Глава 2:Баррикада из подушек

Аромат глинтвейна висел в воздухе, словно вызов. Сладкий, пряный, обманчиво уютный.

Первой нарушила тишину Гермиона. С практичностью, доведённой до автоматизма, она принялась за дело.— Хорошо. Вот план. Мы используем все подушки и это дополнительное одеяло, — она указала на свёрток , — чтобы соорудить разделительный барьер посередине кровати. Каждый остаётся на своей стороне. Никаких нарушений границ.

Драко, сняв пиджак и закатав рукава дорогой рубашки, наблюдал за её суетой с каменным лицом.— Воодушевляет. Напоминает мне оборону Хогвартса, только с меньшим шансом на успех. Что у нас по условиям капитуляции?

Она проигнорировала его ремарку, методично складывая подушки в невысокую, но внушительную стену. Пять с её стороны, пять с его. Одеяло сверху.— Условия просты. Мы делим комнату до утра. Минимум разговоров. Утром, как только метель утихнет, один из нас уезжает и ищет другое жильё.

— А если метель не утихнет? — спросил он, подходя к подносу и разглядывая бутылку. — Судя по звуку, там за окном апокалипсис в миниатюре.

— Тогда мы просим миссис Нокс найти любой другой вариант. Кладовку. Чулан. Что угодно.

Он не ответил, лишь с лёгким хлопком вытащил пробку. Богатый, глубокий аромат усилился. Разлив напиток по двум керамическим кружкам, он одну из них без слов протянул в её сторону, даже не глядя.

Гермиона замерла в нерешительности. Принять что-то из его рук казалось предательством собственных принципов. Но отказываться от единственного источника тепла в промозглой комнате было ещё глупее. Она молча взяла кружку, пальцы случайно скользнули по его. Холодные. Как и её.

— За перемирие, — произнёс он иронично, слегка приподняв свою кружку, прежде чем отпить.

— За тишину, — парировала она, делая маленький глоток. Напиток обжёг горло приятным теплом, разливаясь по жилам и заставляя плечи расслабиться на долю секунды. Чёрт, он был действительно хорош.

Они стояли по разные стороны комнаты: он у окна, вглядываясь в слепящую белизну, она — у кровати, заканчивая своё «укрепление». Стена из подушек выглядела жалко и нелепо.

— Я займу ванную первую, — заявила она, ставя кружку. — У меня есть свои вещи.

— Как скажешь, комендант, — он всё так же смотрел в окно, его профиль был резким и отстранённым на фоне бушующей стихии.

Горячий душ стал небольшим спасением. Гермиона старалась растянуть время под струями воды, но мысль о том, что её ждёт за дверью, заставляла поёжиться. Она переоделась в свои самые строгие, не оставляющие намёков пижамы — старую футболку и спортивные штаны. Вышла, намеренно громко топая.

Драко прошёл мимо, не глядя, с аккуратно сложенным комплектом тёмной одежды в руках. Из ванной вскоре донёсся шум воды.

Гермиона быстро забралась в кровать со своей стороны, укрылась одеялом по подбородок и уткнулась в книгу, которую принесла с собой. «Современные теории трансмутации магических веществ». Слова расплывались перед глазами. Она ловила каждый звук: скрип крана, щелчок выключателя, тихие шаги по полу.

Он вышел. На нём были тёмные брюки и простая серая футболка, которая странным образом делала его моложе, уязвимее. Она никогда не видела его таким... обычным. Без доспехов из дорогой ткани и высокомерия. Его волосы, ещё влажные, казались темнее, мягче.

Он остановился у своей стороны кровачи, оценивая баррикаду взглядом.— Впечатляет. Выдержит, думаешь, массивнную атаку?

— Если ты имеешь в виду себя, то надеюсь, у тебя хватит ума её не начинать, — она не отрывалась от книги, чувствуя, как напрягается каждый мускул.

Он лишь фыркнул, потушил основной свет, оставив гореть только маленький бра у изголовья с её стороны, и устроился под своим одеялом. Кровать прогнулась под его весом, и Гермиона невольно отодвинулась на дюйм, прижавшись к самому краю матраса.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только завыванием ветра и потрескиванием деревянных стен. Подушечная стена казалась смехотворно хрупкой. Она чувствовала его тепло. Черт возьми, она буквально чувствовала его присутствие в пространстве шириной в несколько футов.

— Холодно, — внезапно произнёс он в темноту, и его голос, приглушённый, прозвучал неожиданно близко.

— Камин не работает, — отозвалась она, не понимая, зачем вообще отвечает.

— Блестящее наблюдение, Грейнджер.

Ещё тишина. Длинная, тягучая, невыносимая.

— Зачем ты здесь? — спросила она, сама удивившись своему вопросу. Может быть, мозг, отчаявшись анализировать теорию трансмутации, жаждал более конкретной задачи.

С его стороны послышался тихий, безрадостный звук, похожий на смешок.— Чтобы избежать торжественного семейного ужина в Малфой-мэнор. Мать вздыхает о внуках, которых нет, отец отбывает домашний арест и строит планы по возвращению былого «величия» за бокалом эля. Атмосфера, знаешь ли, на грани волшебного удушья. А ты?

Его откровенность обезоружила. Она ожидала колкости, а не этого — усталого, почти исповедального тона.— Аналогично. Только вместо величия — вопросы о карьере и личной жизни. И этот... всеобщий налёт парности. Будто быть одной — болезнь, которую нужно срочно лечить.

— О, да, — он произнёс это с такой искренней горечью, что ей чуть не стало его жаль. Почти. — Всеобщее счастье становится особенно удушающим, когда ты его не разделяешь.

Они снова замолчали, но уже по-другому. Напряжение в воздухе слегка сменилось чем-то иным. Пониманием? Признанием того, что оба они — беглецы от одного и того же?

— Я всё ещё не сплю на полу из принципа, — вдруг сказал он, и в его голосе вновь появился знакомый оттенок насмешки.

— И я не сниму баррикаду из тех же соображений, — парировала она, но без прежней остроты.

— Держись крепче, комендант. Ночь длинна.

Он повернулся на бок, спиной к ней, отгородившись окончательно. Гермиона выдохнула. Она потушила свет, погрузив комнату в темноту, нарушаемую лишь бледным отсветом снега за окном.

Она лежала на спине, уставившись в потолок, каждым фибром чувствуя чужое тело в шаге от себя. Подушки пахли лавандой и холодом. А где-то сквозь них пробивался другой запах — сандала, морозного воздуха и чего-то ещё, сугубо мужского, сугубо Малфоя.

Это была худшая идея в её жизни. А глинтвейн, тёплый и обманчивый, всё ещё сладким огнём струился где-то внутри, напоминая, что тепло — оно всё-таки есть. Совсем рядом.

За окном метель, казалось, только набирала силу, запечатывая их в этом ледяном кокете вдвоём. Надолго.