Глава 23. «Навеки»

Подготовка ритуала, в общем и целом, заняла почти неделю. Мстислав, обложившись книгами, которые откуда-то достал ему Нафаня, заперся в одной из комнат в квартире Долохова, недвусмысленно посылая друга в места не столь отдалённые, когда тот пытался лезть к нему с вопросами и тем более советами. На следующий день к некроманту присоединился Гарольд, зашедший под каким-то предлогом на несколько минут и оставшийся там почти на трое суток, а любопытному Антонину стало доставаться в два раза больше ласковых слов, звучащих чаще всего в унисон.

Необходимые жертвы были найдены сравнительно быстро, Барти пропадал где-то две ночи подряд и на исходе второй вернулся с тремя бесчувственными магами. Ещё сутки были потрачены на подготовку ритуального зала, почти всю поверхность пола которого в итоге покрыла бело-серебристая вязь. Чётко выделялись на фоне остального один центральный круг и ещё четыре поменьше с четырёх сторон, попарно друг напротив друга.

В центральном круге Мстислав разложил неогранённые камни согласно сторонам света: на севере — алмаз, на юге — изумруд, на востоке — золотистый оникс, на западе — рубин. Каждый круг по периметру обрамляли свечи, стоящие на определённом расстоянии друг от друга. По словам Барти, который наблюдал за процессом создания всего этого великолепия, Хощеведов при подготовке не воспользовался даже линейкой.

Когда все приготовления были совершены, настала очередь Гарольда. Его «составляющие» следовало ловить в самую последнюю очередь как наиболее опасные. Поэтому утром «определённого дня определённого месяца», как шутя выдал Антонин, командир отправился на охоту.

Нагайна обнаружилась довольно быстро — она лежала на облюбованном камне прямо рядом с родовым склепом Слизеринов, греясь в тёплых утренних лучах июльского солнца. Гарольд, глубоко вздохнув, медленно приблизился к давней сопернице.

— Ты загораживаешь мне солнце, двуногий, — та даже головы не повернула.

— Оно в другой стороне, — Гарольд присел на свободный край камня.

Нагайна лениво приоткрыла один глаз:

— Чего ты хочешь, детёныш?

С момента появления в Слизерин-меноре Гарольд не заговаривал со змеёй, будто бы опасаясь чего-то, лишь изредка приветствуя фамильяра супруга при встрече, и потому, немудрено, что Нагайна оказалась заинтригована целью визита.

— Поговорить? — командир усмехнулся; парселтанг для него стал родным языком с тех пор, как он вступил в род Слизеринов, и поэтому сейчас не нужно было судорожно вспоминать нужные слова и произношение.

Недоверчиво мелькнул раздвоенный язык.

— Даже не надейся, я не отдам тебе Тома.

Несколько секунд Гарольд непонимающе смотрел на неё, а потом вдруг рассмеялся: Нагайна совершенно не изменилась.

— Ты смеёшься, детёныш, но я вижу... как ты смотришь на хозяина, — она отвернулась и положила голову на свёрнутый хвост.

— А ты всё так же ревнива, Наги.

Нагайна резко метнулась в сторону Гарольда, и на секунду жёлтые глаза встретились с зелёно-голубыми. В следующее мгновение он оказался в кольцах огромной змеи, которые, как ни странно, не стремились переломать разом все кости.

— Это всё-таки ты, «старший змей», — почти ласково прошипела Нагайна, уставившись немигающим взглядом.

Гарольд, уже готовый было ударить магией неожиданно напавшую змею, теперь лишь удивлённо таращился на неё, не в силах выдавить из себя ни слова. Нагайна ослабила хватку, выпуская его из объятий.

— Я ощущаю тебя... с того времени, как увидела впервые.

— Чего сразу-то не сказала? — Гарольд запустил пальцы в волосы и опустил голову, едва сдерживая нервный смех.

Нагайна обиженно сузила глаза:

— Ты сам не подходил ко мне.

