ГЛАВА 11: "ПУСТОТА"

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Каждый из них я чувствовал, как внутри меня зияет пустота. Она была везде - в моей комнате, в классе, в коридорах школы, в моей голове. Она заполняла каждую клетку моего тела, и я не знал, как от неё избавиться.

Я перестал отвечать на его сообщения. Я перестал смотреть на него. Я пересел на другую парту - на самый последний ряд, где меня никто не видел. Я ушёл в учёбу, как в убежище. Формулы, уравнения, конспекты - это было единственное, что я мог контролировать. Единственное, что не причиняло боли.

Но она была везде.

Я сидел на уроках и смотрел в одну точку. Я слышал голос учителя, но не понимал слов. Я видел, как Юна пытается поговорить со мной, но я отмахивался. Я не хотел говорить. Я не хотел чувствовать.

Но я чувствовал.

Каждую ночь я просыпался в холодном поту, и в моей голове кружился его голос. *«Я делаю это ради тебя»*. *«Я не могу позволить, чтобы ты пострадал»*. Я знал, что он хотел защитить меня. Я знал, что он боялся за меня. Но слова Чонсона продолжали звучать в моей голове: *«Он тебе интересен, как подопытный кролик»*.

Я не мог забыть, как он молчал. Как он не сказал ни слова, чтобы защитить меня. Как он стоял и смотрел, пока меня разрывали на части.

Но я также не мог забыть, как он плакал у меня на плече в спортзале. Как он играл для меня музыку. Как он говорил, что я - лучшая часть его жизни.

Я разрывался между любовью и болью. И это разрывало меня на куски.

---

Юна пришла ко мне в среду, когда я сидел в библиотеке и смотрел в одну точку.

- Хёнджин, - сказала она тихо, садясь напротив. - Ты не можешь продолжать так жить.

Я поднял на неё глаза. Я знал, что она права. Но я не знал, как по-другому.

- Я не знаю, что делать, - признался я, и голос мой звучал хрипло. - Я не могу быть с ним, потому что мне больно. И я не могу быть без него, потому что это ещё больнее.

Она протянула руку и накрыла мою ладонь своей.

- Ты знаешь, что он не хотел причинить тебе боль? - спросила она.

- Знаю, - ответил я. - Но это не меняет того, что он это сделал.

- Может быть, тебе стоит поговорить с ним, - сказала она. - Не здесь. Где-то, где вы будете только вдвоём. Выслушать его. Объяснить ему, что ты чувствуешь. Может быть, это поможет.

Я покачал головой.

- Я не готов, - сказал я. - Я не могу смотреть на него. Это слишком больно.

Юна вздохнула.

- Хёнджин, - сказала она мягко. - Ты не можешь бежать от своих чувств вечно. Рано или поздно тебе придётся встретиться с ними. Лучше сделать это сейчас, чем ждать, пока станет хуже.

Я смотрел на неё, и в моей голове кружились её слова. Она была права. Я не мог бежать вечно.

Но я не был готов. Я не был готов смотреть ему в глаза.

- Я подумаю, - сказал я. - Просто дай мне время.

Юна кивнула и сжала мою руку.

- Я рядом, - сказала она. - Что бы ты ни решил, я буду рядом.

---

Четверг. Урок физкультуры. Я стоял у стены, делая вид, что разминаюсь, но на самом деле я просто смотрел на дверь, боясь, что он войдёт. Я не видел его уже несколько дней. Он не появлялся в коридорах. Он не заходил в столовую. Он будто исчез.

Но сегодня он был здесь.

Феликс вошёл в спортзал, и я сразу почувствовал его присутствие. Моё сердце забилось быстрее, и я невольно поднял голову. Он выглядел ужасно. Под глазами залегли тёмные круги, щёки впали, как будто он не спал и не ел несколько дней. Его волосы были небрежно зачёсаны, но пряди падали на глаза, и он не поправлял их.

Он был похож на тень. На тень того Феликса, которого я знал.

Он не смотрел на меня. Он прошёл к противоположной стороне спортзала и встал у стены, опустив голову. Я чувствовал, как все смотрят на него. Чонсон и его компания стояли рядом и перешёптывались. Я слышал их смех, и внутри меня закипала злоба.

Я хотел подойти к нему. Я хотел сказать ему, что он не один. Но я не мог. Ноги приросли к полу.

Учитель объявил начало игры. Баскетбол. Команды разделились, и Феликс оказался на одной стороне с Чонсоном. Я видел, как он старается не смотреть на своего бывшего друга. Как он сжимает кулаки, пытаясь сдержать гнев.

Игра началась. Феликс играл агрессивно, почти зло. Он бросался за мячом, как будто от этого зависела его жизнь. Но я видел, что он был рассеянным. Он пропускал пасы, не видел партнёров. Он был не здесь.

В какой-то момент Чонсон специально столкнулся с ним плечом, когда они бежали за мячом. Феликс пошатнулся, но удержался на ногах. Он поднял голову и посмотрел на Чонсона.

- Ты сделал это специально, - сказал он, и его голос был низким, угрожающим.

- Нет, - усмехнулся Чонсон. - Ты просто неуклюжий.

Феликс сжал кулаки. Я видел, как его плечи напряглись, как он пытается сдержать себя. Но Чонсон не унимался.

