Глава 14. Тени подземелий

Глава 14. Тени подземелий

Подземелья Хогвартса всегда были промерзлыми, но в ту ночь их холод проникал глубже, чем когда-либо. Каменные стены, покрытые вековой плесенью, источали влажный, затхлый запах.

Факелы, висевшие на стенах, горели тусклым, мерцающим светом, который отбрасывал на стены длинные, искажённые тени. Эти тени двигались, как живые существа, извиваясь в такт чьему-то безумному танцу.

Лилит Розье волокли по коридору, её тело безвольно скользило по холодным камням. Она не сопротивлялась, в этом не было смысла.

Её силы были на исходе, а дар, её единственное оружие, был бесполезен против защитных чар, которые опутали каждого Пожирателя смерти. Она чувствовала пульсацию тёмной магии, которая блокировала доступ к их разумам, оставляя её слепой и глухой в море враждебных мыслей.

Беллатриса Лестрейндж тащила её за волосы, не обращая внимания на то, как Лилит морщится от боли. Её смех эхом разносился по коридорам, такой пронзительный, безумный, пропитанный жестокостью.

— Ты слышишь это, маленькая мерзость? - прошипела Беллатриса, наклоняясь к уху Лилит.

— Там, наверху, твои драгоценные друзья умирают. Гарри Поттер, этот жалкий мальчишка, который думает, что он может победить Тёмного Лорда. Он скоро присоединится к тебе в подземельях, конечно, если не умрёт раньше.

Лилит не ответила, просто смотрела вперёд, на тени, которые танцевали на стенах, и думала о Гарри, Гермионе, Роне, обо всех, кто сражался там, наверху, за Хогвартс. Она надеялась, что они выживут и им удастся спастись от этой тьмы, которая поглотила всё вокруг.

Беллатриса остановилась перед массивной железной дверью и толкнула её ногой. Дверь со скрипом открылась, открывая мрачную комнату. Стены были покрыты старыми тёмными пятнами, на них едва различались следы крови. В углу стоял деревянный стол с инструментами, о назначении которых Лилит предпочла бы не думать.

— Добро пожаловать в твой новый дом, - прошипела Беллатриса, швыряя Лилит на пол. — Здесь ты проведёшь свои последние дни. Будешь сладко кричать, и никто не придёт к тебе на помощь, даже твой драгоценный Драко.

Лилит с трудом подняла голову. Её глаза, зелёные и горящие, встретились с глазами Беллатрисы.

— Ты думаешь, что можешь сломать меня? - сказала она, и её голос был слабым. — Ты ошибаешься. Я видела людей, которые были сильнее тебя, ты - просто очередная безумная женщина, которая прячется за маской величия.

Беллатриса рассмеялась, но в её смехе послышалась нотка ярости. Она подошла к Лилит и наклонилась так, что ее лицо было в дюйме от лица пленницы.

— Ты думаешь, что ты особенная? - прошипела она. — В твоих розовых мечтах любовь к младшему Малфою что-то значит? Он предал тебя, дурочка, открыл нам путь, привёл нас в Хогвартс. Он знал, что мы схватим тебя, но знаешь что? Мой милый мальчик даже не попытался спасти тебя. Он слышал, как ты кричишь, и ничего не сделал, лишь стоял и слушал.

Лилит закрыла глаза. Слова Беллатрисы вонзались в неё, как ножи. Она знала, что это правда, слышала его шаги за дверью и то, как он уходит.

— Я знаю, - прошептала она, и в её голосе не было боли, только пожирающая пустота. — Ты не первая кто говорит мне это! Он предал меня, но я ничего не могу сделать со своими чувствами. Он просто боится, как и многие...

— Какая поразительная наивность, - сказала Беллатриса.

Она вышла из комнаты, дверь захлопнулась с глухим металлическим стуком. Лилит снова осталась одна в темноте.

***

Тем временем наверху, в разрушенном Хогвартсе, битва продолжалась. Стены замка дрожали от заклинаний, воздух был пропитан запахом дыма. Гарри Поттер сражался с яростью, которую он никогда не чувствовал раньше. Он видел, как падают его друзья, как стены, которые он знал с детства, рушатся на его глазах.

— Гарри! - закричала Гермиона, отбрасывая Пожирателя смерти оглушающим заклинанием. — Мы должны найти Лилит! Они схватили её! Нужно осмотреть подземелья!