Подавив в себе острое желание побиться головой обо что-нибудь твёрдое, причём не своей, а желательно змеиной, Гарольд сжал переносицу.

— Слушай... есть дело, Наги.

Минут через десять довольный командир спускался в ритуальный зал в сопровождении огромной змеи, стремительно скользящей рядом. Выслушав Гарольда, Нагайна несколько минут довольно экспрессивно ругалась, а затем неожиданно покорно согласилась участвовать в ритуале по своей воле.

Оставив единственный живой крестраж на попечение весёлой компании, уже в полном сборе обнаружившейся на месте, Гарольд отправился за последним, добровольно-принудительным участником ритуала.

***

Тёмный Лорд с самого утра был не в духе: странное зудящее чувство чего-то назревающего, не дававшее покоя всю ночь, только усилилось с наступлением рассвета, а уж когда ещё и Поттер не явился на ставший уже традиционным «семейный» завтрак, он окончательно уверился — что-то должно было произойти, причём в самое ближайшее время. Привыкший доверять своей интуиции Реддл, так и не допив утренний чай, отправился на поиски мальчишки.

Память услужливо напомнила, что Поттер уже почти неделю время от времени где-то пропадал, а при встрече отвечал невпопад или вовсе игнорировал его. Тогда Том не придал этому большого значения — дел и без того было по горло, но сейчас всё это лишь подливало масла в огонь.

— Поттер! — рявкнул он, вдруг заметив мальчишку, который поднимался по лестнице из подземелий.

Сердце Гарольда на мгновение замерло от неожиданной встречи, но он всё же выдавил из себя приветливую улыбку.

— Доброе утро, а я тут как раз...

Лорд скрестил руки на груди, приготовившись выслушивать оправдания мальчишки, но утреннее раздражение бесследно развеялось, как только он увидел Поттера целым и невредимым. Подойдя к Реддлу на расстояние вытянутой руки, Гарольд запрокинул голову, заглядывая в багровые глаза самым невинным взглядом.

— Я пропустил завтрак? — на кончиках пальцев затеплилась магия.

Тёмный Лорд нахмурился, вспомнив вдруг причину спешных поисков, но ответить ничего не успел: незамеченное беспалочковое заклинание сделало своё дело. Гарольд, магией подхватив начавшего было заваливаться назад Реддла, ласково улыбнулся. Если ритуал пройдёт как надо, Том его простит за это.

***

Ритуальный зал освещался лишь свечами, обрамляющими круги; танцующие огоньки выхватывали из полумрака бледные лица присутствующих, отражались от металлической поверхности кольца, играя на гранях чёрного камня, и в глазах змеи, неподвижно замершей на указанном ей месте. Перед началом Гарольд получил заверения Хощеведова, что с Нагайной всё будет в порядке, если она сама не нарушит ход ритуала, что было тут же переведено змее, которая, впрочем, и так в достаточной мере понимала английский.

Трое мужчин, прикованных к полу цепями, стояли на коленях в младших кругах рядом с камнями: алмазом, ониксом и рубином. Последний круг предназначался для проводящего. Скованные жертвы не шевелились, глядя пустыми глазами прямо перед собой, но Гарольд знал — как только начнётся ритуал, все наложенные заклинания сметутся огромным потоком магии.

Долохова, держащего в руках кольцо, Мстислав поставил на север, наказав смотреть только в центр главного круга или на него самого. Нагайна находилась справа от некроманта, Барти с дневником Реддла — слева. Ещё раз перепроверив всё, Мстислав кивнул Гарольду.

Тот не спеша запер дверь и встал напротив него по другую сторону центрального круга; руки чуть подрагивали, но мысли были кристально чистыми. Закрыв глаза, Хощеведов глубоко вздохнул, настраиваясь. Ему подвернулся невиданный дотоле шанс, и он желал воспользоваться им по полной: совсем немногие отваживались проводить ритуалы подобного рода, но раз уж выпадала возможность...