- Что, Феликс? - сказал он громко. - Хочешь ударить меня? Как ударил тренера? Давай, ударь. Ты же у нас король. Ты умеешь только ломать вещи.

Я видел, как Феликс вздрогнул. Как его лицо побледнело. Он смотрел на Чонсона, и я видел в его глазах не злость. Я видел боль.

- Оставь меня в покое, - сказал он тихо.

- А что будет, если я не оставлю? - Чонсон шагнул ближе. - Ты снова пойдёшь плакаться к своему ботанику? Его тут нет. Он тебя бросил. Как я и говорил.

В этот момент что-то сломалось в Феликсе. Он сделал шаг назад, к стене, где стояла швабра. Я не понял, что он задумал, пока не увидел, как он схватил её обеими руками и изо всех сил ударил об пол.

Швабра сломалась пополам с громким треском. Древесина разлетелась на куски, и в спортзале воцарилась тишина. Все замерли. Учитель, игроки, Чонсон. Все смотрели на Феликса.

Он стоял, тяжело дыша, с кусками швабры в руках. Его глаза горели, но я видел в них не ярость. Я видел отчаяние.

- Хватит! - закричал он так громко, что голос эхом разнёсся по спортзалу. - Хватит говорить о нём! Я больше не могу!

Он отбросил обломки швабры и, развернувшись, побежал к выходу. Я стоял, как вкопанный, и смотрел ему вслед. Внутри меня всё кричало: *«Беги за ним!»* Но я не мог. Мои ноги не слушались меня.

Учитель побежал за ним, но Феликс уже исчез в коридоре. В спортзале воцарился гул. Все обсуждали случившееся. Чонсон ухмылялся, довольный своей победой.

Я стоял и смотрел на дверь, за которой исчез Феликс. И чувствовал, как пустота внутри меня становится всё больше.

---

После урока ко мне подошла Юна.

- Хёнджин, - сказала она, и в голосе её слышалось беспокойство. - Я только что слышала. Феликса вызвали к директору. Ему грозит исключение.

Моё сердце остановилось.

- Что? - я повернулся к ней. - За что?

- За агрессивное поведение, - она пожала плечами. - Он сломал инвентарь и набросился на учителя. Это серьёзно. Его могут исключить, Хёнджин. Навсегда.

Я стоял и смотрел на неё. Все мои обиды, вся злость, вся боль - всё исчезло. Осталась только одна мысль: *«Я не могу потерять его»*.

- Где он? - спросил я, чувствуя, как внутри поднимается паника.

- Его отвели в кабинет директора, - ответила Юна. - Но, Хёнджин, если ты пойдёшь туда...

- Мне всё равно, - сказал я, разворачиваясь. - Я должен быть там.

Я побежал. Я не знал, что скажу. Я не знал, как я помогу ему. Но я знал, что должен быть рядом. Что бы ни случилось, я не оставлю его.

Я бежал по коридору, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я ворвался в кабинет директора без стука.

Директор и Феликс сидели друг напротив друга. Феликс сидел с поникшей головой, его руки дрожали. Он не поднимал головы, даже когда я вошёл.

- Хёнджин? - удивился директор. - Ты не вовремя.

- Я был свидетелем, - выпалил я. - Я видел, что произошло. Это была самооборона. Чонсон провоцировал его. Он специально довёл его до этого. Феликс не виноват.

Директор удивлённо посмотрел на меня.

- Ты уверен?

- Да, - сказал я твёрдо. - Я всё видел. Если вы его исключите, это будет несправедливо.

Феликс поднял голову. Он смотрел на меня с изумлением. В его глазах была надежда и боль.

- Хёнджин, - прошептал он. - Зачем ты это делаешь?

- Я не могу потерять тебя, - ответил я, не сводя с него глаз.

Директор вздохнул.

- Хорошо, - сказал он. - Я подумаю. Но вы оба получаете исправительные работы. Вы будете убирать школу две недели после уроков. Это понятно?

- Да, - ответил я.

Мы вышли из кабинета. В коридоре было пусто. Я стоял и смотрел на Феликса. Он выглядел потерянным. Он не знал, что сказать.

- Зачем ты это сделал? - спросил он наконец. - После всего, что я сделал. После того, как я...

- Я не хочу говорить об этом, - сказал я, чувствуя, как в горле встаёт ком. - Я злился на тебя. Я ненавидел тебя за то, что ты сказал. Я думал, что ты играешь со мной. Что я для тебя - просто игрушка.

- Я не играл, - сказал он, и его голос дрожал. - Я сказал это, чтобы они не тронули тебя. Я боялся за тебя. Я всегда боялся за тебя.

- А я боялся, что ты просто играл, - сказал я. - Боялся, что я для тебя ничего не значу.

Он подошёл ко мне. Его руки дрожали.

- Ты - всё, - сказал он. - Ты - весь мой мир. Прости меня, пожалуйста.

Я смотрел в его глаза и чувствовал, как все мои обиды тают. Я не мог злиться на него. Я никогда не мог.

- Я прощаю, - сказал я.

Он притянул меня к себе и обнял. Я чувствовал, как его сердце бьётся у моей груди.

- Мы справимся, - прошептал я. - Вместе.

- Вместе, - повторил он.

Мы стояли в пустом коридоре, и я чувствовал, как пустота внутри меня постепенно заполняется. Его теплом. Его любовью.

И я знал, что мы справимся.