ГЛАВА 9: "ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ"

Суббота наступила быстрее, чем я ожидал. Всю неделю мы переписывались по ночам, и каждое сообщение Феликса становилось для меня маленьким событием. Я ждал их, как ждут рассвета после долгой ночи. Мы говорили о книгах, о музыке, о звёздах, о том, что мы чувствуем. И каждый раз, когда я слышал звук уведомления, моё сердце начинало биться быстрее.

В пятницу вечером он написал:

*«Завтра ты свободен? Я хочу показать тебе кое-что. Важное»*

Я долго смотрел на экран. Он хотел показать мне что-то важное. Он доверял мне настолько, что готов был открыть ещё одну часть себя. И я боялся. Боялся, что это слишком быстро. Боялся, что я не готов. Но я знал, что не могу отказаться.

*«Я свободен, — написал я. — В какое время?»*

*«Давай в два. Я пришлю адрес»*

Когда я лёг спать, я долго не мог уснуть. В голове кружились мысли о том, что он хочет показать мне. Может быть, его дом? Может быть, его тайное место? Я представлял себе его комнату — как она выглядит, какие вещи его окружают. Мне хотелось узнать о нём всё.

---

В субботу я проснулся рано. Мама была на работе, и я остался один. Я долго выбирал одежду, хотя обычно мне было всё равно, что надеть. Но сегодня было по-другому. Я хотел выглядеть хорошо. Я хотел, чтобы он видел меня и думал: *«Да, он тот, кто мне нужен»*.

Я надел светлую рубашку и чёрные джинсы. Посмотрел в зеркало. Волосы торчали в разные стороны, и я попытался их уложить, но они упрямо падали на лоб. Я вздохнул и решил, что это не важно. Он видел меня и в худшем состоянии.

В два часа я стоял у его дома. Это было большое здание в престижном районе, с высокой оградой и автоматическими воротами. Я нажал на домофон, и через минуту услышал его голос:

— Хёнджин? Заходи. Я открою.

Ворота бесшумно открылись, и я прошёл через небольшой сад к парадному входу. Дверь открылась, и на пороге стоял Феликс. Он был в простой белой футболке и серых спортивных штанах. Его волосы были влажными, как будто он только что принял душ. Он выглядел по-домашнему, но от этого ещё более красивым.

— Привет, — сказал он, улыбаясь. — Заходи.

Я переступил порог и оказался в огромном холле. Мраморный пол, высоченный потолок, люстра, которая стоила, наверное, больше, чем моя квартира. Всё вокруг было холодным и безжизненным, как музейный зал.

— У вас красивый дом, — сказал я, чувствуя себя неловко.

— Это не мой дом, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь. — Это просто здание, где я живу. Пойдём, я покажу тебе свою комнату.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Он открыл дверь, и я замер на пороге.

Комната была совсем не такой, как я представлял. Я думал, что увижу плакаты с поп-звёздами, футбольные кубки, дорогую технику. Но вместо этого комната была увешана музыкальными инструментами. На стенах висели гитары — акустические и электрические. В углу стоял синтезатор. Рядом с ним — большой компьютер с колонками. На полках лежали ноты и книги о музыке. На столе, заваленном бумагами, стояла стойка с микрофоном.

— У тебя целая студия, — выдохнул я.

— Моя маленькая вселенная, — ответил он, проходя внутрь. — Здесь я могу быть собой.

Я вошёл и осмотрелся. Всё здесь было живым. Стены украшали не плакаты звёзд, а фотографии джазовых музыкантов и классических композиторов. На одной из полок стояла статуэтка маленького скрипача. На другой — коллекция виниловых пластинок.

— Я не знал, что ты так любишь музыку, — сказал я, поворачиваясь к нему.

— Никто не знает, — он пожал плечами. — Я никогда никому не показывал эту комнату. Даже Чонсону. Ты первый.

Я почувствовал, как внутри разливается тепло. Он доверял мне. Он открывал мне себя.

— Можно мне послушать? — спросил я, кивая на синтезатор.

Он улыбнулся. Подошёл к инструменту, сел на банкетку и провёл пальцами по клавишам. Из динамиков полилась тихая, красивая мелодия. Она была нежной и грустной одновременно, как будто она рассказывала о чём-то потерянном, но важном.

— Что это? — спросил я, садясь рядом с ним.

— Это я написал, — ответил он. — Прошлой весной. Когда я чувствовал себя особенно одиноким. Я назвал её «Пустота».

Он продолжал играть, и я слушал. Музыка проникала в мою душу. Я чувствовал его боль, его одиночество, его отчаяние. Но в ней была и надежда. Маленькая, робкая, как первый цветок после долгой зимы.

— Это прекрасно, — сказал я, когда он закончил.

Он повернулся ко мне. В его глазах был страх. Он боялся, что я отвергну его музыку, как отвергали его самого.

— Правда?

— Правда, — я взял его за руку. — Ты талантлив, Феликс. Ты умеешь создавать красоту. Это большая редкость.