Постояв ещё немного в тишине и полумраке, Мстислав вдруг запел на неизвестном Гарольду языке. От голоса невольно бросало в дрожь, тот будто обволакивал всё пространство, и дело тут было не только в идеальной акустике ритуального зала.

Когда-то командир, только начинавший изучение ритуалистики, наткнулся на статью, где говорилось о том, что специалист в данной области должен обладать хорошо поставленным голосом. И вот сейчас подвернулось наглядное тому подтверждение. Гарольд невольно заслушался, полностью соглашаясь с давно позабытым автором.

Резко вспыхнули свечи. Вслед за ними загорелись потусторонним светом камни, по кругу, начиная с алмаза. Лишь когда засветился последний камень, Гарольд ощутил, как через него потекли потоки чужой магии. Неровными, будто бы оторванными кусками шла она от жертв, тонкими струями вливалась магия добровольцев: Барти и Антонина. Гарольд осторожно смешивал её в один непрерывный поток, передавая его дальше, к проводящему ритуал.

Командир старался дышать через раз: объёмы проходящей через него — как через проводник — магии просто ошеломляли. Не потеряться в этом безумном потоке помогали лишь опыт и браслеты, надетые на него перед началом Мстиславом. «Украшения» постепенно тяжелели и нагревались, не давая Гарольду уйти вслед за чужой магией.

Спустя пару минут голос некроманта вдруг сменил тональность, и воздух опасно завибрировал; стало сложнее дышать. Дневник, который держал в руках Барти, вспыхнул зеленоватым свечением. Чуть дрогнув, оно начало вытягиваться, как огромное щупальце, в сторону Тома, который лежал в центре большого круга, а затем с тихим шипением коснулось его.

Почти тут же мужчина за спиной у Крауча зашёлся полубезумным криком, переходящим в хрип. Послышались странные хлюпающие звуки. Гарольд с силой сжал зубы и прикрыл глаза, пытаясь не отвлекаться от своей роли. Слева гневно зашипела Нагайна; из всей её речи даже сам командир понял довольно мало, но эпитеты, которыми змея награждала всех и каждого в этом зале, были достойны немого восхищения.

Оглушительно громко хрустнули кости, но жертва всё не умолкала — магия поддерживала её в сознании до самого последнего мгновения. Гарольд даже сквозь полузакрытые веки видел, как мужчину выгибало под немыслимыми углами в луже собственной крови. Барти был бледнее самой смерти, но он не смел оторвать глаз от центра круга, как было сказано им с Долоховым перед началом ритуала.

Последние крохи магии первой жертвы истаяли, и Гарольд постепенно начал вливать собственную, поддерживая непрерывный поток. Справа от него, в круге, почти смытом кровью, лежала бесформенная масса, некогда бывшая взрослым магом, мечтающим присоединиться к Пожирателям Смерти ради убийств и наживы. За спиной у Гарольда громко вздохнул Долохов — кольцо в его руках вспыхнуло уже знакомым зелёным свечением, а зал снова огласил протяжный крик...

К тому времени, как светящаяся дорожка, ведущая от Нагайны, втянулась в тело Реддла, Гарольд уже едва мог стоять на ногах, компенсируя своей магией стремительно уменьшающийся поток. Ритуал уже держался только на них с Мстиславом — остальные были почти полностью выжаты. Они жестоко ошиблись, приняв в расчёт магию Гарольда: юношеское тело просто не было способно на такие показатели, несмотря на возможности души.

Командир лишь сильнее сжал зубы — он доведёт дело до конца любой ценой...

Зелёное сияние, окружавшее Нагайну, истаяло, как вдруг на Гарольда обрушилась звенящая тишина. Само время в зале остановилось. Пламя уже почти догоревших свечей замерло, как застыли на месте и все остальные, а за спиной у Мстислава, стоящего прямо, слегка разведя руки в стороны, появилась странная фигура, будто бы сотканная из самой тьмы.

