Глава 15. Разрушение

Глава 15. Разрушение

В Большом зале Волан-де-Морт сидел на своём троне и наблюдал за происходящим. Его глаза сверлили каждого, кто попадал в поле его зрения. Он был доволен, ведь Хогвартс пал, его враги были разбиты, и скоро он получит то, что хотел.

— Мой господин, - сказал Люциус Малфой, подходя к трону. — Мы нашли тайные ходы, которые ведут в подземелья. Орден пытается пробраться туда, чтобы спасти девушку. Что нам делать?

Волан-де-Морт посмотрел на него долгим взглядом, в котором читался холодный расчёт.

— Пусть идут, - сказал он, и его голос был тихим, как шипение змеи. — Они должны думать, что могут спасти её. Это только добавит страданий при виде смерти их дорогой подруги.

Люциус кивнул, разворачиваясь, но Волан-де-Морт остановил его:

— Где твой сын? Где Драко?

Люциус замер. Он знал, что его сын был в подземельях, и ровно в эту минуту Драко пытался спасти Лилит.

Люциус не был глупцом, он знал, что если Тёмный Лорд узнает об этом, они все погибнут.

— Он проверяет коридоры, мой господин, - сказал Люциус, и его голос был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Хочет убедиться, что никто не сбежал.

Темный Лорд смотрел на него долгим взглядом, затем он улыбнулся.

— Передай ему, что я горжусь им, - сказал он. — Твой сын сделал правильный выбор. Надеюсь, что в дальнейшем он не совершит никаких ошибок.

***

Лилит Розье не помнила, когда сломалась. Это произошло не в один миг, а медленно, с каждым днём, проведённым в этой темноте. Её руки больше не дрожали от страха, мысли больше не были ясными. Девушка начала говорить сама с собой, вспоминать прошлое, то, что казалось ей теперь невыносимо далёким и глупым.

Она сидела в углу камеры, и её голова была пуста. В темноте она представляла себе, как смеётся Беллатриса, как её нож пронзает кожу, как боль разливается по телу, а страх становится белым шумом. Лилит пыталась кричать, но горло было сухим, и звук застревал в нём, как кляп.

В какой-то момент она поняла, что думает о еде, о горячем чае. О том, что она умрёт здесь, в этой камере, и никто не узнает, как её мучили, как она кричала и плакала.

Она снова услышала шаги за дверью. Лёгкие, танцующие.

Беллатриса.

«Опять», - подумала она, и в этом слове была такая глубокая усталость, что она закрыла глаза. «Она снова пришла».

Именно в этот момент она поняла: она больше не хочет сражаться, хочется просто заснуть. Навсегда.

Но когда дверь открылась, она увидела не Беллатрису. Лилит Розье увидела Драко Малфоя.

Драко стоял на пороге, и в его глазах были слёзы.

— Лилит, - прошептал он. — Я здесь, я спасу тебя.

Она смотрела на него, и внутри неё не осталось ни любви, ни ненависти, только холод и пустота. Она слишком долго ждала его, чтобы теперь поверить.

— Зачем ты пришёл? - спросила она, и голос её был мёртвым. — Ты хочешь посмотреть, как я умираю? Или ты пришёл убедиться, что я ещё дышу?

Он упал на колени, пытаясь развязать верёвки, но его руки дрожали так сильно, что он не мог справиться. Он был так близко, что она чувствовала его запах, который больше не казался ей родным.

— Я люблю тебя, - прошептал он.

Лилит посмотрела на него и улыбнулась. Это была улыбка человека, который больше не верит в чудеса.

— Ты любишь меня? - переспросила она. — Ты слышал, как я кричала, когда она пытала меня, и ты ничего не сделал. Ты стоял за этой дверью и слушал мою агонию. Это не любовь, Драко. Это самое ужасное, что ты мог сделать со мной.

Он хотел возразить, но она перебила его.

— Ты - трусливый мальчишка, - Лилит произнесла это спокойно, как констатация факта. — Ты всегда был трусом. Малфой, ты боишься всего: своего отца, Тёмного Лорда, собственных чувств. Ты не спасаешь меня, слизняк, ты спасаешь себя, потому что тебе нужно чувствовать себя героем, даже если ты не готов им быть.

Он смотрел на неё, и его лицо исказилось от боли.

«Она снова не произносит мое имя... Я снова просто Малфой»

Юноша попытался поцеловать её, отчаянно, надрывно, как будто это могло всё исправить, и Лилит позволила ему это сделать на мгновение. Одно короткое мгновение, когда она снова хотела почувствовать ту небольшую связь, которая когда-то была между ними.

Но такого чувства уже не было.

