ГЛАВА 10: "СПЛЕТНИ И УЛЬТИМАТУМ"

Понедельник начался с того, что я почувствовал на себе слишком много взглядов. Обычно я привык к тому, что меня игнорируют или смотрят с лёгким презрением, но сегодня всё было иначе. Взгляды были любопытными, почти изучающими. Я слышал шёпот, который затихал, когда я проходил мимо, и возобновлялся за моей спиной.

Я не понимал, что происходит, пока не встретил Юну у входа в класс.

- Хёнджин! - она подбежала ко мне, её глаза были широкими от волнения. - Ты слышал новости?

- Какие новости? - я нахмурился. - Что случилось?

Она оглянулась по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, и понизила голос:

- Вчера вечером кто-то выложил в школьный чат фото. Ты и Феликс. Вы стояли у его дома. И ты обнимал его. Все уже видели это. Весь день только и говорят о вас.

Моё сердце пропустило удар. Я почувствовал, как кровь отливает от лица.

- Кто выложил?

- Не знаю, - она покачала головой. - Но это разлетелось за час. Все в школе уже знают. Хёнджин, это серьёзно.

Я прислонился спиной к стене, пытаясь переварить информацию. Кто-то следил за нами. Кто-то сфотографировал нас у его дома. И выложил это в общий чат. Теперь все знали. Вся школа.

- Что говорят? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Всякое, - Юна отвела взгляд. - Кто-то говорит, что вы просто друзья. Кто-то - что вы встречаетесь. Есть те, кто смеётся. Есть те, кто злится. Чонсон особенно громко высказывается. Он говорит, что Феликс предал их всех.

Я закрыл глаза. Чонсон. Конечно. Он и его компания. Они не примут это. Они не примут нас. Я знал это. Знал, что рано или поздно это случится.

- Где Феликс? - спросил я.

- Я видела его утром, - ответила Юна. - Он выглядел... злым. Я думаю, ему уже сообщили. Он сейчас, наверное, на заднем дворе школы.

Я кивнул и, не говоря ни слова, пошёл в сторону заднего двора. Я должен был найти его. Должен был поговорить с ним.

---

Задний двор школы был пустым в это время. Только несколько скамеек и старые деревья, у которых начинала желтеть листва. Я увидел Феликса сразу. Он стоял у стены, прислонившись к ней спиной, и смотрел в одну точку. Его лицо было напряжённым, челюсти сжаты, руки сжаты в кулаки.

Я подошёл к нему, но он не повернулся. Он знал, что я пришёл.

- Ты слышал? - спросил я тихо.

- Слышал, - его голос был глухим. - Весь город знает. Я получил уже десять сообщений от друзей отчима. Это конец, Хёнджин. Они не оставят нас в покое.

- Мы справимся, - сказал я, подходя ближе. - Мы переживём это. Мы вместе.

Он резко повернулся ко мне. Его глаза горели, но в них я видел не злость на меня - злость на мир, который не хотел принимать нас.

- Ты не понимаешь, - сказал он, и голос его дрожал. - Ты не знаешь, что такое жить с таким отчимом. Он не потерпит этого. Он уже звонил мне. Сказал, что если я не перестану «позорить семью», то выгонит меня из дома. И я останусь ни с чем.

- Тогда уходи, - сказал я. - Уходи от него. Ты не должен жить с этим человеком.

- И куда я пойду? - он усмехнулся, но в усмешке была горечь. - У меня нет денег, нет работы. Я даже не могу устроиться на работу, потому что он контролирует каждый мой шаг. Я в ловушке, Хёнджин.

Я подошёл к нему и взял его за руку. Он не сопротивлялся.

- Мы найдём выход, - сказал я. - Я помогу тебе. Я всегда буду рядом.

Он посмотрел на меня. В его глазах была надежда, но она смешивалась со страхом.

- Что, если нас не примут? Что, если вся школа будет против нас?