Гарольд не мог пошевелиться, наблюдая, как безликая фигура постепенно обретала форму, что была смутно знакома... Женщина в старинном платье с вуалью, скрывающей лицо, неспешно огляделась. Сердце, замершее вместе со всем в этом зале, слабо трепыхнулось: гостья повернулась в сторону Гарольда и будто бы даже усмехнулась, а затем шагнула вперёд и обняла Мстислава со спины, положив голову тому на плечо.

Кто-то вдруг словно ударил в колокол.

Время резко сорвалось с места, нагоняя пропущенные мгновения. Из ниоткуда налетел дикий ветер, разом гася все свечи, и, пронёсшись через комнату, так же бесследно исчез. Гарольда словно облили холодной водой и кинули замораживающее заклинание одновременно — он рухнул на колени, судорожно глотая ледяной воздух, царапающий горло.

Командир уже не видел, как перепуганный Долохов на руках тащил из зала полностью седого Мстислава, что-то выговаривая тому на русском срывавшимся голосом, не видел он и Барти, который пытался его растормошить. Гарольд лишь смотрел на самого дорогого для него человека, который с каждой секундой стремительно менялся, будто бы вдруг закончилось действие оборотного зелья, что тот принимал всё это время.

Гарольд, с трудом заставляя тело слушаться, буквально прополз расстояние, разделявшее их с Томом, от прежнего облика которого остались лишь неестественная бледность и крайняя худоба. Змеиные черты, вызванные крестражем в Нагайне, полностью стёрлись, оставляя после себя нормальное мужское лицо.

— Том, — ледяные губы почти не разжимались, отказываясь двигаться.

Реддл медленно открыл багровые, но вполне человеческие глаза и неловко поднял руку. Командир тут же прижал его ладонь к своей щеке.

— Гарольд, это... ты? — голос Тома был хриплый и слабый, а глаза судорожно пытались сфокусироваться хотя бы на чём-то.

— Конечно я, — отозвался командир и тут же добавил почти беззвучно: — Идиот.

Слёзы обожгли оледеневшие щеки, прочертив на них мокрые дорожки, упали на чужие пальцы... и в тот же миг мир окутала спасительная тьма.

***

Долохов почти бежал к выходу из особняка, усиленно пытаясь держать себя в руках. Конечно, Мстислав предупреждал, что может потерять сознание, и его нужно будет просто отнести поближе к склепу на территории менора, а ещё лучше — вовнутрь. Хощеведов прочитал целую лекцию о потоках энергии и особенностях некромантов... Но Антонин на тот момент слушал вполуха, даже и не предполагая, что у него когда-нибудь на руках будет висеть едва дышащий полутруп.

В холле особняка они чуть не столкнулись с Беллатрисой, которая по неким необъяснимым причинам прибыла в Слизерин-менор. Хотя Долохову её цель была предельно ясна: женщина снова пыталась привлечь к себе внимание милорда. Как не вовремя... Или вовремя? Решение пришло в голову мгновенно.

— Белла! Вот ты-то мне и поможешь! — Долохов поудобнее перехватил друга и впился своим самым суровым взглядом в женщину. — Трансфигурируй из чего-нибудь одеяло! Это очень срочно!

— С чего бы?! — леди Лестрейндж возмутилась такому обращению, но увидев, что её коллега отнюдь не шутит, подчинилась, достав из кармана мантии носовой платок и палочку.

— Всё, теперь за мной!

Долохов выбежал из особняка, мимоходом удивлённо отметив, что уже почти стемнело, и уверенно двинулся к белеющему сквозь заросли родовому склепу Слизеринов. Беллатриса бежала чуть сзади, изредка спотыкаясь на камнях. Она всё ещё мало понимала, что происходило, но уже начинала подозревать неладное. Антонин пересёк заросший сад в рекордные сроки, сквозь зубы ругая Славу за длиннющие патлы, то и дело цеплявшиеся за всё подряд, и пинком выбил дверь в склеп, с которого заблаговременно попросил Гарольда снять охранные заклятия. Как оказалось, не зря.

— Свет! — скомандовал Долохов, наощупь спускаясь по каменным ступеням в тёмный зал.