Он выдохнул. Его плечи расслабились.

— Я боялся, что ты не поймёшь, — признался он. — Что ты подумаешь, что это глупо. Что я должен быть крутым и сильным, а не сидеть за синтезатором и играть грустные мелодии.

— Это не глупо, — сказал я твёрдо. — Это твоя сила. Ты умеешь выражать свои чувства через музыку. Это больше, чем могут многие.

Он улыбнулся. Той улыбкой, которая была только для меня.

— Хочешь послушать ещё одну?

— Конечно, — ответил я.

Он начал играть. На этот раз мелодия была другой — более лёгкой, почти весёлой. В ней звучало что-то похожее на надежду.

— Это я написал вчера, — сказал он, не останавливаясь. — После того как мы разговаривали о звёздах. Я назвал её «Ты».

Я замер. Он назвал её «Ты». Он написал музыку обо мне.

— Феликс… — начал я, но он перебил меня.

— Дай мне доиграть, — сказал он мягко. — Я хочу, чтобы ты услышал всё.

Я замолчал и слушал. Мелодия была тёплой и светлой. В ней было что-то от утреннего солнца, от первых лучей, которые пробиваются сквозь тучи. Она была о том, как можно найти свет даже в темноте. Она была о нас.

Когда он закончил, я не мог говорить. В горле стоял ком. Я смотрел на него и чувствовал, как мои глаза наполняются слезами.

— Ты плачешь? — спросил он, испугавшись.

— Да, — прошептал я. — Потому что это самое красивое, что я когда-либо слышал.

Он улыбнулся, и в его улыбке не было страха. Было только счастье.

— Я рад, что ты это слышал, — сказал он. — Я писал её для тебя. Ты вдохновляешь меня, Хёнджин. Ты сделал мою жизнь другой. Светлее.

Я поднялся с банкетки и подошёл к нему. Он сидел и смотрел на меня снизу вверх, его глаза блестели.

— Ты не представляешь, что ты для меня значишь, — сказал я. — Ты думаешь, что ты слабый. Но ты сильнее всех, кого я знаю. Ты прошёл через ад и остался собой. Ты умеешь любить, несмотря на то, что тебя не любили. Ты умеешь мечтать, хотя тебе говорили, что мечты — ерунда. Ты — самый удивительный человек, которого я встречал.

Он потянулся ко мне и обнял меня за талию, прижимаясь лицом к моему животу.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я не знаю, когда это началось. Может быть, тогда, когда ты впервые посмотрел на меня без страха. Может быть, когда ты дал мне отпор в коридоре. Но я люблю тебя, Хёнджин.

Я провёл рукой по его волосам, чувствуя, как они шелковистые на ощупь.

— Я тоже люблю тебя, — сказал я. — Я боюсь этого. Боюсь, что это слишком быстро. Боюсь, что я не готов. Но я люблю тебя.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах блестели слёзы, но он улыбался.

— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.

Я наклонился и поцеловал его в лоб. Он закрыл глаза, и я почувствовал, как он расслабился в моих руках.

Мы стояли так долго. Я гладил его по спине, и он прижимался ко мне, как котёнок, который наконец нашёл тепло.

---

Мы сидели на полу его комнаты, пили чай и слушали музыку. Он ставил мне свои любимые песни и рассказывал о каждой из них. О том, почему он её любит, о том, что она значит для него. Я слушал его и чувствовал, как моё сердце наполняется теплом.

— Знаешь, — сказал он, когда заиграла очередная песня. — Я всегда хотел, чтобы кто-то разделил это со мной. Мою музыку. Мои чувства. Мою жизнь.

— Я здесь, — ответил я. — Я разделю всё это с тобой.

Он посмотрел на меня. Его глаза были серьёзными.

— Ты не уйдёшь?

— Никуда не уйду, — ответил я. — Обещаю.

Он улыбнулся и снова прижался ко мне. Мы сидели на полу, слушали музыку, и мир за окном переставал существовать.

---

Когда я вернулся домой, уже было темно. Мама была на кухне и готовила ужин. Она взглянула на меня и улыбнулась.

— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.

— Я счастлив, — ответил я, и это была правда.

Я поднялся к себе в комнату, лёг на кровать и посмотрел в потолок. В голове кружилась мелодия, которую он играл для меня. «Ты». Она звучала в моей душе, как обещание.

Я понял, что влюблён окончательно. Это осознание пугало меня. Потому что любовь к нему могла разрушить меня. Потому что он мог уйти, как уходил от всех остальных. Но я не мог остановиться.

Я взял телефон и написал ему:

*«Я дома. Спасибо за сегодня. Это был самый лучший день в моей жизни»*

Он ответил почти сразу:

*«Ты — лучшая часть моей жизни. Спокойной ночи, Хёнджин»*

Я закрыл глаза и улыбнулся.

*«Спокойной ночи, Феликс»*

Я не знал, что будет завтра. Но сегодня я был счастлив.