Глава 3: Сны, сугробы и предложение партии

Кошмар пришёл, как всегда, без спроса.

Не хаос битвы, а леденящая конкретика. Запах крови и пыли в гостиной Малфой-мэнор. Белый кафель, прилипший к щеке. И всевидящее, беспомощное чувство, что сейчас умрёшь, а вокруг — только враждебные лица. Или равнодушные.

Гермиона вырвалась из сна с тихим, задыхающимся вскриком, сердце колотилось где-то в горле.

— Грейнджер.Голос в темноте был низким, чуть хриплым от сна. Или от отсутствия сна.— Это сейчас. Война закончилась.

Она резко повернула голову. В сизом свете, пробивавшемся сквозь снежную пелену за окном, она увидела, что он лежит на спине и смотрит в потолок. Баррикада из подушек бессознательно сдвинулась, и теперь всего несколько дюймов отделяли его плечо от её согнутой в локте руки.

— Тоже кошмар? — спросил он, не меняя положения.— Да, — выдохнула она, всё ещё ловя воздух.— Добро пожаловать в клуб, — произнёс он с плоской, бесцветной иронией. — Я состою в нём с шестнадцати лет.

Он повернул голову, и их взгляды встретились в полумраке.— Я не спрашиваю о чём. Не нужно. У всех они... похожие.

Она кивнула, не в силах говорить. Дрожь, ледяная и противная, медленно отступала, оставляя чувство опустошённой уязвимости. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни насмешки, ни злорадства. Была лишь усталая узнаваемость солдата, который видит такую же отметину на другом.

— Спи, — наконец сказал он, отворачиваясь к стене. — Утро вечера мудренее. Хотя, в нашем случае, это спорно.

---

Утро не принесло спасения. Метель стихла, но за ночь намело такие сугробы, что из окна не было видно даже заборчика вокруг «Серебряных елей». Мир сузился до размеров базы отдыха.

За завтраком в маленьком ресторанчике с клетчатыми скатертями их ждало новое испытание. Пожилой официант с усами, не слушая никаких возражений, бодро направил их к столику у самого камина — маленькому, явно рассчитанному на двоих.— Для нашей новенькой парочки — самое уютное местечко! — объявил он так, что слышала половина зала.Миссис Нокс, поливая цветок на стойке, поймала их взгляд и улыбнулась так тепло и понимающе, что Гермионе захотелось провалиться сквозь пол.

Они ели в гробовом молчании, под аккомпанемент воркующих пар за соседними столиками. Драко методично уничтожал омлет, глядя куда-то мимо неё. Гермиона ковыряла ложкой в йогурте.

— Выглядишь так, будто планируешь магическим путём испарить эти сугробы, — наконец процедил он, не поднимая глаз.— А ты — будто эти сугробы лично тебе должны миллион галеонов, — парировала она, но без огня. Злость выгорела, осталось лишь тлеющее раздражение на ситуацию.

Вернувшись в номер, они застыли посреди него, как два полюса в вакууме. Делать было нечего. Книги Гермионы, лежавшие на тумбочке, вызвали у Драко один лишь томный вздох. Его предложение «размяться и пройтись до реки, если её, конечно, не замело» повергло её в ужас.

— Это не «размяться», Малфой, это самоубийство в снежной тюрьме, — фыркнула она.— А сидеть и смотреть, как ты съёживаешься от скуки, — пытка для наблюдателя, — парировал он.

Его взгляд упал на пустой столик, потом переметнулся к ней.— Внизу, у ресепшена, я видел шахматы. Магловские, деревянные. Если, конечно, твой блестящий ум не считает это слишком примитивным занятием.

В его голосе звучал вызов. Старый, знакомый, почти уютный в своей предсказуемости. Это было лучше, чем тягучая тишина или разговор о кошмарах.

— Боюсь, твой избалованный снобизм не оценит грубую деревянную резьбу, — огрызнулась она, но уже поднимаясь с кровати. — Но если они помогут мне преподать тебе урок смирения, я готова рискнуть.

Миссис Нокс, казалось, только и ждала их появления. Её глаза блестели, когда они, не глядя друг на друга, попросили «тот шахматный набор».— Ах, конечно, детки! Прекрасная идея для пасмурного денька! — она протянула им старую деревянную коробку, стёртую до гладкости. — Мой покойный муж любил в них играть. Возвращайте, когда надоест друг другу. Ой, то есть, когда надоест играть!

Они поднялись обратно в номер, неся между собой этот деревянный ящик, как хрупкое перемирие. Первое, добровольное и общее решение за всё время, пока они были заперты здесь.

Поставив доску на одеяло между ними, они сели на пол, спиной к кровати. Первые ходы сделали молча, оценивая силу противника. Потом пошли первые колкости. Потом — азартные споры о стратегии, которые незаметно перетекли в увлечённый, почти беззлобный диспут о логике и интуиции.

Гермиона выиграла первую партию, поставив ловушку ферзём. Драко, скривившись, сдался и тут же потребовал реванша. Во второй партии он переиграл её, пожертвовав ладьёй ради неочевидной атаки.

К третьей партии они уже сидели, поджав под себя ноги, забыв о неловкости. Когда он неожиданным ходом коня поставил мат, она не зарычала, а рассмеялась — коротко и искренне.

— Чёрт возьми! Это было... изящно.— Наконец-то признание, — он откинулся на руки, и на его лице появилось выражение, которого она раньше не видела: удовлетворённое, почти весёлое. Без защитной маски.

Их взгляды встретились над расставленными в беспорядке фигурами, и смех замер. В комнате было тихо, только потрескивали развалившиеся в камине угли. Он медленно протянул руку, чтобы поправить своего короля, и его пальцы на мгновение легли поверх её руки, лежавшей на краю доски.

Он не отдернул руку. Просто оставил её там, тяжёлую и тёплую, на её холодной коже.

Он первым опустил взгляд, но не убрал руку. А она не стала её выдёргивать.

Снаружи по-прежнему лежали непроходимые сугробы, запирая их в этом номере. Но внутри, в этом узком пространстве между шахматной доской и телом другого человека, вдруг стало больше воздуха. И тепла.