ГЛАВА 12: "СВИДЕТЕЛЬ"

Наказание началось в понедельник. Директор сказал нам явиться в школу в четыре часа, сразу после окончания всех занятий. Мы должны были убирать старый склад на первом этаже - помещение, которое никто не открывал уже несколько лет. Там хранились сломанные парты, старые доски, коробки с пожелтевшими бумагами и прочий хлам, который школа не решалась выбросить.

Я пришёл ровно в четыре. Феликс уже был там. Он стоял у дверей склада, прислонившись плечом к стене, и смотрел в пол. Увидев меня, он поднял голову, и в его глазах мелькнула тень надежды.

- Привет, - сказал он тихо.

- Привет, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мы стояли друг напротив друга, и между нами висела неловкая тишина. Две недели разлуки, две недели боли, две недели, когда я избегал его взгляда. Теперь мы были вынуждены быть рядом, и это было одновременно страшно и облегчительно.

- Ну что, - сказал я, чтобы нарушить молчание. - Начнём?

Он кивнул, и мы вошли внутрь.

Склад оказался огромным, пыльным и тёмным. Единственное окно, затянутое паутиной, почти не пропускало свет. В углу стояли старые школьные доски, на которых ещё можно было разобрать какие-то формулы. В центре лежали сломанные парты и стулья. Вдоль стен громоздились коробки, перевязанные верёвками.

- Ух, - выдохнул я, оглядываясь. - Нам понадобится не две недели, а месяц, чтобы привести это в порядок.

- Мы справимся, - сказал Феликс, и в его голосе я услышал ту же решимость, что звучала в моих словах несколько дней назад.

Я обернулся к нему, и наши взгляды встретились. Он смотрел на меня с такой тоской, что у меня сжалось сердце. Я видел, как он хочет подойти ко мне, но боится. Он боится, что я оттолкну его. Он боится, что я всё ещё злюсь.

Я отвернулся и взял первую коробку.

- Давай начнём с этого угла, - сказал я. - Разберём вещи, которые можно выбросить.

Он не ответил. Я слышал, как он подошёл ко мне и начал перебирать вещи в соседней коробке. Мы работали в тишине. Только звуки разбираемых вещей нарушали тишину склада.

---

Прошло около часа. Мы успели разобрать несколько коробок и вынести два пакета мусора. Я стоял у стены, вытирая пот со лба, и смотрел на Феликса. Он работал молча, но я видел, как напряжены его плечи, как он сжимает зубы. Он был на пределе.

Я хотел подойти к нему, но не знал, как начать разговор. Слова застревали в горле.

Феликс остановился. Он стоял с коробкой в руках и смотрел на меня.

- Я должен тебе кое-что сказать, - начал он, и голос его был хриплым.

- Я слушаю, - ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

- В тот день, в коридоре... когда Чонсон сказал все эти вещи... я должен был защитить тебя, - он поставил коробку на пол и сделал шаг ко мне. - Я знаю, что я должен был сказать им, что они неправы. Что ты для меня - не игрушка. Что ты - всё, что у меня есть. Но я испугался.

- Ты испугался, - повторил я, и в моём голосе не было обвинения. Только констатация факта.

- Я боялся, что если скажу правду, они сделают тебе больно, - сказал он, и его голос дрожал. - Я знаю этих людей, Хёнджин. Чонсон мстительный. Если бы я сказал им, что люблю тебя, он бы использовал это против нас. Он мог бы сделать твою жизнь невыносимой. И я не мог этого допустить.

Я подошёл ближе. Он стоял, сжав кулаки, и я видел, как он борется с собой.

- Но почему ты не сказал мне об этом? - спросил я. - Почему ты просто не объяснил мне всё, вместо того чтобы отталкивать меня?

- Потому что я думал, что так будет лучше для тебя, - он поднял на меня глаза, и я увидел в них слёзы. - Я думал, что если я оттолкну тебя, ты будешь в безопасности. Что Чонсон и его компания оставят тебя в покое, если увидят, что я больше не рядом с тобой.

- Феликс, - сказал я мягко. - Ты не можешь решать за меня. Ты не можешь выбирать, что для меня лучше.

- Я знаю, - он опустил голову. - Я понял это, когда ты ушёл. Когда я увидел твои глаза, полные боли. Я понял, что сделал самую большую ошибку в своей жизни. Я думал, что защищаю тебя, но я сделал тебе больно.