Гарри обернулся к ней, лицо было покрыто грязью и запекшейся кровью, в глазах горел холодный огонь решимости.

— Мы ее не бросим, - сказал он. — Но сначала нужно прорваться через этих ублюдков. Рон, ты слышал? Мы идём к подземельям!

Рон Уизли стоял рядом с ним, тяжело дыша. Его палочка была наготове, а глаза горели той же решимостью, что и у Гарри.

— Я с тобой, - сказал он. — Но мы не сможем идти через главный вход, там слишком много Пожирателей. Нужно найти другой путь.

— Я знаю один, - раздался голос позади них.

Они обернулись. Невилл, один из членов Ордена, стоял в тени, его лицо было бледным, а в руках он сжимал старую карту Хогвартса.

— Есть секретный ход, который ведёт прямо в подземелья, - сказал он, разворачивая карту. — Он начинается в библиотеке, мы можем пробраться через него, если будем осторожны.

Гарри кивнул. Он посмотрел на Гермиону и Рона, и в его глазах была та же мысль: они должны спасти Лилит, даже если это будет стоить им жизни.

— Веди нас, - сказал он.

***

Лилит потеряла счёт времени. Не было ни дней, ни ночей, только бесконечный, тягучий мрак, в котором боль была единственной мерой реальности. Её тело превратилось в одну сплошную рану, которая пульсировала в такт сердцу, и каждое биение отдавалось в костях, в мышцах, в самой глубине её существа.

Она сидела в углу камеры, прикованная к стене цепями, которые впивались в запястья, оставляя на коже красные борозды, покрытые коркой засохшей крови. Её одежда превратилась в лохмотья, пропитанные грязью, потом и кровью, которая сочилась из бесчисленных порезов, ожогов и ран. Волосы, когда-то белые, как снег, теперь были спутанными, тусклыми, смазанными засохшей кровью, которая застыла на висках и щеках.

Беллатриса Лестрейндж входила в камеру с улыбкой, которая была одновременно нежной и садистской. Она не торопилась, наслаждалась. Её шаги были лёгкими, почти танцующими, и каждый раз, когда дверь открывалась, Лилит слышала ее пронзительный, безумный смех, который проникал в её сознание, как нож.

— Дитя Розье, - певуче произнесла Беллатриса, входя в камеру в третий раз. — Ты всё ещё жива? Какая стойкость, я восхищаюсь тобой. Твой отец, кстати, тоже был стойким, он кричал целых два дня, прежде чем сломаться. Ты унаследовала его упрямство. Жаль, что не его трусость, тогда ты бы уже молила о пощаде.

Лилит не ответила, потому что не могла. Её горло было сухим, как пустыня, а голосовые связки местами были сломаны после того, как Беллатриса применила на ней Круциатус в прошлый раз. Она просто смотрела на ведьму глазами, в которых не было ничего. Ни страха, ни ненависти. Только ледяная, выжженная пустота, которая пугала даже Беллатрису.

— Ну же, девочка, - Беллатриса наклонилась к ней, и её тёмные волосы упали на плечи. — Ты не хочешь сказать мне что-нибудь? Ударить меня словом, как ты это делала раньше? Я слышала, у тебя острый язык, так где же твоя гордость?

Лилит с трудом могла говорить, поэтому смотрела на неё в упор, и на её губах застыла едва заметная, холодная усмешка.

— Ты хочешь, чтобы я кричала? - спросила она, и голос её был тихим, как шёпот. — У тебя слишком скучная жизнь, если ты ищешь удовольствие в чужих страданиях, но если это единственное, что тебя греет... продолжай.

Беллатриса замерла. Её глаза сузились, и на лице появилась широкая, хищная улыбка, как у змеи, которая почувствовала добычу.

— О, какая же ты острая, - прошептала она. — Мне нравится твой огонь! Я буду наслаждаться тем, как он гаснет.

Она подняла палочку, и комната наполнилась болью.

***

Пытки начались не сразу. Сначала было что-то, что Беллатриса называла «разминкой». Её кулаки врезались в живот, в рёбра, в лицо, и Лилит чувствовала, как её кости трещат, а кровь заливает глаза, как мир вокруг неё становится туманным и красным, но все равно молчала.

— Кричи! - шипела Беллатриса, занося руку для очередного удара. — Думаешь, что ты сильнее меня? Ты - никто, грязь, дочь предателя! Кричи!