Позади зажегся яркий магический огонёк на кончике волшебной палочки Беллатрисы. Мстислав вдруг задышал ровнее, но даже и не думал приходить в себя.

— Кидай одеяло на плиту, — Антонин кивнул в сторону ближайшей каменной гробницы.

— Что?! — взвизгнула Белла, отшатнувшись от него. — С ума сошёл?!

— Быстро! Женщина, делай, как я говорю, Мерлина ради! Или я тебя придушу даже без магии!

— Тёмный Лорд тебе этого не позволит, — Беллатриса швырнула наспех трансфигурированное одеяло на камень.

Пропустив её слова мимо ушей, Антонин осторожно положил друга на приготовленное для него место. В белом магическом свете тот был похож не то на призрака, не то на мертвеца. Долохов устало опустился прямо на захламлённый пылью и паутиной пол, только теперь ощущая, насколько вымотался — сказывались несколько часов ритуала и жалкие крохи магии, оставшиеся после него. Его вдруг ощутимо передёрнуло, заставляя зажмуриться. Антонин скрипнул зубами, тщетно пытаясь забыть картины, будто бы отпечатавшиеся на обратной стороне век.

— Это вообще кто? — Лестрейндж презрительно скривилась, рассматривая седого мужчину, неподвижно лежащего на гробнице.

— Мой друг, — глухо пробормотал Антонин, борясь с тошнотой. — Вы можете быть свободны, леди Лестрейндж. Благодарю за своевременную помощь.

— Никуда я не пойду, — Беллатриса упрямо вскинула голову. — Что с ним?

— Откат от ритуала. Милорд приказал.

Повисло недолгое молчание.

— Это... некромант, верно?

Антонин чуть удивлённо смерил Беллу взглядом. Та стояла так неподвижно и тихо, что думалось ранее, будто бы она уже давно покинула склеп.

— Раньше каждый мужчина из древнейшего и благороднейшего рода Блэк становился некромантом, — гордо подняв голову, пояснила Белла, словно делая одолжение, но уже в следующее мгновение взгляд её смягчился. — Нужно дать ему отвар из коры мёртвого дерева. Мать говорила, что это лучшее восстанавливающее средство для таких, как он.

Ни говоря больше ни слова, Беллатриса стремительно вышла из склепа, оставляя крайне удивлённого Долохова наедине с бессознательным другом.

***

Реддл окончательно пришёл в себя следующим утром, отчего-то просто замечательно выспавшись. Сев на своей постели, он протёр глаза и пригладил растрепавшиеся за ночь волосы. Стоп. Волосы?

Тряхнув головой, Том резко вскочил на ноги и скрылся в ванной, где висело единственное сохранившееся зеркало. Всё ещё не до конца веря в происходящее, Реддл коснулся кончиками пальцев прохладной гладкой поверхности.

— Любуешься? — ехидно прошипела скользнувшая в комнату из своего лаза Нагайна.

— Нагайна... Что вчера произошло? — Том посмотрел на любимицу, нехотя отворачиваясь от отражения, боясь, что в следующую минуту оно исчезнет.

Ответить она не успела. Реддл вдруг кинулся к ней, поднимая за голову на уровень своего лица.

— Нет, стой! Он был там, Наги? Был?!

— Не понимаю, о чём ты, — та попыталась высвободиться из крайне унизительного положения.

— Гарольд! — Реддл легонько встряхнул змею, но тут же отпустил, вновь отворачиваясь к зеркалу; голос предательски дрогнул. — Он ведь... жив?

— Жив. Пока ещё.

Нагайна стремительно выскользнула из ванной в комнату, где уже через мгновение догнал её крик:

— Где он?!

***

Барти, всю ночь просидевший у постели командира, нервно вздрогнул — где-то совсем рядом довольно громко хлопнула дверь. Он устало протёр глаза и коснулся щеки Гарольда, неподвижно лежащего на простынях. Кожа его была всё такой же холодной и цветом почти сравнялась с белым постельным бельём. В отличие от них с Долоховым, у него совсем не осталось магии — он отдал её всю, до последней капли, и оттого сейчас медленно умирал, даже не приходя в сознание.

