то взглядах. Он сам пялится на Поттера чаще, чем на свою девушку.

Блейз поперхнулся овсянкой.

-Мерлин, Нотт, - он вытер рот салфеткой, всё ещё посмеиваясь. - Ты только что пошутил? Ты, кажется, впервые в жизни пошутил. Это прогресс. Или симптом. Я ещё не решил.

Теодор не ответил. Его взгляд скользнул к гриффиндорскому столу. Он не хотел этого делать. Он запрещал себе это делать. Но глаза будто сами нашли её - золотистые волосы, прямую спину, бледные руки, держащие чашку с чаем.

Рейвен Торн сидела в дальнем конце стола, отдельно от остальных гриффиндорцев. Перед ней лежала раскрытая книга - даже за завтраком она читала. Она не смотрела по сторонам. Не участвовала в разговорах. Просто сидела и читала, отстранённая, как статуя среди живых людей.

-О, - сказал Блейз, проследив за его взглядом. - Так вот в чём дело.

Теодор резко повернулся к нему.

-Ни в чём не дело.

-Конечно. - Блейз откинулся на спинку стула, и в его глазах заплясали опасные искры. - Именно поэтому ты смотришь на гриффиндорку так, будто она - последняя страница книги, которую ты не можешь прочитать.

-Я не...

-Торн, да? - перебил Блейз задумчиво. - Рейвен Торн. Красивая, если тебе нравятся ледяные статуи. Хотя волосы ничего. Тёплый блонд. Редкий оттенок. Интересно, она вообще разговаривает? Я, кажется, ни разу не слышал её голоса. Она как призрак, только с пульсом.

Теодор сжал вилку так, что побелели костяшки.

-Забини, закрой рот.

-Ага. - Блейз широко улыбнулся. - Значит, я прав. Ты сохнешь по ледяной гриффиндорке, которая даже не знает о твоём существовании. Это... трагично, Нотт. Серьёзно. Я впечатлён. Малфой умрёт от зависти - у него хотя бы Поттер отвечает ему взаимной ненавистью, а у тебя даже этого нет.

Теодор встал из-за стола. Движение было резким, но лицо осталось бесстрастным - он слишком хорошо умел прятать эмоции.

-Ты закончил?

-На сегодня - да. - Блейз поднял обе руки в примирительном жесте. - Но я буду следить за развитием событий с большим интересом.

Теодор развернулся и пошёл к выходу из Большого зала. Проходя мимо гриффиндорского стола, он не посмотрел в её сторону. Ни разу. Его спина была прямой, шаг - уверенным, лицо - холодным.

Но внутри что-то горело.

«Малфой говорит, что у тебя взгляд как у человека, который либо влюблён, либо проклят».

Он не был проклят. По крайней мере, не в буквальном смысле.

Но то, что с ним происходило, ощущалось именно так.

******

~Рейвен~

-Ты вообще спишь?

Рейвен подняла глаза от книги. Перед ней стояла Алисия Браун - её соседка по спальне, круглолицая брюнетка, которая обладала неутомимым оптимизмом и совершенно не умела держать язык за зубами.

-Сплю, - ответила Рейвен ровным голосом.

-Врёшь. - Алисия плюхнулась на скамью напротив неё, едва не опрокинув чей-то кубок с тыквенным соком. - Ты уходишь каждую ночь. Я просыпаюсь в два - тебя нет. Просыпаюсь в четыре - тебя нет. Ты вообще когда-нибудь ложишься в кровать или ты как вампир?

Рейвен мысленно поморщилась. Вампир. Уже второй раз за утро она слышит это слово. Видимо, по Хогвартсу гуляла новая мода на вампирские шутки. Или кто-то пустил слух.

-Я готовлюсь к ЖАБА, - сказала она и перевернула страницу. - У нас через год экзамены.

-Через год, - подчеркнула Алисия. - Не через неделю. Не через месяц. Через год. Ты сгоришь раньше.

-Я ценю твою заботу. - Голос Рейвен прозвучал сухо, как осенние листья под ногами.

Алисия вздохнула. Она явно хотела сказать что-то ещё - возможно, прочитать лекцию о здоровом сне и важности отдыха, - но в этот момент к ним подсела ещё одна гриффиндорка, и разговор переключился на вчерашний матч по квиддичу и новую причёску Лаванды Браун.

Рейвен выдохнула. Допрос окончен.

Она ненавидела эти разговоры. Ненавидела необходимость врать, выкручиваться, придумывать оправдания. Но правду она не могла сказать никому. «Я не сплю по ночам, потому что боюсь снов. Я сижу в библиотеке, потому что там тихо и темно. И ещё потому, что туда приходит один слизеринец с серыми глазами, и его присутствие действует на меня как снотворное - я не понимаю почему, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности».

Нет. Этого она не могла сказать даже себе.

Рейвен закрыла книгу. Завтрак подходил к концу. Студенты начинали подтягиваться к выходу, собирая сумки и допивая последние глотки сока. Она поднялась со скамьи, поправила мантию и направилась к дверям Большого зала.

И почти столкнулась с Ноттом.

Он выходил со стороны слизеринского стола - высокий, темноволосый, с лицом, которое ничего не выражало, но каким-то образом говорило обо всём сразу. Их плечи едва не соприкоснулись в дверном проёме.

Рейвен замерла на долю секунды. Он тоже.

Их взгляды встретились. Серый в серый.

-Извини, - сказал он. Одно слово. Короткое. Сухое. Но голос - низкий, с лёгкой хрипотцой - прозвучал у неё в ушах гораздо дольше, чем следовало.

-Ничего, - ответила она.

Она произнесла это слово. Вслух. Ему.

Первое слово, которое она сказала Теодору Нотту за три недели.

Он моргнул - кажется, он тоже заметил это. Она видела, как дрогнули его ресницы, как чуть расширились зрачки. Он смотрел на неё так, будто она только что произнесла заклинание, а не самое обычное «ничего».

А потом он кивнул и прошёл мимо.

Рейвен осталась стоять в дверях Большого зала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Её голос. Он услышал её голос. Что-то в этом было неправильное, слишком личное, слишком опасное. Словно она дала ему ключ от двери, которую собиралась держать запертой.

Она сжала книгу крепче и пошла в сторону гриффиндорской башни.

-Рейвен?

Она обернулась. Алисия догнала её в коридоре и теперь смотрела с любопытством.

-Ты в порядке? Ты какая-то... бледная. Ну, бледнее обычного.

-Я в порядке.

-А что это было? С Ноттом?

Рейвен почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.

-Ничего. Я просто столкнулась с ним в дверях.

-А, - протянула Алисия. - Ну, будь осторожна. Он, конечно, симпатичный - в этой мрачной слизеринской эстетике что-то есть, - но его отец... ну, ты знаешь. Говорят, он был одним из ближайших к Волан-де-Морту.

-Я знаю, кто его отец, - сказала Рейвен. Её голос прозвучал холоднее, чем она хотела.

-Просто предупреждаю. - Алисия пожала плечами. - Ты у нас девочка умная, но иногда умные девочки делают самые большие глупости.

Рейвен ничего не ответила. Она поднималась по лестнице в гриффиндорскую башню и думала о том, что Алисия права.

Умные девочки действительно делают самые большие глупости.

И кажется, она уже начала.