- Мне плевать, - ответил я твёрдо. - Если весь мир будет против нас, я буду с тобой. Я не оставлю тебя.

Он сжал мою руку и притянул меня к себе. Мы стояли, обнявшись, и я чувствовал, как его сердце бьётся у моей груди.

- Спасибо, - прошептал он. - Ты - единственное, что держит меня на плаву.

Мы стояли так долго. Время остановилось. Мир затих. Остались только мы.

Но это не могло продолжаться вечно.

---

Когда мы вернулись в школу, первое, что я увидел, была группа Чонсона. Они стояли в коридоре, блокируя проход. Чонсон был в центре, его лицо искажено презрением. Рядом с ним стояли ещё несколько парней из его компании. И они смотрели на нас так, будто мы были врагами.

- А, вот и наши звёзды, - сказал Чонсон, когда мы подошли ближе. - Король и его маленький ботаник. Вы уже успели повеселиться на выходных?

Феликс шагнул вперёд, загораживая меня собой.

- Отойди, Чон, - сказал он холодно.

- Нет, нет, - усмехнулся Чонсон. - Я хочу поговорить с тобой. Мы все хотим. Мы были с тобой всё это время, Феликс. Мы прикрывали тебя, мы были твоими друзьями. А ты выбрал его. Ты выбрал этого ботаника. И теперь ты хочешь, чтобы мы просто приняли это?

- Я ничего не хочу от вас, - ответил Феликс, и его голос был спокоен, но я чувствовал в нём напряжение. - Я просто хочу, чтобы вы оставили нас в покое.

- Оставить в покое? - Чонсон рассмеялся. - Ты серьёзно? Ты думаешь, что можешь просто взять и уйти, как будто ничего не было? Мы строили твою репутацию! Мы сделали тебя королём! А ты променял всё это на него? На тихого ботаника, который даже не может защитить себя?

- Я сказал, отойди, - голос Феликса стал жёстче.

- А что ты сделаешь? - Чонсон шагнул ближе. - Ударишь меня? Как ударил тренера? Или что-то другое? Ты думаешь, я боюсь тебя? Я не боюсь тебя, Феликс. Я знаю, кто ты на самом деле. Ты просто жалкий трус, который прячется за маской крутого парня. Ты думаешь, что ты особенный? Ты думаешь, что он тебя любит? Он просто использует тебя. Ты для него - трофей.

Я чувствовал, как внутри закипает гнев. Его слова были ядовитыми, и они ранили не только Феликса, но и меня.

- Прекрати, - сказал я, выступая вперёд. - Ты ничего не знаешь о нас. Оставь его в покое.

Чонсон посмотрел на меня с презрением.

- О, заговорил ботаник. Ты думаешь, что ты особенный, да? Думаешь, что он правда влюбился в тебя? Хватит притворяться, Феликс. Ты просто играешь с ним, как с игрушкой. Он тебе интересен, как подопытный кролик. Но ты не изменишься ради него. Ты такой же, как всегда. Ты просто развлекаешься, пока тебе не надоест.

Я замер. Слова Чонсона врезались в мою душу, как ножи. Я смотрел на Феликса, ожидая, что он скажет что-то. Что он опровергнет это. Что он защитит меня.

Но он молчал.

Я видел, как он сжал челюсти. Как его кулаки сжимались и разжимались. Он боролся с собой. Я видел в его глазах боль и страх. Но он не говорил ни слова. Он не опровергал слова Чонсона.

Внутри меня что-то сломалось.

- Феликс? - сказал я тихо. - Скажи им, что это неправда.

Он не посмотрел на меня. Он смотрел на Чонсона, и его лицо было каменным.

- Хёнджин, - сказал он, и его голос был холодным. - Не вмешивайся.

- Что? - я отступил на шаг. - Ты серьёзно? Ты позволишь им говорить так обо мне?

- Я сказал, не вмешивайся, - повторил он, и в его голосе звучала сталь.