Я смотрел на него. Внутри меня всё ещё жила боль от его слов, от его молчания, от его отказа защитить меня. Но я видел его раскаяние. Я видел, как он страдает. Как он ненавидит себя за то, что сделал.

- Я злился на тебя, - сказал я. - Очень сильно. Я думал, что ты просто играл со мной. Что я для тебя - не более чем развлечение.

- Нет! - он шагнул ко мне, почти вплотную. - Ты не можешь так думать. Ты не можешь думать, что я играл. Ты - единственное настоящее в моей жизни. Единственное, что имеет значение.

Я молчал. Он смотрел на меня, и его глаза были полны отчаяния.

- Я люблю тебя, Хёнджин, - сказал он. - Я люблю тебя больше, чем что-либо в этом мире. И я ненавижу себя за то, что сделал тебе больно. Я прошу тебя, прости меня. Дай мне шанс исправить это.

В его голосе было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце. Я видел его насквозь. Видел его страх, его боль, его любовь. И я понимал, что не могу продолжать злиться на него.

Я протянул руку и коснулся его лица. Он вздрогнул от моего прикосновения.

- Я прощаю тебя, Феликс, - сказал я. - Не потому, что я забыл, что произошло. А потому, что я не могу жить без тебя.

Его глаза наполнились слезами. Он притянул меня к себе и обнял так крепко, что я почувствовал, как его сердце бьётся в унисон с моим.

- Спасибо, - прошептал он. - Спасибо, что не ушёл.

- Я не уйду, - ответил я. - Я никогда не уйду.

---

Мы сидели на полу склада, прислонившись спиной к стене. Грязный пол не имел значения. Значение имело только то, что мы были рядом.

- Я хочу рассказать тебе кое-что, - сказал я. - Что случилось в тот день, когда я увидел тебя в спортзале. Ты сидел на полу, и у тебя был синяк под глазом. Ты был таким сломленным. Я не знал, что делать. Но я знал, что не могу оставить тебя одного.

Феликс повернул голову и посмотрел на меня.

- Я никогда не забуду, что ты тогда сделал, - сказал он. - Никто никогда не заботился обо мне так. Ты просто сел рядом и перевязал мне руку. Ты не задавал вопросов. Ты просто был рядом.

- Потому что ты был мне дорог, - сказал я. - Даже тогда, когда я злился на тебя. Даже тогда, когда я думал, что ненавижу тебя.

Он улыбнулся той улыбкой, которая была только для меня.

- Я тоже злился на тебя, - сказал он. - Но я не мог перестать думать о тебе. Ты был везде. В моих мыслях, в моих снах, в моей музыке. Я понял, что не могу без тебя жить.

- Ты написал ту мелодию для меня, - сказал я. - «Ты». Это было самое красивое, что я когда-либо слышал.

- Я напишу для тебя ещё, - ответил он. - Много. Потому что ты вдохновляешь меня.

Мы сидели в тишине, слушая, как за окном начинает шуметь дождь. Капли стучали по стеклу, и я чувствовал себя в безопасности.

- Нам нужно работать, - сказал я.

- Знаю, - ответил он, но не двинулся с места.

- Феликс, - я повернулся к нему. - Я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду с тобой. Что бы ни случилось. Даже если весь мир будет против нас, я буду рядом.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то же, что чувствовал сам. Любовь. Надежду. Веру.

- Я тоже всегда буду с тобой, - сказал он. - Обещаю.

Мы поднялись и продолжили работать. Но теперь в каждом движении чувствовалась лёгкость. Мы снова были вместе. И это было главное.

---

В конце дня мы стояли у выхода. Дождь всё ещё шёл, и на улице было темно и сыро. Я смотрел на капли, стекающие по стеклу, и думал о том, что сегодняшний день изменил всё.

- Я отведу тебя домой, - сказал Феликс.

- Не нужно, - ответил я. - Это слишком далеко.

- Мне не важно, - он взял меня за руку. - Я хочу быть рядом с тобой. Даже если это значит идти через весь город под дождём.

Я улыбнулся.

- Хорошо, - сказал я. - Идём.

Мы вышли под дождь. Он был тёплым и освежающим. Я чувствовал, как капли стекают по моему лицу, смешиваясь со счастливыми слезами, которые я не мог сдержать.

Феликс сжал мою руку.

- Я люблю тебя, Хёнджин, - сказал он.

- Я тоже люблю тебя, - ответил я.

Мы шли по пустым улицам, и мир был только наш.