Час назад (или уже больше?) заходил Антонин. Он уже уничтожил все следы проведённого ритуала и даже уговорил Снейпа присмотреть за некромантом, который тоже ещё не пришёл в себя, хотя и был в лучшем состоянии, нежели Гарольд. Потребовав обещание сразу же оповестить его о любых изменениях в состоянии командира, Долохов снова умчался к другу, которого боялся оставлять надолго.

Нагайна уползла восвояси почти сразу после окончания ритуала, что-то рассерженно шипя — по всей видимости, процесс извлечения крестража был не самым приятным в её жизни. В зале остался лишь Крауч с бесчувственным Гарольдом и явно бредящим Лордом, которого после нескольких минут истеричных криков всё-таки соизволил забрать домовой эльф. Командира же из-за отсутствия магии пришлось тащить на руках, благо, тот был куда легче, чем ноша Долохова.

Барти снова посмотрел на Гарольда, который сейчас выглядел даже ещё младше своих лет, и тяжело вздохнул. Обычное восстанавливающее не давало никакого эффекта, а единственному из Пожирателей, кто хоть как-то разбирался в колдомедицине, Гарольд не доверял настолько, что запретил привлекать того в их дела даже в экстренных случаях. Если бы только Регулус был жив...

Треск выбиваемой двери вырвал из состояния полусна; Барти и сам не заметил, как задремал. С бешено колотящимся сердцем и палочкой в руке он ошеломлённо разглядывал появившуюся в проёме фигуру.

— М-милорд? — получилось выдавить из себя только спустя пару мгновений.

Начисто проигнорировав застывшего у книжных полок Крауча, Реддл зашипел, обернувшись куда-то назад:

— Нагайна... Это Поттер.

— Если это «Поттер», то я василиск с колокольчиком, — Нагайна раздражённо взвилась и нырнула обратно в коридор. — Ты просто слепая бестолочь, Том.

Барти тем временем осторожно, по стеночке пытался обойти совершенно сбитого с толку и вместе с тем злого, как тысяча мантикор, Тёмного Лорда. Но уже через пару шагов он вдруг наткнулся на стопку книг, почему-то лежавших прямо на полу, и Реддл мгновенно повернулся на звук падающей литературы.

— Барти, — констатировал тот, только сейчас заметив ещё одного человека, находящегося в комнате.

— Д-да, милорд? — Крауч покорно склонился, бросив быстрый взгляд на командира.

Повисла напряжённая пауза.

— Просто уйди.

Не заставляя себя просить дважды, Барти мгновенно выскочил за дверь — точнее за её остатки — и, только завернув за угол, облегчённо выдохнул.

Том присел на край постели, разглядывая страшно бледное, черноволосое недоразумение, которое, как он думал, было причиной всех его бед уже столько времени... Тогда на кладбище вспышка ярости, боли и безумия от одного только «запретного» имени перебила остальные доводы разума. Том помнил, как потом, обдумывая это, лично убедил себя, что Дамблдор просто-напросто слил половину имевшейся информации мальчишке Поттеру, видно, решив поймать Тёмного Лорда на грязном трюке ещё раз. Реддл так и не смог завести нужный разговор, выпытав у парня подтверждение этому, и сейчас корил себя и совершенно не мог понять, как не заметил раньше знакомую нить, связывающую его с человеком, который однажды дал обещание.

 — «Пока смерть не разлучит нас»? Что ещё за глупости, Том? — Гарольд недовольно хмурится, прикусывая кончик пера.

— Это стандартный ритуал.

— Нет уж, — его будущий супруг качает головой и решительно исправляет последнюю строчку магической клятвы. — Навеки.

— А ты действительно держишь своё слово, — выдохнул Тёмный Лорд, прикасаясь к бледной щеке кончиками пальцев. — И не надейся, что в этот раз я тебя куда-то отпущу. Навеки... верно, Гарольд?