Я чувствовал, как внутри всё рушится. Я смотрел на него и не узнавал его. Он был тем самым Феликсом, которого я ненавидел раньше. Холодным, отстранённым, недосягаемым.

- Я не подопытный кролик, - сказал я, и мой голос дрожал. - Я не игрушка. Если ты не можешь защитить меня, если ты не можешь сказать им правду, то, может быть, всё это было ошибкой?

Он резко повернулся ко мне. В его глазах была ярость.

- Ты не понимаешь, Хёнджин! - выкрикнул он. - Ты не знаешь, что значит жить в этом мире! Ты думаешь, что мы можем просто быть вместе и всё будет хорошо? Нет! Это не так! Они уничтожат нас! Они уничтожат тебя! Я не могу позволить, чтобы ты пострадал из-за меня!

- Так ты решил просто оттолкнуть меня? - я чувствовал, как слёзы подступают к глазам. - Ты решил, что лучше сделать мне больно, чем защитить?

- Я делаю это ради тебя! - закричал он.

- Нет, - я покачал головой. - Ты делаешь это ради себя. Потому что ты боишься. Ты всегда боялся. Ты боялся показать себя настоящего. И я думал, что ты изменился. Я думал, что ты перестал бояться. Но ты такой же, как всегда.

Я развернулся и побежал. Я слышал, как он кричит моё имя, но я не остановился. Я бежал через коридор, мимо удивлённых лиц, мимо шёпота, мимо всего этого безумия.

Я забежал в пустой туалет и заперся в кабинке. Слёзы текли по моему лицу, и я не мог их остановить.

*Подопытный кролик. Игрушка. Он не изменился. Он просто играл со мной.*

Но я знал, что это неправда. Я знал, что он любит меня. Я чувствовал это. Но он боялся. Он боялся, что я пострадаю. И вместо того чтобы бороться, он решил оттолкнуть меня.

Это было больнее любых ударов.

---

Я сидел в кабинке, пока не перестал плакать. Когда я вышел, в коридоре уже никого не было. Я чувствовал себя опустошённым. Я пошёл в класс, сел за парту и уставился в одну точку. Юна подошла ко мне, но я не реагировал.

- Хёнджин, - сказала она тихо. - Что случилось? Ты выглядишь...

- Я в порядке, - ответил я, но мой голос звучал безжизненно.

- Ты не в порядке, - она села рядом. - Я видела, что произошло. Феликс...

- Не говори о нём, - перебил я. - Пожалуйста.

Юна замолчала. Она поняла, что я не готов говорить.

Я смотрел в окно, и в моей голове кружились обрывки мыслей. *Он сказал это, чтобы защитить меня. Он хотел, чтобы они оставили меня в покое. Он боялся за меня.*

Но боль была сильнее. Слова Чонсона и молчание Феликса врезались в мою память.

Я не знал, что делать. Я не знал, сможем ли мы когда-нибудь быть вместе.

---

Вечером я сидел в своей комнате и смотрел на телефон. На экране было тридцать пропущенных вызовов и бесконечные сообщения от Феликса. Я не открывал их. Я не мог. Я боялся, что если открою, то снова разрыдаюсь.

Но в конце концов я не выдержал. Я открыл его последнее сообщение:

*«Пожалуйста, Хёнджин. Прости меня. Я сказал это, чтобы они не тронули тебя. Я боялся за тебя. Пожалуйста, дай мне объяснить. Я не могу потерять тебя. Ты - всё, что у меня есть»*

Я закрыл телефон и уткнулся лицом в подушку.

Я не знал, что делать. Я любил его. Я не мог перестать любить его. Но я не знал, смогу ли простить его за то, что он сделал.

Я заснул с мыслями о нём. И в моём сне он стоял на коленях и умолял меня остаться.

Я проснулся в холодном поту и понял, что просыпаться без него - это самое страшное чувство.