Глава 16. Последний шанс на искупление

Глава 16. Последний шанс на искупление.

Пожиратели смерти стояли полукругом, их палочки были направлены на Гарри, Гермиону и Рона, но глаза всех были прикованы к Драко Малфою, который стоял в центре, без маски, с лицом, вырезанным из белого камня.

Гарри сжимал Лилит в руках, ее тело было почти невесомым, как сосуд, из которой ушла жизнь. Он чувствовал её слабое дыхание, похожее на последний вздох умирающей птицы. Девушка была жива, но если они не выберутся отсюда, это продлится недолго.

— Отдайте её, - повторил Драко, и его голос был ровным, как поверхность озера. — Вы не сможете её спасти. Тёмный Лорд уже знает, что вы здесь, и если вы попытаетесь бежать, он убьёт всех. Не только вас, но и тех, кто ждёт вас наверху. Вы готовы пожертвовать ими ради неё?

Гермиона шагнула вперёд, её палочка была направлена прямо в грудь Драко. Глаза горели яростью, которая копилась в ней годами, с тех самых пор, как она впервые столкнулась с высокомерием Малфоев.

— Ты не посмеешь, - сказала она, и её голос звенел, как натянутая струна. — Не посмеешь причинить ей боль, ведь она любила тебя, прощала тебе всё, даже когда ты этого не заслуживал. И ты сейчас стоишь здесь, с этими чудовищами, и требуешь, чтобы мы отдали её тебе, чтобы ты мог угодить своему хозяину?

В глазах Драко на секунду мелькнула тень боли, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

— Заткнись, Грейнджер, - сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Ты не понимаешь, что значит быть Малфоем и носить эту метку, смотреть в глаза Тёмному Лорду и знать, что если ты сделаешь один неверный шаг, он убьёт не только тебя, но и всех, кого ты любишь. Ты не понимаешь, что значит выбирать между смертью и предательством.

— Зато я понимаю, что значит быть трусом, - ответила Гермиона. — И я понимаю, что значит стоять на стороне зла, даже если ты делаешь это из страха. Ты не герой, Малфой, и даже не жертва. Ты просто мальчик, который боится принимать решения.

Рон шагнул вперёд, встав рядом с Гермионой. Лицо было красным от гнева, а палочка дрожала в руке.

— С твоей стороны неверно полагать, что мы отдадим её, - сказал он, и его голос был твёрже, чем когда-либо. — Ты слышишь меня, Малфой? Мы не отдадим её, даже если это будет стоить нам жизни, потому что мы не такие, как ты, не предаём тех, кого любим.

В эту секунду блондин не был похож на того Драко Малфоя, которого они знали - высокомерного, язвительного, всегда уверенного в своём превосходстве. Теперь он был просто тенью, который потерял всё.

— В какой момент вы прониклись к ней любовью? Вы же даже не общались! - сказал он, и его голос сорвался. — Вы не понимаете, что она уже мертва. Она умерла там, в этой камере, когда я не пришёл к ней. Поттер несет пустой сосуд, и даже если вы выберетесь отсюда, Лилит никогда не будет прежней.

Гарри посмотрел на девушку. Её лицо было бледным, как мел, а губы почти синими. Лилит была так похожа на мёртвую, что у него перехватило дыхание, но юноша видел, как её грудь поднималась и опускалась, а ресницы подрагивали. Она была жива, и он не собирался сдаваться.

— Лилит не мертва, - сказал Гарри. — Она жива, и мы вытащим её отсюда, даже если ты попытаешься остановить нас и это будет стоить мне жизни. Я не оставлю её здесь, с вами.

Драко смотрел на него, и в его глазах была такая борьба, что Гарри на мгновение увидел в нём человека, который когда-то был просто мальчиком, испуганным и потерянным. Он видел страх, который съедал его изнутри, любовь, которая разрывала сердце, и пустоту, которая поглощала его душу.

— Я не хочу делать это, - сказал Драко, его голос был тихим, почти неслышным. — Я не хочу причинять ей боль, но я не могу... не могу ослушаться. Если я сделаю это, они убьют всех, включая меня.

Гарри смотрел на него, и в его глазах была только печаль.

— Тогда убей меня, - сказал он. — Но отпусти их, позволь уйти. Ты можешь сделать хотя бы это ради неё и того, что ты чувствовал к ней.

Драко смотрел на него со слезами на глазах. Он стоял на краю пропасти, и выбор, который он должен был сделать, разрывал его на части.

— Я не могу отпустить ее, - прошептал он. — Она - моё всё, единственное, что у меня осталось. Если я отпущу её, у меня ничего не будет.

Рон сделал шаг вперёд, его голос был полон ярости.

— Ты отпустил её, Малфой, уже давно. Не смей прикрываться словами о праве на неё, ты никогда не касался её души, лишь владел тенью!

Драко поднял дрожащую палочку, и пальцы его, казалось, вот-вот рассыплются в прах от этого марева. Зелёный свет уже пульсировал на кончике, готовый извергнуть смерть, но рука повиновалась не разуму, а отчаянию.