Кровь текла по губам блондинки, рассечённая бровь заливала глаз кровью, но она не издала ни звука, только ждала, пока Беллатриса устанет.

И та уставала.

— Ты сломаешься, - сказала Беллатриса, переводя дыхание. — Я сломаю тебя, слышишь меня, тварь?

Лилит открыла глаза и посмотрела на неё.

— Попробуй. - ответила она, и голос её был ровным, как поверхность мёртвого озера.

Беллатриса взвыла от ярости. Она ударила её снова, и на этот раз Лилит потеряла сознание.

***

Когда она очнулась, боль стала другой. Более глубокой, более липкой. Девушка поняла, что Беллатриса начала применять магию.

Тёмные заклинания проникали под кожу, разрывали мышцы, жгли кости. Лилит чувствовала, как тело искажается, как душа пытается отделиться от плоти, но что-то удерживало её. Может быть, ненависть? Любовь? А может просто желание выжить?

Беллатриса склонилась над ней.

— Ты знаешь, что я люблю делать больше всего? - прошептала Беллатриса, и её голос был мягким, почти нежным. — Я люблю слушать, как мои жертвы умирают. Это музыка, Лилит. Когда душа покидает тело, она издаёт едва слышный звук, но я всегда его слышу.

Она подняла палочку, и свет от неё был ослепительно зелёным.

— Давай послушаем, как звучит твоя душа.

***

Круциатус накрыл её снова, Лилит не могла вздохнуть, каждое нервное волокно полыхало, мышцы сводило судорогой, а собственный крик доносился будто из соседней комнаты.

— Да! Кричи! - голос Беллатрисы дрожал от сладострастия.

Тело выгибалось под неестественным углом, рёбра трещали, суставы выворачивало, но остановить это было невозможно. Ни просьбы, ни мольбы, только хрип, пока горло не превратилось в кровавое месиво, а затем боль отступила, и в груди осталась звенящая пустота.

— Отдохни, девочка, но я еще вернусь.

Шаги стихли. Лилит осталась на каменном полу, дрожащая, с пульсирующей в такт сердцу болью.

«Жива ли я до сих пор?»

Беллатриса явилась снова, в руке старый ржавый нож с зазубренным лезвием. Она присела на корточки и провела металлом по щеке жертвы.

— Твоя кожа, как снег белая и нетронутая, давай это исправим?

Лезвие медленно вошло в плоть в области щеки, шеи, а затем ключицы. Боль стала острой, но привычной... ещё одна нота в бесконечной партитуре страданий.

— Чувствуешь? Это моя любовь к твоей сильной натуре. Лилит, ты моя лучшая игрушка!

Нож скользнул по животу, разрезая кожу и мышцы. Холод хлынул внутрь, Беллатриса вырезала древние руны, пульсирующие магией, которая въедалась в кровь, оставляя незаживающие шрамы.

— В каждом отражении ты будешь видеть меня и помнить мою заботу.

Она ушла, а Лилит лежала в луже собственной крови, глядя в потолок. Теперь её тело было просто материалом. Мясом, которое можно резать, жечь и ломать, но душа, истончённая, почти стёртая, всё ещё теплилась внутри.

«Он все время бродит рядом. Этот трусливый пес ни разу не попытался спасти меня! Он не заслуживает моей любви»

Со временем она начала различать шаги своих палачей. Тяжёлые шаги Пожирателей, которые охраняли её. Лёгкие шаги Беллатрисы, которые звучали довольно мелодично. И мягкие, неслышные, которые принадлежали ему.

Драко.

Лилит знала, что он здесь, чувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы. В самые тёмные моменты, когда боль была особенно невыносимой, она слышала его дыхание за дверью, его шаги, которые останавливались у камеры. Она слышала, как юноша разговаривает с Пожирателями, его голос был напряжённым, и девушка знала, что он стоит там, за этой стеной, и ничего не делает.

«Почему ты не войдёшь?» - думала она, прижимаясь к холодной стене. «Почему ты просто стоишь там и слушаешь, как я умираю? Ты любишь меня или нет?»

Но он не входил, только стоял за стеной и молчал, потому что внутренняя слабость побеждала, именно в этом заключалась самая большая боль - в понимании того, что его любовь была недостаточно сильной, чтобы переступить через собственный страх.