Конец траура

Алиса проснулась оттого, что ей в глаза бил резкий, слепящий солнечный свет. На дворе стояло утро среды, 28 декабря 1988 года. До Нового года оставалось всего три дня, и это яркое предновогоднее солнце ломало привычную казанскую серость, пробиваясь сквозь грязное стекло коммуналки.Сначала Алиса дезориентированно захлопала ресницами, не понимая, где находится. Но со спины мгновенно обдало сильным, надежным теплом. Турбо всё еще крепко обнимал её за талию, уткнувшись носом в её светлые волосы. В полумраке комнаты его кудряшки растрепались, а суровое лицо без уличной пацанской маски выглядело совсем молодым и спокойным. Бабочки внутри Алисы разом проснулись и устроили в животе настоящий утренний танец.За стеной послышался тяжелый кашель и шуршание — просыпался пьяный отец Валеры. От этого шума Турбо открыл свои сонные зеленые глаза. Заметив, что Алиса уже не спит, он хрипло ухмыльнулся, не торопясь убирать руку:— Доброе утро, ленинградская.— Доброе, — тихо ответила Алиса, чувствуя, как краснеют щеки.Пришлось быстро собираться. Сегодня была среда, и нужно было хотя бы для вида сходить в школу, чтобы не злить завуча окончательно. Алиса быстро натянула обратно свое коричневое платье с фартуком, накинула куртку и замотала шею бордовым шарфом, который Турбо вчера помог ей забрать. Валера проводил её до угла двора, убедившись, что вокруг нет хадишевских.

Дома её ждал настоящий ад. Стоило Алисе провернуть ключ в замке и зайти в прихожую, как навстречу ей вылетел взбешенный Вахит. Глаза у Зимы были дикими, он явно не сомкнул глаз ни на минуту, каменея от страха за сестру.— Ты где шлындала, блядь?! — с порога матом заорал на неё брат, хватая за плечо. — Мало тебе Хадишек было?! Ты страх вообще потеряла, Алиса?! На дворе хер пойми чё творится, а её дома всю ночь нет!Алиса ледяным тоном соврала, даже не моргнув своими карими глазами:— У Ахмеровых я была. У Айгуль. Дома находиться не могу, Вахит. Здесь всё... всё мамой пахнет. Мне тошно тут.Вахит при упоминании матери сразу сдулся, как проколотый мяч. Злость ушла, оставив только глухую боль. Он тяжело вздохнул, отпустил её руку и буркнул:— Ладно. В школу иди. Вечером на базе будь.

Чуть позже в качалке «Универсама» было шумно. Пацаны потихоньку подтягивались, но Вахит сразу поймал Турбо у боксерского ринга. Зима выглядел паршиво, нервно дергая плечом.— Слышь, Валера, — хмуро обратился он к другу, понизив голос. — Алиска сегодня дома не ночевала. Сказала, у Ахмеровых была, у Айгуль. Но у неё же отец мусор, Ильдар, он домашний, строгий, хрен бы он чужую девку на ночь оставил, тем более сейчас. Я боюсь, Валер... А вдруг её опять кто-то сдал или выследил, а она мне врет, чтоб я не лез? Если с ней опять что-то случится, я с ума сойду.Турбо молча слушал брата. Внутри у него всё перевернулось от этой ситуации, но скрывать правду от лучшего друга, с которым они вместе делили асфальт, он не мог. Не по-пацански это. Валера затянул сигарету, выпустил дым прямо в лицо Зиме и твердо сказал:— У меня она была, Вахит.Зима аж опешил, вытаращив глаза на друга:— Чё?..— Пришла ночью в подъезд, ревела. Сказала, дома всё о матери напоминает, зайти не может, — спокойно, но жестко отчеканил Турбо, глядя прямо в глаза Вахиту своими зелеными глазами. — Я её к себе забрал. Спала у меня на диване. Я её пальцем не тронул, Зима, слово пацана тебе даю. До совершеннолетия её вообще никто не коснется, я лично присматривать буду. Ты меня знаешь.Вахит несколько секунд молча переваривал услышанное, тяжело дыша. С одной стороны — это его маленькая сестра, с другой — Турбо, его лучший друг, который только что дал «слово пацана», самое святое, что было на улицах. Зима медленно кивнул, крепко пожав Турбо руку:— Спасибо, Валер. Верю. Ей сейчас реально тяжело. Только ей не говори, что мне сказал, ладно? Пускай думает, что её секрет.— Базара нет, — кивнул Турбо. Алиса даже не догадывалась, что её «тайный побег» уже давно перестал быть тайной для брата.

— Пацаны, хорош тереть! Сюда все! — оглушительный крик Вова Адидаса прервал их разговор.Время пришло. Время собирать камни и отдавать долги. В центр качалки пацаны начали шумно стаскивать тяжелые мешки. Подвал заполнился глухим, зловещим металлическим скрежетом. Универсамовские доставали оружие: ржавые арматуры, тяжелые монтировки, автомобильные цепи, затачивали на станках длинные металлические прутья. Траур по матери Зимы был окончен, наступало время мести.Завтра — в четверг — «Универсам» официально выдвигался на территорию «Хади Такташ», чтобы стереть в порошок их подпольный видеосалон и наказать каждого за то, что они сделали с Алисой.Турбо стоял у верстака, злобно и с силой затягивая гайки на своей тяжелой железной монтировке. В его зеленых глазах горела первобытная, бешеная ярость. Завтра на чужом асфальте он был готов убивать за свою ленинградскую девчонку.