Гарри прижал к себе Лилит, заслоняя её собственным телом. Он понимал: стоит слететь с губ Драко непростительному заклинанию, и все они канут в небытие, но отступать было некуда. Гарри Поттер не имел права бросить её здесь, в этом аду.

— Малфой... - голос прозвучал едва слышно, но оглушил сильнее любого заклятья.

Лилит приоткрыла веки, смотрела сквозь него, и в этом взгляде не читалось ни проклятия, ни прощения, лишь выжженная пустота, где прежде билась жизнь.

— Лилит... - имя сорвалось с его губ хриплым стоном. — Я...

— Ты жаждешь стать моим палачом? - спросила она, и голос её струился, как пепел, лишённый тепла. — Вписать своё имя в список тех, кто добил меня?

Он хотел отринуть это, швырнуть палочку в пропасть, рухнуть перед ней на колени и молить о милости, но тело не слушалось. Он был скован собственной ничтожностью.

— Я люблю... - прошептал он, и слёзы, горячие и солёные, проложили борозды на его бледных щеках. — Всегда, и только тебя.

На её губах расцвела горькая улыбка.

— Любишь? - переспросила она с тенью разочарования. — Ты внимал моим крикам за дверью и не дрогнул. Ты слушал, как я угасаю, и не разбил замок. Это не любовь, Драко, а трусость, облачённая в шелка. Ты боготворил лишь собственное отражение.

Лицо его исказила гримаса агонии. Он жаждал возразить, доказать, что способен на подвиг, пусть и запоздалый, но истина жгла, как клеймо. Она права, Драко Малфой всегда бежал от пламени, прячась в тени.

— Я отпускаю тебя, - выдохнула она. — Я не держу зла, но не могу дышать рядом с тем, кто боится полюбить всей глубиной.

Веки её сомкнулись, и тело обмякло в руках Гарри, став неподъёмным грузом. Он подхватил её и двинулся к выходу, не удостаивая взглядом чёрные мантии, сгрудившиеся во тьме.

— Стоять! - рявкнул Люциус, выступая из мрака, словно порождение кошмара. — Она - собственность Тёмного Лорда. Ты не вынесешь её!

Гарри обернулся, и в глазах его полыхнул холодный, всепожирающий огонь.

— Она не вещь, - отчеканил он. — Лилит вольна выбирать.

Люциус вскинул палочку, но Драко шагнул вперёд, заслоняя собой ту, что уже ускользала из его жизни.

— Отец, - произнёс он. — Дай им уйти.

Люциус вглядывался в сына, будто видел впервые, и в этом взгляде мешались изумление и ужас.

— Ты обезумел? - прорычал он. — Ты предаёшь Господина! Кладешь наши головы на эшафот ради этой девчонки!

Драко встретил его взгляд, в глубине его зрачков плескалась такая мука, что Люциус на миг онемел.

— Я люблю её, - выдохнул Драко. — И если я позволю ей погибнуть, я похороню себя заживо.

— Идиот, - прошипел Люциус, и голос его сочился ядом. — Ты обрекаешь себя. Они убьют тебя! Ты слышишь? Твоя смерть будет медленной.

— Я знаю, - отозвался Драко, и в этом признании не было трепета. — Но я предпочту пасть, чем влачить существование с этим грузом. Я не хочу просыпаться с мыслью, что мог спасти её, но струсил.

Он обернулся к Гарри и коротко кивнул, в этом жесте было всё: прощание, благословение, агония.

— Уходите, - бросил он. — Пока я не дрогнул.

Гарри задержал на нём долгий взгляд, пытаясь разглядеть, что движет этим человеком: любовь, страх или жгучая жажда искупления, но времени на разгадки не оставалось.

— Благодарю, - вымолвил он, и в этом слове уместилась эпоха.

Он зашагал прочь, и Гермиона с Роном последовали за ним, не смея обернуться, чтобы не увидеть того, что могло приковать их к месту.

Драко остался стоять, провожая их взглядом, и чувствовал, как плоть его рассыпается, уступая место пустоте. Он понимал: час расплаты наступил, но впервые за долгие годы он совершил поступок, не запятнанный корыстью. Он избрал любовь, пусть и на пороге гибели.

Когда он опустил палочку и прикрыл веки, тьма сомкнулась вокруг него. Пожиратели смерти смыкали кольцо, их маски скрывали лица, но ненависть сочилась сквозь прорези для глаз.

— Ты перешёл черту, Драко, - проскрежетал голос из-под капюшона. — Расплата будет жестокой.

Он поднял голову, и в глазах его не было ничего.

— Я готов, - ответил он, глядя в сумрак, поглотивший его любовь.

В бездне отчаяния теплилась крошечная искра. Наконец он осмелился! Впервые он не сбежал, и даже если мир рухнул, даже если сердце превратилось в пепел, он понял главное: любовь, даже та, что разбивает вдребезги - единственное, что остаётся, когда всё остальное сгорает дотла.