Она оттолкнула его.

— Уйди, - сказала она. — Уйди и больше не возвращайся.

— Лилит, прошу... Если ты не пойдешь со мной, тогда я останусь с тобой, - сказал он, и в его голосе была такая решимость, что у Лилит перехватило дыхание. — Я не оставлю тебя одну, буду с тобой до самого конца.

Девушка смотрела на него, и где-то глубоко внутри щелкнуло осознание, которое до этого было пропитано иллюзиями. Она слышала его слова, видела движение губ, но сквозь эту шелуху звуков отчётливо, до рези в глазах, понимала: каждая его фраза пропитана ложью, но самое страшное - он сам верил в неё настолько искренне, насколько вообще способен был верить.

Конечно, он уйдёт, она знала это наверняка, вопреки этой трезвой, как пощёчина, правде, в самой беспросветной глубине её сердца продолжал теплиться жалкий, почти догоревший огонёк.

Он отказывался подчиняться доводам разума. Горел там, где всё уже должно было выстыть до ледяного крошева. Больная, никчёмная, высасывающая из неё жизнь любовь, которая давно должна была стать пеплом, всё ещё сжимала своими прозрачными пальцами её душу. Она душила Лилит, по капле выцеживала силы, но не отпускала.

— Уйди, - повторила она, и в этот раз её голос был твёрже. — Ты сделал свой выбор, когда ушёл, а теперь уходи снова. Мне не нужна твоя помощь. Я выбираю снова ощутить пытки, главное, чтобы моим спасителем был не ты.

Драко стоял, глядя на неё, и его глаза были полны слёз. Чуть помедлив, он развернулся и молча выполнил ее просьбу.

***

Лилит осталась одна. Она смотрела на дверь, за которой скрылся Драко, и чувствовала, как внутри неё умирает последняя надежда. Она закрыла глаза и ждала, когда боль снова вернётся, но вместо неё пришли тихие шаги, которых она прежде не слышала.

Дверь открылась, в проёме показались Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер.

— Лилит, - прошептал Гарри, подходя к ней. — Мы здесь, мы заберём тебя.

Она подняла голову и смотрела на них, не понимая, как они нашли её, зачем они здесь, почему не боятся. Она смотрела на них, и в её глазах были слёзы, которых она не могла сдержать.

— Зачем? - спросила она. — Зачем вы рискуете ради меня?

Гарри наклонился к ней и начал развязывать верёвки.

Лилит смотрела на него сквозь пелену, и в груди у нее дрогнуло... Нет, не надежда, которая умерла ещё вчера, когда она почувствовала, как магия уходит из пальцев, оставляя вместо тепла ледяную пустоту.

Девушка ощутила агонию, последний спазм живого в мёртвом теле. Она позволила им поднять себя только потому, что у неё не осталось сил даже на то, чтобы отказаться.

— Я не могу идти, - выдохнула она, и это было не капризом. Её ноги больше не слушались.

Лилит закрыла глаза, и мир вокруг погас, как свеча на сквозняке.

Гарри схватил её за плечи, встряхнул, но девушка не открыла глаз. Её голова безвольно упала набок, и он почувствовал, как холод пробирается сквозь ткань мантии. Он не знал, она просто уснула или уже уходит туда, откуда не возвращаются.

— Мы должны уходить, - голос Рона был хриплым. — Они скоро будут здесь. Если мы останемся, она умрёт, если мы побежим она тоже умрёт, но хотя бы попытаемся, Гарри. Хотя бы попытаемся, чёрт возьми!

Гарри поднял её на руки, и она показалась ему пустой оболочкой, которую он нёс к выходу, надеясь, что девушка ещё дышит.

Но когда они вышли в коридор, тот встретил их выжидающей тишиной.

А потом появились они. Пожиратели смерти вышли из теней, откуда их не ждали. Чёрные маски, белые костяшки на палочках, и сырой воздух, который вдруг стал ледяным.

Впереди стоял Драко Малфой без маски. Взгляд его был безжалостный, как лезвие ножа, который вонзают не в сердце, а в спину.

Он смотрел на Гарри, на Лилит в его руках. На то, как она висела на руках у того, кто когда-то был врагом самого Драко, а теперь просто оказался чужим, но в глазах Малфоя не было ненависти. В них было что-то хуже, виднелось решение, которое уже принято.

— Отдайте её, - сказал он тихо. — Вы всё равно не спасёте ни её, ни себя, ни этот жалкий мир, который вы так любите.

Лилит не слышала его, но если бы слышала, то не удивилась, потому что самое страшное не в том, что тебя предают.

А в том, что ты давно перестала ждать иного.